И. Намор – "Фантастика 2025-163". Компиляция. Книги 1-21 (страница 214)
«Тигр» в объёме связи рассыпался на кристаллики, виом погас.
Шевчук задумчиво промокнул вспотевший лоб платком, пробормотал:
– Коллективная сучность, однако… Интересно, где он прячется? Или он такой же
Перед командором проявилось плоское зеркало. Он внимательно оглядел своё отражение, оттянул веко, потрогал нос, пригладил волосы.
– Нормально выглядите, командор.
В голове словно хрустнул сломанный сучок, и чей-то дребезжащий, каркающий, нечеловеческий голос повторил:
«Нормально выглядите, командор. Вы, люди, ещё не создали такой аппаратуры, которая могла бы зафиксировать
– Аппаратуры такой нет, – согласился Шевчук с тем, кто управлял им в глубинах сознания. – Но люди, владеющие экстрасенсорным резервом и способные отличить
«Их мало. И всех их можно ликвидировать. В вашем распоряжении вся Погранслужба, займитесь этой проблемой».
– Погранслужба – дело тонкое, да и занимается она другими проблемами.
«Надеюсь, в ваших силах переориентировать её на поиск нюхачей из контрразведки. А главное – найдите командира. Обезглавив контрразведку, мы решим все проблемы».
– Контрразведка – тоже дело тонкое, – рассеянно проговорил Шевчук. – Дилетантов там не держат.
«Вы не согласны?» Внутренний голос приобрёл угрожающие интонации.
Шевчук поморщился, слабо пошевелил пальцами, оправдываясь.
– Согласен, согласен, умник. Только не хотелось бы связываться с контрразведкой. Она наверняка насквозь русская.
«Ну и что?»
– Русская контрразведка – сильнейшая в мире на сегодняшний момент.
«Мне-то ты скажешь правду?»
– Я говорю правду. Вы ещё не сталкивались с ней… иначе зауважали бы.
«Мы сталкивались с гораздо более мощной противодействующей силой, не чета этой вашей контрразведке».
– Что это ещё за фигня?
«В переводе на земные языки она звучала бы как „Система Транзитивной Корректировки“. Она сильно мешала нам в других метавселенных. Однако не до болтовни, командор. Нужна информация – запроси экселенца. Работай!»
– А пошёл бы ты спать, – ласково ответил Шевчук сам себе. – Я приехал отдыхать, а не делами заниматься. Ваш экселенц подождёт.
Он вызвал помощника:
– Булат, через полчаса давай девчонок.
– Скоро будут, – пообещал начальник личной охраны командора Булат Батырбей.
Глава 10
Канареечка жалобно поёт
Если бы это был обычный компьютерный вирус, Успенский легко справился бы с ним. Достаточно было стереть все испорченные программы, файлы и флэши, а потом переписать на «железо» матричные файлы, хранившиеся в НЗ. Однако инконику спейсера повредил «червь», то есть
Сначала «червь» аккуратно уничтожил приёмное устройство «струнной» рации спейсера, отрезав корабль от базы, которая могла помочь советом. Передать руководству Службы о возникших проблемах экипаж мог, но получить ответ – нет.
Затем вышел из строя передатчик. И экипаж «Ра» окончательно потерял возможность переговариваться с базой и докладывать об открытиях. Но и это оказалось не последней бедой. Сразу после старта «голема» к найденному в недрах фермы чужому космолёту отрубилась вся инконика корабля, а инк Тихий превратился в идиота, потеряв все свои базовые интерактивные связи.
Двое суток Успенский и бортинженер спейсера Вильгельм Иванов с помощью уцелевших сервисных систем разбирали молектронную начинку центра управления и меняли блоки.
Ещё два дня ушло на поиск «червя», после того как с грехом пополам заработала аварийная защитная аппаратура «Арахна», имеющая собственную инконику и независимое энергопитание.
Нановирус представлял собой изумительной работы атомарную структуру, имевшую «голову с мозгами» – управляющий чип размером с две сотни молекул углерода – и собственную «пушку» – генератор антипротонов и излучатель. Достаточно было буквально трёх «выстрелов» из этой «пушки», посылающей по три-четыре антипротона, чтобы интеллектуальная аппаратура корабля начинала сбоить, глючить и выходить из строя.
