И. Намор – Будет День (страница 43)

— Что с тобой? Плохо? — Виктор метнулся к графину с водой, налил полстакана и поднес Татьяне. — Попей. Сейчас за доктором пошлю…

— Да, что с тобой! — снова спросил он, заглянув в глаза Татьяне, уже настолько блестящие, что в уголках накопилась влага и сорвалась двумя слезами.

— Жаннет! Что?.. — Виктор задергался, не понимая что происходит, но видел — дело плохо.

А ей, и в самом деле, было плохо.

— Ддд-еннь… р-рож-жденния… — выдавила она из себя, отпуская на волю слезы и боль.

— Что? У кого? — не понял Виктор.

— Мне… сегодня… "там"… сорок…

… Мама… сирень… Двадцать восьмое мая…

"Олег вспомнил… Я сама замоталась… и Жаннет…"

А слезы текли и текли…

Глава 9. Дуб и чертополох

Пожалуй, вряд ли найдётся на свете занятие проще, — если уж втемяшится в башку такая блажь, — чем наводить порядок в безлюдном хозяйстве, ранее тебе не принадлежавшем. Не связывают условности и традиции. Никто не стоит за плечом и не сопит укоризненно, подразумевая, что "при старом хозяине" было лучше. Нет вечного как полусуточные приливы Фёрт-о-Форта стариковского шёпота за спиной — "по миру пойдём с новыми порядками. Не та нынче молодёжь, да и что с него, англичанина, взять?!"

Такое положение дел не то, чтобы радовало Майкла Гринвуда, а вместе с ним и Степана, но значительно облегчало задачу полноценного вступления во владение. Да и обнаруженные поблизости от поместья горные — форелевые — речушки, питавшие "Лох-чего-то-там", восприняты были с благодарностью как полноценный дар небес. Или хотя бы в качестве приятного бонуса к библиотеке и висковарне. В следующий приезд сюда, — а когда он будет, следующий? — стоило озаботиться снастями и снаряжением, ибо в этой глуши приобрести их — несбыточная мечта.

Однако если взглянуть на всё это с другой стороны, то ещё лучше рассуждать о наведении порядка в новом "дворянском гнезде", сидя в глубоком кресле у камина. Глубоком и жёстком, несмотря на несколько подушек, подложенных на сиденье. И не абы как сидя, а в точном соответствии со сладкими фантазиями о "старой доброй Англии". То есть, с большим графином (пинты на три, не меньше) "неженатого" пятидесятилетнего виски и новеньким хумидором из белизского кедра, полным отборных сигар Partagas.

Степан и сам не знал, почему выбрал именно этот сорт. Мало ли в мире хороших сигар? Но, наверное, проскочили какие-то ассоциации с безденежной молодостью, когда по карману начинающему преподавателю были лишь крепкие и сладковатые кубинские сигареты. Были, разумеется, и сигары, скатанные — по рассказам очевидцев — на широких бёдрах юными мулатками острова Свободы. Эти сигары — именно Partagas — продававшиеся в киосках "Союзпечати" по сорок копеек за штуку, — дорогое удовольствие для редких пижонов.

Яркие воспоминания молодости, будь они неладны! Цвета и запахи — как вспышки стробоскопа — наотмашь бьющие по нервам. А вот виски в "там и тогда" не было. Никакого. Лишь коллеги — счастливчики, командированные в "забугорье", привозили нечто вроде "Белой лошади" или "Чёрного кота". Дешёвого, надо отметить, пойла, а иное было просто недоступно с учётом невеликих инвалютных суточных. Но "у советских собственная гордость"… и хорошим тоном считалось, дружно уговорив в очередной раз пузырёк "ячменного самогона", притворно удивляться — "как они там эту гадость пьют?"

Здесь всё иначе. Этот виски великолепен без преувеличений. Дымный, торфяно-дубовый аромат, казалось, пропитал за несколько дней все окружающие Матвеева предметы. Но виски — и это главное — не подменял собой событий жизни, а лишь придавал им особый вкус, как маленькая щепотка специй делает обыденное блюдо запоминающимся.

За неделю графин потерял не более трети своего содержимого, ибо важен не результат, а процесс. На второй день, после визита в один из пабов Питлохри, Степан попытался, по старинной шотландской традиции, совместить употребление виски с местным некрепким элем, специально сваренным для запивания ячменного нектара, но быстро отказался от этой затеи. Такой "секс для нищих" его не прельщал и как-то мало сочетался с неспешными размышлениями в кресле у камина.

