И. Намор – Техника игры в блинчики (страница 11)

— Это аэродром красных, — объяснил капитан. Он совсем неплохо владел немецким. Во всяком случае, Олег понимал его без затруднений. — В районе Мадрида.

— И? — Олег поднял рюмку салютуя своим сотрапезникам. — Мне будет, о чем написать?

— Мы потеряли два бомбардировщика, — построжел лицом оберст. — Вряд ли в "Эйер Ферлаг" будут рады таким новостям.

— Я не печатаюсь в "Фелькишер беобахтер", — покачал головой Олег.

— Так вы не из… — по-видимому, полковник хотел сказать "этих", но удержался. В 1936 году многие стали уже более осмотрительными, чем в тридцать третьем или тридцать четвертом.

— Я пишу для "Берлинер тагеблатт" и "Франкфуртер цайтунг", — не меняя выражения лица, объяснил Олег.

— Работаете на евреев? — усмехнулся — не без горечи, как заметил Баст — пруссак.

— Кто бы говорил о евреях, — парировал Шаунбург. — Ходят слухи, что этот ваш Вильберг сам мишлингер.

— Оставьте Гельмута в покое, — поморщился Грабман. — Он отличный командир.

— Это как-то связано? — заинтересованно прищурился Баст.

— Прозит! — предложил понятливый испанец, поспешивший вывести их беседу из опасного тупика.

— Прозит, — с явным облегчением поддержал тост полковник.

— Прозит, — не стал спорить Шаунбург.

Выпили. Закусили, в неловком молчании перемалывая челюстями нежную телятину, тушеную с мятой и пряностями.

— Как считаете, Себастиан, — спросил, наконец, испанец. — Снова начинается кризис?

Ну, конечно, он имел в виду череду девальваций, как раз прокатившихся по Европе. 2 октября Франция девальвирует франк, а сегодня с утра — если верить газете попавшейся на глаза Шаунбургу по дороге в ресторан — тот же финт проделала со своей лирой Италия. История обещала быть…

— А он разве уже закончился? — удивленно поднял бровь Баст.

Когда подали коньяк и кофе, собеседники уже порядком "разогрелись", но трое из троих умели держать и более крепкие удары природы. Внешне все выглядели вполне вменяемыми, но тема разговора стремительно скатывалась в бред.

— Я уверен, что это хитрый трюк коммунистов! — заявил испанский пилот, проглотив очередную порцию великолепного французского коньяка. — Где Троцкий, там революция. Москва пытается отвлечь наше внимание! В конце концов, мы-то знаем: здесь, в Испании, коммунисты и поумовцы входят в одно правительство…

— Начитались "Фелькишер Беобахтер"? — усмехнулся Олег.

— А кого читаете вы? — поинтересовался оберст, разливая коньяк по рюмкам.

— О, — улыбнулся Олег. — Во-первых, я пишу, а не читаю, а во-вторых, когда мне все-таки приходит охота узнать чужое мнение, я читаю и правых и левых. А один мой знакомый перевел мне полемику, возникшую по поводу процесса между двумя русскими эмигрантскими газетами. Одна, кажется, называется "Возрождение", а вторая — небезызвестный "Социалистический вестник".

Баст прервал на мгновение рассказ, чтобы закурить, и стал неспешно излагать суть конфликта, сводившегося к тому, что в "Возрождении" искренне злорадствовали, — ведь в Москве осудили бывших вождей революции и гражданской войны, а меньшевики из "Социалистического вестника" укоряли белогвардейцев за нехристианский образ мыслей, притом, что большевики были и их противниками. И не только идеологическими, если вспомнить недавнюю историю.

— Такова жизнь, — резюмировал свой рассказ Олег. — Таковы причуды истории.

— Что, серьезно? — почти трезво посмотрел на Ицковича немец.

— Я не шучу! — Олег несколько переигрывал свое опьянение, но здесь лучше пережать, чем недожать.

Однако, как оказалось, оберст "смотрел" на него не просто так. Не успел испанский капитан отлучиться из-за стола, чтобы "помыть руки", как разговор принял совсем другой оборот.

— А знаете, Баст, — на "ты" они еще не перешли, но определенной степени "доверительности" достигли. — Я вас все-таки вспомнил. Все время думал, где бы это я мог вас раньше видеть, а потом, раз, и вспомнил.

Судя по тону и легкой улыбке, тронувшей губы Грабмана, а еще потому, когда именно он затеял этот разговор, оберсту, и в самом деле, было что вспомнить.

— Поделитесь? — поинтересовался Олег, закуривая очередную сигарету. — Или так и будете интриговать?

— Поделюсь, — усмехнулся полковник и тоже взял сигарету.

— Я видел вас на приеме в министерстве пропаганды…

— Ну, я же журналист, — пожал плечами Ицкович.

— Журналист, — кивнул Грабман. — Я стоял у стола с закусками, когда вы "выдернули" из нашей компании Вальтера Шелленберга. Помните?

— Помню, — теперь Олег тоже вспомнил. Оставалось, впрочем, неясно, сколько и чего видел тогда оберст, и знал ли он всех тех людей в лицо.

