И. Намор – "Фантастика 2025-163". Компиляция. Книги 1-21 (страница 169)
– Спасибо, – Мигель сделал несколько больших глотков, молча возвратил бутылку Шаунбургу, закурил и тронул машину с места.
– Положение у нас аховое, товарищ Верховен, – сказал Мигель через несколько минут. – Не безнадежное, но критическое. Ночью по всей республиканской зоне объявлено чрезвычайное положение…
– А до этого тогда что было? – удивился Баст.
– Уровень истерии разный, – объяснил Мигель. – Вчера… Вы, товарищ Верховен, по-видимому, не в курсе, но еще позавчера в Париже начался процесс над сотрудниками русской разведки, ставившими целью физическое устранение Троцкого, Седова и других руководителей Четвертого Интернационала. Я сам, честно говоря, тоже не знал… А жаль. Здесь, оказывается, со вчерашнего вечера начались выяснения отношений между коммунистами и поумовцами, и кое-кому уже пустили кровь.
– Черт! – выругался Шаунбург, которому совсем не нравилось «просачиваться» сквозь страну, охваченную смутой и кровавой враждой бывших союзников.
– Вот именно, – согласился Мигель. – Армейское руководство призвало стороны к сдержанности и приказало выставить на дорогах заслоны, чтобы воспрепятствовать несанкционированному передвижению частей, а такие попытки вроде бы уже состоялись… В Мадриде с утра идут переговоры, и коммунисты Марксом клянутся, что ничего против ПОУМ не затевали, и обвиняют троцкистов в попытке переворота и открытом терроре. ПОУМ, понятное дело, в долгу не остается, и анархисты склонны поддержать левых марксистов, поскольку коммунисты их кое-где уже сильно достали. Но это не все.
– Что еще? – обреченно спросил Шаунбург.
– Ночью корпус безопасности объявил тревогу в связи с вероятностью появления в округе «неопознанной» группы диверсантов. В Ибросе – это километров пятьдесят на юго-запад – ночью убиты три офицера РККА…
– Командира, – автоматически поправил рассказчика Шаунбург.
– Командира, – согласился Мигель. – И один из них чуть ли не полковник…
– Беда, – подытожил положение Баст.
– Беда, – не стал спорить Мигель. – И это вы еще не знаете, товарищ Верховен, что в полдень посыльный из штаба карабинеров сообщил о «
4.
– Проходите, пожалуйста, – полковник Теодоро говорил по-испански с легким, но отчетливым акцентом неясного происхождения. Венесуэла? Боливия? Парагвай? Габо никак не мог уловить главную особенность произношения полковника, отсюда и неуверенность в отождествлении акцента. Впрочем, скорее всего, дон Теодоро и вовсе – русский, и тогда все сложности с опознанием могут отправляться прямиком в тартар. Все равно, проку от них – ноль, а мороки… Мороки может оказаться непозволительно много.
– Садитесь, майор, – предложил полковник, кивком указав на стул рядом с письменным столом, и Габо обратил внимание, что обращение «товарищ», принятое везде в Республике, не прозвучало пока ни разу. – Курите…
– Спасибо, – Габо не стал ждать повторного приглашения и, сев к столу, неторопливо закурил.
– Слушаю вас, товарищ Висенте, – усмехнулся полковник, выделив слово «товарищ» ироничным подъемом интонации.
Он тоже сел и тоже закурил, и Габо подумал, что люди этого типа играют всегда и со всеми.
«Как коты с мышами…»
Но поддаваться на подначки дона Теодоро Габо не собирался.
– Товарищ полковник, мне сказали, что вы интересуетесь… – он сделал паузу, подбирая подходящее слово. – Любыми необычными инцидентами?
Майор Висенте начал служить в корпусе карабинеров еще тогда, когда нельзя было представить себе – даже и в дурном сне, – что возможен обмен информацией с такими людьми, как дон Теодоро. Но Габо сам сделал свой выбор, и жалеть теперь было уже не о чем, потому что бессмысленно.
– Да, – кивнул полковник. – Интересуюсь.
– Вчера ночью в Ибросе… – Габо встал и, подойдя к карте, безошибочно ткнул пальцем в кружок, обозначавший этот маленький городок на юго-востоке.
Однако, как тут же выяснилось, для полковника Теодоро это уже были действительно «вчерашние» новости.
– Спасибо, – сухо поблагодарил он, останавливая Габо. – Я в курсе. Нам сообщили… русские коллеги.
«Русские?! – удивился Габо. – Ты хочешь сказать, что ты?.. А может быть, ты поляк или венгр?»
Могло быть и так. Но не испанец. Сейчас Габо в этом уже не сомневался.
– Есть еще одна старая новость… – сказал он скучающим голосом.
Майор Винсенте был не стар, но опытен, и играть в «кто кого» тоже умел. На службе научился…
– Что за новость? – полковник медленно встал из-за стола и так же неторопливо подошел к карте, рядом с которой стоял Габо.
