И. Намор – "Фантастика 2025-163". Компиляция. Книги 1-21 (страница 137)
– Разрешение получено, Майкл, можно ехать, – Кольцов нервно поправил очки.
– В смысле? – притворное недоумение Матвеева, естественно, наслоилось на самое настоящее, непритворное удивление. – Так и поедем? Вдвоем и без охраны?
– Под мою ответственность. Бойцов не хватает, и выделить нам хоть одного сопровождающего не могут. Все на передовой, – жажда оказаться в центре происходящих событий и урвать свой кусок славы перевесила природную осторожность
– Тогда подождите еще минут пять, – сказал Степан, подумав: «А здесь дополнительный штришок не помешает…», – я отнесу из машины свои вещи в комнату. Вчера как-то не с руки было, да и забыл в суматохе. Вашего терпения хватит на пять минут? – улыбка, с которой произносилась эта фраза, должна была рассеять последние подозрения.
– Но только пять минут! Не больше! – шутливо погрозил пальцем Кольцов. – А то знаю я вас, аристократов. Медленнее собираются только женщины. Засекаю время, – с этими словами он достал из внутреннего кармана серебряную «луковицу» часов и демонстративно щелкнул ногтем по крышке.
–
«Вещи? Да хрен с ними! Дело наживное. Блокноты распихаю по карманам, минимум необходимого положу в портфель. Он подозрения вызвать не должен… – Степан быстро перебирал содержимое чемоданов. – Главное, выбраться отсюда как можно быстрее, пока ориентировка из Мадрида не дошла до местных чекистов. Ну вроде все. Если что и забыто, то значит, оно и не нужно. С Богом!»
Чувство легкой эйфории, подступившее от осознания близости развязки, не обманывало Матвеева. Контролировать такие проявления разума он умел еще в
Ворота распахнулись, и вот уже «форд», гремя подвеской по неровностям пыльного проселка, удаляется от окраины Пелабраво. Сидящий рядом Кольцов что-то возбужденно рассказывает, жестикулирует, смеется. Эйфория захватила и его.
«Пусть. Сейчас он занят самим собой. Предвкушением будущего торжества, сладостью мелкой мести тупым солдафонам. По сторонам не смотрит – тем лучше», – Степан не вслушивался в бесконечный монолог
«Все. Нас уже не видно из деревни. Вот теперь – пора!»
Матвеев свернул на обочину, поставил машину на нейтральную передачу и дернул рычаг стояночного тормоза. Его спутник удивленно поднял брови. Предупреждая расспросы и выразив гримасой крайнюю озабоченность, Степан сказал:
– Михаил, будьте другом, взгляните на колеса со своей стороны! По-моему, одно спускает. Не хотелось бы, столь близко от цели, стереть покрышку до обода… Новой-то не найдешь!
Кольцов с готовностью обернулся и открыл дверь, разглядывая состояние колес. Резкий, но
«Да, не видел ты этого фильма про шпионов, Михаил Ефимович, и, пожалуй, уже не увидишь… Даже если доживешь… Что вряд ли…»
Обыскав, по внезапному наитию, бесчувственного
«Ну, теперь ему и застрелиться будет не из чего, когда компетентные товарищи начнут расспрашивать, – подумал Степан, забирая компактный пистолет. Удивительно, но ни злорадства, ни удовлетворения от сделанного Матвеев не испытывал. Только холодное осознание необходимости. – Так, теперь аккуратно складываем тело на обочину. Связывать, думаю, не обязательно. Очнется – дорогу найдет».
Артиллерийская канонада между тем прекратилась, лишь редкие, приглушенные расстоянием выстрелы отдельных орудий говорили о том, что где-то неподалеку идет война. Но внимание Степана привлек иной звук – басовитое гудение авиационных двигателей. Обернувшись, он разглядел высоко в небе десяток медленно увеличивающихся точек, шедших со стороны Саламанки.
Тональность звука вдруг изменилась. Точки, превратившись в различимые, пусть и с трудом, силуэты самолетов, перешли из горизонтального полета в пологое пикирование на цель, невидимую за линией всхолмленного горизонта. Захлопали частые выстрелы зениток, смешиваясь с взрывами падающих бомб. Зрелище воздушного налета притягивало внимание, практически завораживало…
Самолеты пошли на второй заход и только тогда, с трудом оторвавшись от развернувшегося в небе действа, Матвеев сел за руль и, выжимая из старого двигателя максимальную мощность, рванул в сторону Кальварассо-де-Аррива.