«Червь» нашли и уничтожили, но своё грязное дело он сделал. И тогда у Маккены возник вопрос: почему защитная система не подняла панику и не предупредила людей о проникновении в недра инконики вирусной программы?
Задумались и остальные члены экипажа.
Успенский удалился в свою каюту, чтобы поразмышлять наедине с самим собой, а точнее, с личным инком. Но терафим ничем помочь ему не мог, не обладая кондициями больших «думающих систем» типа Стратег. Единственное, чего достиг Успенский после долгих бесед с терафимом, было предположение о хорошо подготовленной диверсии. Кто-то, знающий о резервном спейсере Службы безопасности, заранее подготовил его нейтрализацию, для чего запустил два «червя». Первый обезвредил защитную антивирусную систему, второй – всю интеллектронную технику. Но поскольку ни проверить, ни доказать предположение было нельзя, Успенский уныло признался, что он бессилен.
– Тихого восстановить я не смогу, – проворчал он на совещании, проходящем в кают-компании корабля. – Попробую наладить систему визуально-ручного управления.
– Что это нам даст? – скривил губы бортинженер.
– Шанс добраться до Солнечной системы.
– Мы можем легко промахнуться.
– У нас есть эксперты, они помогут сориентироваться.
– Без инк-сопровождения мы стопроцентно заблудимся в Рукаве и…
– Стоп базару! – применил известное русское изречение Рудольф Маккена. – Митя, Виль – в рубку! Восстанавливайте, что сможете! Специалисты будут подключаться к работе по мере надобности. Вопросы?
– Неохота сидеть сложа руки, – буркнул драйвер-секунда корабля Вячеслав Терёшин.
Драйвер-прима в этот момент дежурил в рубке.
– Кто сказал, что мы собираемся сидеть сложа руки? Будем исследовать Ось.
Члены экипажа оживились.
– Правильно, дело есть дело, – раздались голоса, – надо работать…
Маккена вышел из кают-компании с уверенным видом и лишь за диафрагмой двери дал себе секундное расслабление: лицо его стало угрюмым, озабоченным, виноватым. Но только на секунду.
За ним разбрелись по рабочим местам и остальные.
Всё это время «Ра» дрейфовал в десяти километрах от фермы, соединявшей звёзды Оси Зла, укрытый лишь нейтридной бронёй и многослойным «пакетом» физиологической защиты. Энергополевая подпитка панциря не работала, но излучение близких звёзд он не пропускал. А для того чтобы корабль не столкнулся с острыми как бритва шипами фермы и не упал на ближайшую звезду Оси, пилотам постоянно приходилось маневрировать в ручном режиме. Этот процесс отнимал много времени и здоровья, требовал внимания, отчего пилоты менялись каждые четыре часа.
Маккена не шутил насчёт исследований Оси.
Уже через час после совещания «голем», управляемый Терёшиным, нырнул в глубины «фрактала». Место наблюдателя занял второй эксперт экспедиции Марч Кремень. Роза Линдсей чувствовала себя неважно и осталась на борту спейсера.
«Голем» уверенно прошёл сорок километров до ячейки в ферме, где на шипах висел разбитый чужой звездолёт.
Терёшин остановил аппарат. Марч какое-то время работал с аналитическим комплексом «голема», обсуждая показания счётчиков частиц и полей с инком, потом попросил пилота опуститься «ниже».
Сопровождаемый змейками молний, скользящих вдоль сплетений жил и шипов фермы, «голем» начал искать ниши и проходы, позволяющие ему двигаться в относительной безопасности. «Ракушка» чужого корабля скрылась за уступами и кружевами фермы.
Около двух часов ничего в окружающем аппарат пространстве не менялось.
Мимо проплывали гигантские, среднего размера и совсем маленькие «веточки можжевельника», узелочки «мха и лишайника», заполняя собой всё пространство. Вскоре продвижение вперёд замедлилось. Проходы становились всё уже, а шипастые конструкции всё ближе. Когда извилистый тоннель в недра фермы сузился до сотни метров, пилот остановил «голем».
– Дальше не пролезем.
– Ещё бы на пару километров, – попросил Марч.
– Что это нам даст? Здесь всё одинаковое, мох и мох. Фрактал он и в Африке фрактал.
– Растёт концентрация антипротонов. Вакуум странно «шевелится».
– Потому что тут работает другая физика.
– Физика в нашем галактическом районе везде одна и та же.