И. Намор – "Фантастика 2025-163". Компиляция. Книги 1-21 (страница 82)
Сегодня мадемуазель Буссе кокетничала напропалую, умудряясь временами побивать даже такого признанного мастера «женского троеборья», каковой, несомненно, являлась баронесса «Как-ее-там». Одна беда – она строила глазки Витьке и Степе, а его едва ли не игнорировала. Был правда один момент, когда в гостиной они устроили спевку… Он играл на рояле и пел, специально – то есть с ясной целью! – перегнувшись через сидящую у инструмента Татьяну. Очень, надо сказать, интимная поза, намекающая к тому же на еще более «интересные» обстоятельства. И она не возмутилась, не отстранилась… Напротив, откинулась вдруг назад, так что возникло уже нечто недвусмысленное, и, однако же, не случилось ровным счетом ничего. Ничего… И сейчас она тоже сделала вид, что не видит – не чувствует – направленного на нее вопросительного взгляда.
– А во что будем играть? – спросила Кайзерина.
– В пирамиду, – предложил Виктор.
– Я в русский не умею, – надула губки женщина. – Давайте в пул.
– Согласен, – кивнул Олег. – Можно в «Девятку», но, учитывая, какой год на дворе, скорее в «Восьмерку».
– Пул есть чисто американский национальный блуд, – заявил Степан. – Поэтому, если не в русский, тогда – в снукер[121].
Как тут же выяснилось, Степан подал золотую идею. В снукер, по тем или иным причинам, умели играть все. Однако неожиданно планы едва не расстроились, и случилось это из-за Татьяны, заявившей, что играть не будет, потому что не хочет, потому что это дурацкая игра, потому что от треска шаров у нее болит голова, а после – пальцы в колечки не влезают.
– Пусть лучше пальцы в колечки не влезут, чем… – Кайзерина оборвала фразу и встала из-за стола. – Кузен?!
Олег бросил взгляд на Татьяну, но она снова проигнорировала, оживленно обсуждая что-то со Степаном.
«Вот же кукла бездушная!» – зло подумал он и тоже встал из-за стола.
– Иду! – в висках шумело, и перед глазами только что не кровавый туман, как в давешнем сне про драку в Берлине с красными. Его – что случалось с Ицковичем крайне редко, а с фон Шаунбургом, кажется, не случалось никогда – била злая нервная дрожь.
Вот так и вышло, что они тут играют втроем, а эти остались в гостиной – в гостиной ли? – вдвоем.
Несмотря на выпитое, получилось это у нее весьма элегантно. Кайзерина вообще оказалась классным игроком. Стойка, размер удара, хват и то, как она делала мост, – все у нее было не просто хорошо, а отлично, но и оценить это мог далеко не всякий. Баст, впрочем, мог и, разумеется, оценил.
«Перескок[122], и какой!»
– Черный!
– Это следует обмыть! – радостно хохочет Виктор, которому «достался» вид сзади на «госпожу болгарскую баронессу» взбирающуюся на стол – иначе ей было не дотянуться до битка. Потрясающий, следует отметить, вид. Особенно в мужских брюках.
– Ты прелесть, Кисси! – Олег поклонился ей и спросил с притворным придыханием: – Не желаете ли выпить, мадам?!
А в половине первого – или это было уже начало второго? – она увидела саламандру. Огненная ящерка выскочила из гудевшего от жара пекла между вовсю полыхающими поленьями и, устроившись на медленно прогорающей обугленной деревяшке, стала нежиться среди белых, желтых и оранжевых язычков пламени, пробегавших прямо по ней.
– Смотри, – сказала Таня, оборачиваясь к Степану. – Ящерка.
– Саламандра, – кивнул он. – Совсем как в рассказе Бенвенуто Челлини.
– Челлини… – напряглась Татьяна, но кроме какого-то исторического романа, даже не читаного, а всего лишь пролистанного в юности, ничего не вспомнила.
«Асканио? Так, что ли?»
– Он был скульптор, ювелир и уличный боец, – пришел ей на помощь Степан, заодно удержав Таню от падения.
Почему ее вдруг качнуло, она не поняла, да, честно говоря, и не хотела понимать. Ей так удивительно хорошо, что портить замечательное настроение из-за всяких глупостей… «Глупо!», и более того…
– Челлини рассказывал, – Степан не то чтобы удерживал ее от падения, она практически лежала теперь на его руке, – что в детстве он увидел саламандру в огне очага, и отец дал ему затрещину, чтобы он никогда не забывал об этом замечательном событии.
– Гм… – задумалась Таня, обнаружив, что ящерка исчезла, растворившись в огне. – Пожалуй… мне будет трудно подняться по лестнице.
– Не проблема! – Степан одним движением – резко и совершенно неожиданно для Татьяны – подхватил ее на руки и с силой выдохнул воздух:
– Вес взят!
– Браво! – захохотала она, чувствуя себя исключительно замечательно в его крепких руках. – Вперед, баронет. Докажите, что…
– Что именно? – спросил он, тяжело перешагивая по ступенькам. Его пошатывало – это факт, но он шел, а Таня и думать не думала о возможности падения. В голове у нее было другое. Там в теплой и сладкой розовой полумгле плавали тяжелые рыбы желания, такие горячие, что и без того теплые, как в тропиках, воды начинали кипеть и испаряться.
