И. Намор – "Фантастика 2025-163". Компиляция. Книги 1-21 (страница 96)
В дальнем углу, отброшенное взрывом, в неестественном изломе лежало тело «Мириам». Этот порыв Майкл не объяснил бы даже себе – он рванулся к девушке, не сумев распрямиться в полный рост, шатаясь и почти ничего не видя. Она была еще жива и в сознании. Она пыталась пошевелиться, и рука ее скребла по дереву кобуры, а глаза с ненавистью впились в лицо британца.
Гринвуд растянулся рядом, все еще опасаясь нового залпа. Помотал головой и протянул руку к кобуре с пистолетом. Девушка не сопротивлялась, лишь слезы прочертили две дорожки на запыленном лице.
«Откинуть крышку. Выцарапать этот чертов „штайр“. Где у него предохранитель? Во-о-т… Спокойной ночи, my darling!»
Громкий хлопок выстрела, и вслед за ним издевательский лязг вставшего на задержку затвора. Это был последний патрон. Гринвуд отбросил три фунта никчемного железа и грязно выругался.
– Halt! Zu schweigen! Hände hinter den Kopf!
Невесело усмехнувшись, Гринвуд уже в который раз за последние дни начал поднимать руки. Нажим винтовочного ствола – а в том, что человек за его спиной вооружен винтовкой, Майкл нисколько не сомневался – чуть ослабел, и этим стоило воспользоваться.
Пальцы вместо затылка сомкнулись на мушке винтовки, голова ушла с линии огня вместе с наклоном корпуса, а пятка правой ноги, будто копыто мула, выстрелила назад. Яростно, наугад, почти без надежды… Сдавленный хрип и следом за ним торжествующий вопль озверевшего человека.
Вывернувшись до хруста в суставах, Гринвуд поднялся на ноги одним резким движением, вторым – ухватил ствол и ложе винтовки, как древко копья. Окованный затыльник приклада со страшной силой вошел в контакт с лицом неудачливого конвоира, пока тот стоял на коленях и зажимал обеими руками пах… и еще раз… и еще. Пока вместо головы у солдата не осталось месиво из разорванных мышц, размозженных костей и еще чего-то липкого, серого, перемешанного с алым.
Майкл яростно плюнул на то, что еще недавно было человеческим лицом, вытер приклад винтовки полой короткой синевато-серой шинели мертвеца, сорвал с него ремень с подсумками и направился на восток, в сторону Дуная. В голове его, поглотив все сознание без остатка, билась одна мысль: «Будьте вы все прокляты!»
– Вы не представляете себе, Майкл, как я хотел бы сделать вид, что ничего не произошло. Что вы не были в Вене… да, черт побери! – сделать вид, что в Вене не было никого из наших. – Сэр Энтони говорил подчеркнуто взволнованно, тщательно интонируя каждое слово, сопровождаемое отточенными в своей небрежной естественности жестами. – Но я не могу этого сделать.
– И я не смогу… теперь, – Гринвуд позволил себе прервать слишком уж театральную на его вкус тираду начальника. Он больше не хотел представлений, ни как зритель, ни как участник.
– А вот вам, мальчик мой, придется, – в этих словах было что-то от назидания, но больше – от недвусмысленного приказа. – Документы о том, что вы все это время находились как минимум за пять сотен миль от Вены, уже готовы. И у вас есть три дня, чтобы не просто ознакомиться с ними, но и выучить как «Отче наш». Зазубрить так, чтобы в любой момент при словах «февраль тридцать четвертого года» в памяти возникала картинка, приготовленная для вас лучшими специалистами нашей службы. И еще: по итогам прошедшего месяца поощрений не будет. Равно как и взысканий… через три дня можете быть свободны… Вам предоставили неделю отпуска, и я думаю, что вы найдете, как распорядиться семью благословенными днями, не так ли?
Покидая кабинет сэра Энтони, Майкл не чувствовал ничего, кроме пустоты внутри. Пустоты, которую предстояло заполнить – фальшивыми воспоминаниями, яркими впечатлениями предстоящего отпуска, да хоть чем!
«Семь благословенных дней? Будьте вы все прокляты!.. И я вместе с вами…»
…Едва Ольга бросила свой равнодушный взгляд на город, из которого она предполагала сейчас уехать, как вдруг вспомнила рассказ Степана, и все сразу изменилось: и ее видение города, и понимание момента со всеми его радостями и горестями, и, разумеется, со всеми обязательствами, от которых она не собиралась – просто не могла – теперь отказаться…
А в поезде не успела выпить на сон грядущий толику коньяка, как уже – «Гляди-ка!» – утро на дворе, баварские Альпы во всем своем великолепии и проплывающие за окном вагона фольварки, деревни да зеленые сосновые рощи. Одним словом, красота и величие истинно германских земель, хотя если честно, с каких пор австрийцы и баварцы стали немцами, одному Гитлеру известно. Самих их предупредить, судя по всему, забыли…
А она, что она сама забыла в Мюнхене?
