И. Намор – "Фантастика 2025-163". Компиляция. Книги 1-21 (страница 140)

Черт его знает, как это у них «сложилось». По идее, никак не должно было, ведь у Тани – так, во всяком случае, полагал Виктор – был давний, еще из прошлого-будущего, роман с Олегом. Но «роман», похоже, не задался, а потом началось чудовищное «головокружение от успехов», когда вокруг новой звезды – «спортсменки, комсомолки и просто красавицы» – тучей мотыльков вокруг зехофской лампы закружились не одни только «пикассы» и «шевалье», но и прочие разные красавцы с громкими и не слишком именами. Нет, могло, разумеется, «бросить» как-нибудь ненароком друг другу в объятия. С пьяных глаз, скажем, или от тоски и одиночества, и вообще, когда два человека – мужчина и женщина – так часто и подолгу остаются тета-тет, ничего иного и ожидать не приходится. Но именно этого-то Виктор и не хотел, особенно учитывая события, однажды имевшие место в «домике в Арденнах». Не хотел, не желал… И стойко держал дистанцию, сохраняя независимость и «профессиональную отстраненность» от сферы личной жизни Татьяны, скоро и драматически преобразившейся в совершенно нового человека – актрису и разведчицу Викторию Фар. И вот в эту женщину он умудрился, в конце концов, влюбиться, обнаружив – совершенно, следует заметить, неожиданно для самого себя – что не только любит, как давно уже никого не любил, но и любим. И опять же не абы как, а так, как любой мужчина мечтает – пусть даже и в тайне от себя самого – быть любимым.

«Любовь-морковь…» – но иронии не получилось.

Он знал уже, что дело серьезно, и не тешил себя иллюзиями. Влюблен, любит, любим… И так двадцать четыре часа в сутки… Сходя с ума, если она ушла на прием, в гости – или еще куда – одна, без него… Раздражаясь ее «капризам» и прощая все за одну лишь улыбку… Наслаждаясь разговорами с ней не меньше, чем близостью… Любуясь, негодуя, вновь раздражаясь, матерясь сквозь зубы и гневаясь… Восхищаясь и растворяясь в ее улыбке и сиянии голубых глаз…

«Дурдом…» – но влюбленные безумны, не правда ли?

После игры в снежки, стрельбы и выпитой прямо на морозе еще одной бутылки вина, страсть охватила их, едва они переступили порог спальни, и не оставляла до рассвета – позднего, но невероятно солнечного. Потом в нежной тишине зимнего утра, пронизанного солнечными лучами, во все горло «распевавшими» «аллилуйя» и «возрадуйся», зазвонили церковные колокола и началось Рождество, которое они, – имея теперь в виду и хозяйку дома – завершили ужином по-немецки. Впрочем, не обошлось и без нарушения традиций. С одной стороны, в Германии предпочитают не путать рождественский обед, изобилующий плотными сытными и, чего уж там, жирными блюдами, с легким ужином. А во-вторых, ужин обязательно заканчивается до полуночи. Но за стол – по разным причинам – сели только в девятом часу, так что запеченную утку подали в начале десятого, а за традиционный кекс «штолен» и печенье с корицей, ванилью и сухофруктами взялись и вовсе в одиннадцать.

Пили глинтвейн, ели сладкое печенье и шоколадный «Sachertorte»[186], шутили и смеялись, и снова гуляли – на этот раз под падающим в темноте снегом – и пили под защитой сосновых крон французский коньяк. А вернувшись в дом, возобновили чаепитие, затянувшееся далеко за полночь и вскоре превратившееся в удивительно душевную пьянку, когда пьют не от желания напиться, а просто потому, что настроение хорошее и пьется легко и весело. Но, в конце концов, вечеринка все-таки завершилась, и случилось это совсем не так, как ожидалось.

Было уже около двух часов ночи, когда Вильда неожиданно придумала слушать радио. В гостиной стоял огромный приемник фирмы «Телефункен». Солидное сооружение в корпусе из полированного орехового дерева, имевшее то преимущество, что кроме хваленой немецкой техники – и не зря хваленой, если по совести – имелась в комплекте и хорошая, правильная антенна, вынесенная на высокую многощипцовую крышу.