– Что? – переспросила она, вынырнув на мгновение из своего «внутреннего мира».
– Ты сказала, я должен доказать… – он дышал тяжело, но шел по-прежнему быстро. – Что я должен доказать?
– Не знаю… – наверное, ей следовало смутиться, но жар, охвативший тело, заставлял кипеть кровь и не оставлял места для других эмоций.
– Ну, вот вы и дома, моя госпожа.
А Таня и не заметила, когда и как оказалась снова в своей комнате. Притом она уже не возлежала на руках Степана, а стояла – хоть и не очень уверенно – на собственных ногах и смотрела на своего
«Но ведь не воспользовался… джентльмен!» – и в этой мысли неожиданным образом присутствовало не только восхищение галантным «денди лондонским», но и раздражение: «Ну почему мы все должны делать сами?!»
Она отступила на шаг, поводя взглядом из стороны в сторону – то ли разыскивая сигареты, то ли недоумевая, куда это ее вдруг занесло – потом еще на шаг, и повернула вправо – два шага, шаг – и влево…
– Что? – спросил Степан, глядевший в ее глаза, как загипнотизированный, и, как завороженный, следовавший за Татьяной без ясного понимания, зачем он это делает. – Ты в порядке?
– Тс-с! – ответила Татьяна, обнаружив, что ее «танец» удался.
– Я…
– Молчи! – она толкнула его в грудь, и толчок этот был не таким уж сильным, но зато такого рода, что ни один мужчина не мог – просто не имел права – устоять на ногах. Не устоял и Матвеев, «бездумно» и «беспомощно» упав навзничь, тем более что за спиной его – по точному расчету Татьяны, пьяной, но не потерявшей еще разумения – находилась ее собственная кровать.
– Партия! – кий полетел на стол. При этом Кайзерину отчетливо качнуло, но она устояла на ногах, улыбнулась победно, цапнула со стойки бара, куда ее привели начавшие вдруг заплетаться ноги, рюмку с киршвассером – даже не заметив, что это не ее рюмка – и опрокинув залпом, «по-русски», обернулась к Басту, едва снова не потеряв равновесие.
– Партия, милостивые государи! – объявила она по-русски и загадочно улыбнулась. В тени ее длинных густых ресниц клубился колдовской зеленый туман.
– Партия!
– Есть такая партия! – шутливо поклонился героине вечера Виктор, и шутка его неожиданно показалась Олегу до того смешной, что он только что не заржал, как боевой конь. Тем не менее он смеялся и от того, быть может, пропустил момент, когда рыжая «Лорелея» неожиданно для всех – то есть для себя в первую очередь – начала падать лицом вперед.
Впрочем, упасть он ей, конечно, не позволил, перехватив на полпути к полу, и тут же подхватил на руки: женщина не просто так падала – она была без сознания. И вот что интересно. Как ни был пьян Олег, он отметил – разумеется, совершенно мимолетно – что стоило ей закрыть глаза, как чудо пропало, уступив место прозе жизни: на руках у него оказалась отнюдь не богиня или волшебница, а просто чертовски красивая и – что правда, то правда – пьяная как сапожник молодая женщина.
– Э-э?.. – Виктор не успел понять и пропустил, собирая шары, что тут произошло и как. И какого черта Ольга очутилась вдруг на руках у Олега.
– Свалилась…
– А! И?..
– Не знаю, – пожал плечами Олег. – Наверное, следует отнести ее в постель.
– Да, пожалуй, – согласился Виктор и, отвернувшись, начал что-то разыскивать среди выставленных в баре бутылок.
Олег постоял секунду, пытаясь поймать ускользающую мысль. Ему казалось, что это что-то важное, однако сосредоточиться не смог.
«Ну и…» – пожав плечами, Олег пошел из бильярдной, унося доверчиво прижавшуюся к его груди женщину. А Ольга и в самом деле расслабилась и ровно дышала, посапывая и выдыхая теплый, насыщенный алкоголем воздух куда-то ему под нижнюю челюсть.
Веса в ней было хороших полста килограммов, а то и больше, но Баст фон Шаунбург – та еще нордическая машина: он нес женщину и даже особой тяжести не чувствовал. Впрочем, последнее, скорее всего, связано с общим алкогольным отравлением организма. Спиртовой наркоз – как учит нас военно-полевая хирургия – ничуть не хуже любого другого. Даже лучше, потому что дешевле.
Дойдя до «апартаментов» Ольги, Олег локтем отжал вниз бронзовую дверную ручку и без осложнений внес свой драгоценный груз в комнату. Но если он воображал, что Ольга-Кайзерина кокетничает, то, разумеется, ошибался. Она спала по-настоящему. Заглянув ей в лицо, Олег вздохнул и положил Ольгу на кровать. Но она не проснулась и тут. Лежала с закрытыми глазами и посапывала своим чудным носиком.