«Ради бога! – отмахнулась Кайзерина от непрошеных мыслей. – Я никому более отчетом не обязана! Захотелось в Мюнхен, значит, так тому и быть!»
Вот уж чего она точно не собиралась делать, так это рефлектировать. Достаточно этим назанималась еще будучи Ольгой, а теперь – все. Как отрезало.
«
Она сняла номер в хорошем отеле; перекусила в обеденном зале, пока ее вещи путешествовали с вокзала в гостиницу, а затем забралась в горячую ванну, закурила пахитосу, приняла на грудь – «На мою белую грудь… Хох!» – толику французского коньяка и, наконец, подняла трубку телефона.
Все-таки Германия крайне организованная страна. Кайзерине только и нужно было, что задать соответствующий вопрос портье, и, поднимаясь на лифте в свой номер, она имела на руках маленькую картонную карточку, где тщательно и со всеми подробностями были изложены искомые сведения. А интересовало Кайзерину, как не трудно догадаться, местопребывание госпожи Вильды фон Шаунбург. Ну и где бы ей быть, кузине Вильде, как не в имении мужа? А там, оказывается, и телефон есть – двадцатый век на дворе, а не абы как – и ехать туда, если все-таки придется, не так чтоб уж очень далеко: пешком не пойдешь, но на извозчике или автомобиле – совсем рядом. За три-четыре часа вполне можно добраться.
– Але! – выдохнула она в трубку. – Это дом Себастиана фон Шаунбурга?.. Да… Нет… Какая жалость! А вы, милочка? Вильда фон Шаунбург? Надо же! А я… Да, да, да!.. Ну, конечно же мы родственницы! На свадьбе… Нет, не помню. Хотя постойте, Вильда! Это когда было-то?.. Ах, вот оно как! Я была в Африке тогда… Ну конечно же расскажу!.. Приеду, почему бы не приехать?! Извозчик? Ах, даже так?.. Очень любезно с вашей стороны, Вильда…
Когда через четверть часа она положила трубку, вода в ванне несколько остыла – надо было вовремя горячей добавить, но зато, не успев еще познакомиться с Вильдой лично, Кайзерина обрела в той подругу и родственницу, что совсем немало, если смотреть на вещи трезво. А баронесса Кайзерина Альбедиль-Николова умела видеть вещи именно такими, каковы они есть. Это-то как раз и называется «трезвый взгляд» даже если хозяин «взгляда» пьян. Но была ли Кайзерина пьяна?
А Вильда оказалась чудо как хороша! Истинно арийская женщина, и все такое.
– Да, – серьезно кивнула Кайзерина, выслушав предположения Вильды фон Шаунбург. – Несомненно. Вы в зеркало посмотрите…
Но это, разумеется, были чистой воды дамские глупости. Ну и что, что рыжие да зеленоглазые? У них и цвет кожи один и тот же. Да и вообще обе они женщины, со всеми вытекающими из этого факта особенностями анатомии и физиологии. Вот разве что грудь у Вильды не такая высокая, да тяжелее немного, но разве же в лишних граммах счастье?
– Возможно, – согласилась Кайзерина, с улыбкой выслушав очередную порцию предположений об их кровном родстве.
– Я кажусь вам дурой, не правда ли? – неожиданно спросила Вильда, прерывая весьма познавательный рассказ об австрийской ветви своего рода.
– Нет, – покачала головой Кайзерина, уловив в интонации жены Баста нечто настолько же настоящее, насколько могут быть настоящими горы, небеса и речные струи. – Вы мне таковой не кажетесь… Вы счастливы с Бастом?
«Зачем я ее спросила? Что хорошего в том, чтобы мучить бедную женщину?.. А почему, собственно, мучить? – через минуту удивилась она своей же упертости. – Что мешает мне сыграть с ней в руку провидения? Не правда ли: у провидения красивая рука?»
Ну что тут скажешь! Кайзерина и сама не знала – не могла и не хотела объяснить – что с ней происходит, чего она хочет и зачем делает то или это. Вот когда предлагала полковнику Баштюрку краденые секреты чешского ВПК, твердо знала, зачем и почему, и какую конкретно сумму в английской валюте хотела бы за свои услуги получить. А с какой целью притащилась в имение Баста – даже не задумывалась. Не знала и знать не желала, плывя как рыба в речном потоке – сама по себе и вместе с рекой, куда бы та не стремила свой бег. Захотела и приехала, поддавшись мгновенному капризу. И с чего вдруг ее «пробило» совращать милую и явно не склонную к однополой любви Вильду фон Шаунбург – тоже совершенно непонятно, ведь сама-то она до сих пор предпочитала одних лишь мужчин. Но накатило что-то настолько сильное, что, верно, и наэлектризованный воздух задрожал, как перед бурей, и огонь в камине заметался со страшной силой, словно горючего плеснули. И жена Баста не устояла. Потрепыхалась немного, краснея и вздыхая, да и поддалась общей атмосфере безумия, сдаваясь на милость победителя.