Вильда включила радиоприемник и начала вращать верньер в поисках работающей радиостанции. Голосов в эфире, как ни странно, оказалось совсем немало, но в большинстве случаев условия приема оставляли желать лучшего. Тем не менее кое-что звучало все-таки вполне разборчиво. Довольно хорошо оказалась слышна, например, очередная «истерика» фюрера германской нации, транслировавшаяся Берлином, должно быть в записи, так как в два часа ночи предполагать «прямой эфир» с рейхсканцлером весьма опрометчиво. Еще ясно слышен был какой-то тип, бодро трепавшийся на итальянском, но нормальные новости удалось услышать только из Вены. То есть сначала никто о новостях и не подумал. Слушали музыку. Австрийцы – но тогда никто еще не знал, кому принадлежит эта волна – транслировали «Сказки венского леса» Штрауса-сына в чудном симфоническом исполнении. Однако вскоре, вслед за музыкой, пошли новости…

…перестрелка… Артиллерия чешской армии открыла огонь по австрийской территории, при этом несколько снарядов разорвались на улицах Цирнрайта…

…Испанская республика. Правительство Народного фронта на заседании от 24 декабря потребовало немедленной ликвидации военных формирований различных партий и политических групп и объявило об объединении всех сил правопорядка в корпус полиции под руководством министра внутренних дел…

…развернулось сражение с применением танков и артиллерии. По последним данным тяжелые бои идут в пригородах Саламанки…

– Баст в Саламанке, – сказала вдруг Вильда.

– Откуда ты…? – начала было Таня, но Вильда ей договорить не дала.

– Я чувствую, – заявила она, вставая. – Я знаю, – кровь отхлынула от лица. – Он там… и… Кейт тоже там… Я знаю. Господи!

Остаток ночи Таня утешала Вильду, пока обе не выплакались, как следует, и не уснули, обнявшись на диване в малой – вишневой – гостиной. А Виктор, почувствовавший, что сна ни в одном глазу, остался у камина – в дубовой. Он подбросил в огонь пару поленьев, плеснул в не вовремя опустевший бокал коньяка, закурил и уселся в специально придвинутое к камину кресло.

«Все путем… – подумал он по-русски и сам же усмехнулся „в ответ“, иронично покачав головой. – Ну, да, как же, как же!»

Получалось, что случайно высказанное предположение – «А кем кстати? Олегом или мной?» – начинало с ужасной очевидностью воплощаться в жизнь.

«Будет война…»

Еще не сейчас, разумеется, но, похоже, что и не в тридцать девятом.

«Будет?»

Многие признаки указывали на то, что – да, будет!..

В Испании дело – как они на самом деле того и хотели – быстрыми темпами шло в сторону интернационализации конфликта. Экспедиционный корпус РККА последовательно и непрерывно укреплялся за счет прибывающих из СССР частей и соединений. Приезжали советники – в этой реальности они зачастую и не пытались маскироваться, приезжали и «добровольцы». Эти последние, были такие же командиры КраснойАармии, как и те, что приезжали в открытую (во главе своих рот, батальонов или полков). Но, имея «иностранное» происхождение – польское, венгерское или, скажем, австрийское, – изображали из себя «волонтеров свободы». Однако если «веселится» один из участников «игры», перестают чувствовать «ненужную скованность» и другие. Итальянцы и так-то не стеснялись, действуя совершенно открыто и даже нагло, с самого начала конфликта. К концу года они перебросили в Испанию уже три «добровольческие» дивизии и продолжали наращивать свое военное присутствие, снабжая к тому же националистов своим отнюдь не дурного качества оружием. Во всяком случае, для тридцать шестого года итальянские самолеты, танки и броневики были отнюдь не плохи.

В отличие от Дуче, Гитлер проводил гораздо более сдержанную, если не сказать осторожную политику. Ему по разным причинам осуществлять открытое «вторжение» в Испанию было не с руки. Тем не менее в дополнение к «Кондору» в Национальной зоне, то есть в районах, контролируемых мятежниками, разворачивались сейчас еще два соединения «гражданских добровольцев»: 1-я и 2-я бригады «Дер Нойе фрайкор». Но игра в слова всего лишь игра: как бы не назывались эти бригады, формировались они по тому же принципу, что и отряды советских добровольцев в другой – известной Виктору по будущему – истории. Кадровые военные, собранные в якобы случайно сформировавшиеся группы. «Группа Павлова, группа Кривошеева…» Тут ни русские, ни немцы Америки не открыли. Но по факту в Испании воевали между собой уже четыре европейские армии. Даже пять, если разделить испанскую на две. Так что война в республике обещала быть, и притом – совсем иной, нежели известная Виктору по «прошлой» реальности.

Но Испания – это всего лишь один из полюсов назревающего конфликта. Австрия, прежде всего в силу собственных внутриполитических проблем, тоже стремительно скатывалась к «военному решению чешской проблемы». Однако выдюжит ли маленькая, плохо оснащенная австрийская армия против находящейся на подъеме чешской, это еще вопрос. Если вопрос вообще. У чехов – и это даже без помощи СССР – есть чем ответить на вызовы эпохи в лице крошечной Австрийской республики. Впрочем, за спиной австрийцев маячили фигуры гигантов: Германии и Италии. Баст полагает, и не без оснований, что при нынешнем раскладе сил на континенте и Гитлер, и Муссолини от прямого вмешательства пока воздержатся. Оружием побряцают, не без этого, но воевать не станут.