Глава 4
Bloody Christmas in Salamanca
1.
На дорогах было неспокойно. Фронт все еще не установился, да и политическая ситуация в Испании, казалось, достигла высшей точки напряжения.
«Точки кипения она достигла, вот чего!»
Гражданская война на то и гражданская, что ненависть ослепляет разум и отменяет культурную традицию, домашнее воспитание и свойственную людям – по мнению некоторых гуманистов – доброту нравов. Так или иначе, будь это правдой или ложью, но здесь и сейчас, как, впрочем, всегда и везде во времена бедствий и смут, торжествовали смерть и жестокость, жестокость и смерть. Третьего не дано, и поэтому в обеих частях страны: и у республиканцев, и у националистов – людей расстреливали, а иногда не только, или не сразу… И зачастую по таким пустяшным поводам, что об истинной виновности речь уже никоим образом не шла. Мотивы другие.
Погода уже несколько дней стояла холодная, но сухая. И это хорошо и даже замечательно, в наглухо закрытой легковушке впятером было бы не только тесно, но и душно. А так открыли форточки, и – с ветерком. Даже курили время от времени. Да и старый – двадцать девятого года – «паккард» по праву считался достаточно вместительной машиной.
Неожиданно где-то впереди грохнуло так, что слышно стало даже сквозь шум работающего восьмицилиндрового двигателя.
Кейт вздрогнула и глянула в окно. Показалось, что не только грохнуло, но и над далекой купой деревьев – сад, роща? – что-то этакое проплыло. Клочья дыма или это «тень» дальнего разрыва?
И снова…
– Похоже на тяжелую артиллерию, – встревоженно сказал Эренбург, вынимая изо рта трубку. – Слышите?
– Черт! – нервно выругался Боря Макасеев.
«Проклятая война!» – Кейт достала из кармана портсигар и закурила, невольно прислушиваясь к «звукам войны», но больше разрывов не случилось.
А еще через полчаса и, к счастью, без приключений – они въезжали в пыльный городишко, носивший на вкус Кейт, весьма многозначительное название – Торо.
«Торо…»
Но в Торо никому до них дела не было. На улицах оказалось неожиданно многолюдно, но «люд» этот, весь без исключения, состоял из тех, кто в форме. Сплошные «человеки с ружьями», из гражданских – одни только разнопартийные товарищи. Население города попряталось, по-видимому, еще вчера или позавчера – от греха подальше. И не важно, военные тому виной или нет – бардак в Торо наблюдался просто классический, так что колонну остановили только на главной площади, где в здании мэрии располагался штаб 14-й интербригады. Да и то, не столько «остановили», сколько ехать вдруг стало некуда. Улочка, которую они миновали, была узкая – грузовик едва прошел – а на площади, куда она вливалась, царила «суета сует и всяческая суета».
– Ничего себе! – по-русски сказал Кармен.
– Е-мое… – откликнулся Макасеев.
«Запорожцы пишут…» – усмехнулась Кайзерина, игнорируя реплики на «незнакомом» ей языке.
Не запорожцы это были, конечно, а бойцы-интернационалисты, и не писали они никому, а выясняли отношения.
«Ну, где-то так…»
Машины встали, и народ повылезал «на холодок». Вышла из автомобиля и Кейт. Закуривая очередную сигарету – пахитоски кончились, и достать их в нынешней Испании не представлялось возможным, – осмотрела площадь и с удивлением обнаружила в «клубящейся», словно дым над пожарищем, гомонливой толпе пару знакомых лиц. На ступенях высокого крыльца мэрии стояли грузный и как бы «набычившийся» Андре Марти, известный Кайзерине, хоть и издалека, еще по Парижу, и невысокий, но крепкий и сухощавый генерал Вальтер – его она встречала в Мадриде. Говорили эти двое, похоже, на повышенных тонах, что интересно само по себе. Генерал ведь только числился интернационалистом, поскольку поляк, но на самом-то деле, насколько знали Кейт и Ольга, являлся командиром Красной Армии. А товарищ Марти представлял здесь Исполком Коминтерна, и сталиниста круче, чем он, не было, вероятно, не только во всей Испанской республике, но и во Франции тоже. Соответственно, возникал вопрос…