– Вчера утром в районе Пуэрто-Альто контрабандисты провели через линию фронта одного интересного человека…
– Любопытно, – пыхнул дымом полковник Теодоро.
«Он не знал?!»
– По описанию речь идет о высоком молодом мужчине, – сказал Габо, не забыв показать, где именно перешел линию фронта «любопытный человек». – Возраст двадцать пять – двадцать восемь, рост выше среднего, блондин, крепкий, спортивный, но не военный. Нет выправки, – объяснил Габо. – Одет просто… хочет выглядеть, как небогатый горожанин или сельский учитель… носит очки, но не обязательно нуждается в них. Вроде бы не говорит по-испански…
– Вроде бы или не говорит? – уточнил полковник, с интересом изучая карту.
– Не говорит, – подтвердил Габо. – Но иногда возникает ощущение, что понимает.
– Контрабандисты – ваши люди, майор? – дон Теодоро обернулся, наконец, и посмотрел Габо в глаза.
– Один из них, – кивнул Габо, поскольку это очевидно. – Не мой, но наш.
– Есть еще подробности? – рассказ о незнакомце явно заинтересовал полковника.
– Возможно, он немец, но полной уверенности нет.
– Немец… не знающий языка… – полковник отвел взгляд, он снова смотрел на карту. – Несколько гротескно, не находите? Куда он делся?
– Остался на шоссе Сьерра-Невада, – усмехнулся Габо. – Примерно здесь, – указал он дымящейся сигаретой и едва не прожег по неосторожности карту. – Один.
– Один, – повторил за ним полковник. – Есть продолжение?
– Возможно, – Габо постарался не показать, что смущен своей оплошностью: еще не хватало прожечь сигаретой дыру в карте начальника!
– Возможно, – сказал он. – Полной уверенности, конечно, нет, но…
– Продолжайте, пожалуйста! – предложил полковник. – Любые предположения. Я вас слушаю самым внимательным образом.
По-видимому, Габо сумел его заинтриговать.
– Вот тут… – аккуратно, пальцем, показал на карте Габо. – Почти двести километров на северо-восток… Вероятно, часов около пяти пополудни… Точнее не скажу, – пожал он плечами. – Вырезан пост карабинеров. Два рядовых убиты выстрелами в упор, сержант – взрывом гранаты… и лейтенант… Его, вероятно, пытали, товарищ полковник, а потом убили. По всей видимости, убийцы – их было трое или четверо – приехали на автомобиле, и карабинеры подпустили их вплотную…
– Люди в нашей форме… – задумчиво кивнул полковник Теодоро. – Но ведь Иброс тоже недалеко… относительно. Почему вы связываете это происшествие с переходом линии фронта?
– Карабинеры, обследовавшие место преступления, склонны предполагать, что диверсантов было много… Сельские карабинеры… и ведь там уже темно.
– Понимаю, – полковник снова смотрел на Габо. – Но пока не знаю того, что знаете вы.
– Есть свидетели, видевшие примерно в это же время и примерно в тех же местах, – Габо провел пальцем по карте, указывая на места, которые имеет в виду, – старый, потрепанный «фиат»… а в нем двух мужчин в республиканской форме, и один из них блондин…
– Дороги перекрыты? – глаза полковника сузились. – Мне нужен этот блондин! Понимаете, майор, он мне нужен!
– Я понимаю, – Габо слишком хорошо представлял, что имеет в виду полковник Теодоро. Он и сам чувствовал запах удачи…
– Нет, майор, – медленно покачал головой дон Теодоро, его глаза вдруг стали холодными как лед. – Вы даже представить себе не можете, как он мне нужен…
5.
Как-то незаметно – за немногие эти дни – вечерние посиделки с Лешаковым-Тревисином превратились едва ли не в традицию. И неудивительно, если вникнуть. Иностранной журналистке, не говорящей по-испански и не принадлежащей ни к одной из левых партий, в испанском армейском госпитале и поговорить, в общем-то, не с кем. Даже врачи, включая профессора Бергансу, кроме испанского не знали толком ни одного языка. Ну, немного французский… Но совсем чуть-чуть… И, собственно, все. Среди раненых, правда, нашлись несколько немцев, англичан и французов, но они по большей части оказались людьми неинтересными, то есть не интересными Кайзерине лично. С ними можно было, разумеется, переброситься парой-другой фраз, но говорить совершенно не о чем и незачем. А Лешаков, такое дело, и по-французски бегло говорил, и немецкий неплохо знал, да и сам по себе – человек неглупый и непростой. Необычный, одним словом, человек и собеседник великолепный.
– Интересный типаж, – в восхищении покачал головой Лешаков. – Вот, поверите ли, Кайзерина, все время кажется, ну все! Уж столько всего в жизни видел, столько людей разных встречал… Нечем меня больше удивлять и некому. Ан, нет!