— Я знаю, где служит Вальтер, — осторожно начал полковник. — И как мне показалось, вы разговаривали с ним не как журналист — не тот тон — но и не как подчиненный. Понимаете?

— Вы наблюдательны, — улыбнулся Олег.

— Я истребитель, — пожал плечами лётчик. — А до того, как подойти к нашей компании, вы вполне по-свойски беседовали едва ли не со всем руководством Службы Безопасности.

— Испугались? — прищурился Олег.

А что ему, собственно, еще оставалось делать? Ясно, что инкогнито благополучно пошло "по борозде", так хоть лицо не потерять.

— А чего мне бояться? — совершенно спокойно спросил полковник. — Я всегда голосовал за социалистов, но вы ведь тоже социалисты, не так ли?

— О, да! — расплылся в улыбке фон Шаунбург. — Мы — социалисты…

Хроника событий:

6 октября 1936 года — Конференция Лейбористской партии Великобритании отклоняет предложение об объединении с Коммунистической партией.

10 октября 1936 года — В Австрии канцлер Курт Шушниг включает структуры хаймвера (фашистская милиция) в состав Отечественного фронта, как отдельные боевые отряды.

12 октября 1936 года — В Великобритании лидер Британского союза фашистов Освальд Мосли возглавляет антиеврейский марш по Майл-Энд-роуд (район Лондона, в котором живут преимущественно евреи).

20 октября 1936 года — В Германии вышел на экраны фильм "Триумф воли" (Triumph des Willens), реж. Лени Рифеншталь.

1 ноября 1936 года — После визита итальянского министра иностранных дел Чиано в Берлин, премьер-министр Италии Бенито Муссолини объявляет о создании оси Рим-Берлин.

11 ноября 1936 года — Германия и Италия объявляют о признании правительства генерала Санхурхо единственным законным в Испании. В Мадриде разгромлены германское и итальянское посольства.

15 ноября 1936 года — Австрийский канцлер Курт Шушниг встречается в Венеции с итальянским премьер-министром Бенито Муссолини.

16 ноября 1936 года — В Великобритании король Эдуард VIII официально объявляет о своем намерении жениться на Уоллис Симпсон, гражданке США, разведенной. Премьер-министр Болдуин предостерегает короля о том, что этот брак будет вызовом общественному мнению и ляжет пятном на престиж правящей династии.

25 ноября 1936 года — Подписание представителями Германии и Японии "Антикоминтерновского пакта".

Конец ноября 1936 года — формирование первой бригады "Дер Нойе фрайкор" (немецкого добровольческого корпуса) и итальянского добровольческого корпуса, который состоял из четырех дивизий: "Отважная", "Темное пламя", "Черные стрелы" и "Божья воля", и их отправка в Испанию.

2. Ольга, Париж, французская республика, 26 ноября 1936

"Сны о России" перестали ей сниться почти сразу. Дней сколько-то после "перехода" — так она называла то, что произошло с ней в новогоднюю ночь 2010 года, — они к ней приходили: сны, в которых она снова была Ольгой Агеевой. Снились, заставляя Кайзерину Альбедиль-Николову просыпаться в холодном поту, а потом перестали. Как отрезало. И вот уже почти год они не тревожили ее успокоившуюся, наконец, душу. Прошлое выцвело и поблекло, став похожим на старые черно-белые фотографии, и отступило прочь. Память осталась, эмоции выдохлись. Однако сегодня…. Пожалуй, это был Биариц… Набережная, пляж, океанский прибой… Оркестр. Играли Штрауса сына… Веранда… Столики под белоснежными, до хруста накрахмаленными скатертями… Ресторан? Хрустальный бокал с шампанским в руке, и курящий сигару Баст напротив… А потом в этот нормальный сон вошел Алик Затуранский в вельветовых обвисших на заднице штанах и фланелевой ковбойке… Алик здесь? Зачем?

Ольга проснулась оттого, что стул под ней вдруг исчез, и она полетела в пропасть. Проснулась. Сердце колотилось в груди, как ополоумевшее, и пот выступил на висках.

"Зачем…?"

Зачем что? Но она и сама не знала, о чем спрашивала. Посидела в постели, хватая ртом воздух, потом встала и, как пьяная — ее попросту качало из стороны в сторону, — пошла искать сигареты. Нашла наконец, но это оказались английские с опиумом, впрочем, в тот момент ей было все равно. Может быть, даже и лучше, что с опиумом. Она потом еще и рюмку кальвадоса выпила, чтобы окончательно прийти в себя.

Вернуться, вернуть себе душевное равновесие, снова стать самой собой.

В конце концов, ей это удалось. В голове плыл приятный "кальянный" туман, смягчавший очертания предметов и силу разыгравшихся было чувств, но сердце больше не колотило в грудь, словно узник в двери темницы, и мысли выровнялись, приняв несколько философский, размеренный характер.

"Алик…"

Но ей никак не удавалось понять, зачем во сне появился неблизкий приятель ее студенческих лет. Не любовник, даже не друг… В общем-то никто, и вдруг спустя столько лет… Затуранский… Зату… За… З…