"Кстати, о птичках… и что мне прикажете делать с этим приютом самогонщиков? Бросить всё и заняться спаиванием населения страны исторического противника? Я скорее сам, от одних только дегустаций, "белку" заполучу. По-шотландски рыжую, и с "хвостиком" как у какого-нибудь местного национального героя Конана МакПофигу. Или рыжая всё-таки по-ирландски?" — Степан в очередной раз начал клевать носом и перед его закрывающимися глазами завели хоровод рыжие и чёрные белочки, все как одна в килтах и с пледами через плечо. Некоторые из белочек как по команде прикладывались к бутылочкам тёмного стекла, другие же ритмично и воинственно потрясали маленькими, — но не переставшими быть от этого двуручными, — мечами-клейморами.

"Фу, привидится же такое!" — Матвеев широко и вкусно зевнул, потянулся до хруста в костях, пригладил пятернёй растрепавшуюся шевелюру, — "к парикмахеру, что ли сходить, а то за всеми хлопотами обрастаю на манер дикобраза…" — и пошёл из каминной в кухню, сварить кофе и "наловить" чего-нибудь перекусить. Вернувшись с кофейником и тарелкой бутербродов, в который раз начал перечитывать составляемый им список планируемых мероприятий по восстановлению исконных местных промыслов в отдельно взятом поместье.

Стоит сказать, что не на последнем месте в рассуждениях Матвеева "о пользе национального шотландского пьянства" стоял прагматический расчёт: собственность должна приносить доход, ибо расходы намечались нешуточные. Для реализации выработанной в Арденнах стратегии, необходим целый арсенал разнообразных средств, в первую очередь — денежных. Подписывая очередной чек или раскрывая бумажник, Степан с усмешкой говорил про себя: "Бабло побеждает зло". Этот ёрнический лозунг начала двадцать первого века пришёлся вполне ко двору в конце первой трети века двадцатого. Но, учитывая неизбывность зла под солнцем, добыча денег превращалась в наполнение бочки Данаид. Несмотря на кажущуюся, в таком свете, бесперспективность любых телодвижений, Степан понимал, что выбор невелик — либо взбить сметану, либо утонуть. Последнее представлялось невозможным в силу убеждений, обязательств перед друзьями, да мало ли чего ещё.

— Невозможно — и точка!

Слегка беспокоило Степана отсутствие однозначной реакции сэра Энтони на его отчёт о поездке в Голландию. Да что там однозначной — никакой реакции не последовало, кроме дежурного: "Спасибо за проделанную работу. Если Вы нам понадобитесь, господин Гринвуд, сэр, мы найдём способ с Вами связаться. На Ваш счёт переведена скромная компенсация за потраченное время и силы". То есть, выражаясь простым языком: "На тебе денежный эквивалент газетного гонорара и снова прячься под камень, из-под которого вылез, до лучших времён".

Хорошо ещё, что статью о Чехословакии приняли в печать практически в авторской редакции, а сумма, выплаченная за неё, превзошла самые смелые ожидания. Незабываемый сон с участием лорда Ротермира оказался не "в руку". Мистер Крэнфилд ещё раз подтвердил редакционное задание на статьи о Польше и прибалтийских лимитрофах, лишь волею случая получивших статус независимых государств. Если бы не это, то можно подумать, что вокруг Майкла Гринвуда начинает образовываться разреженное пространство, грозящее перерасти в вакуум и тогда…

"Как Витьке Федорчуку — инсценировать смерть?" — ибо процесс категорически двинулся "не в ту сторону", и проще умереть и воскреснуть под новым именем, чем зависнуть между жерновами "исторических необходимостей". Без старых обязательств и допущенных впопыхах ошибок, начать с чистого листа и двигаться вперёд, — "и только вперед!" — в поисках новых самобытных граблей?

Отогнав невесёлые мысли маленьким глотком виски, вдогонку которому отправился кофе и изрядный кусок бутерброда с ветчиной, Матвеев вновь вернулся к планированию расходов на ближайшее время. Тем более что основания для такого планирования возникли сразу после ревизии висковарни, проведённой на днях при участии "приглашённого специалиста".

— Итак… куб перегонный, импортный — три штуки… — о неместном происхождении куба Степан буркнул себе под нос, понизив голос — почти неслышно, но Брюс Мак-Как-то-его-так (фамилию "спеца по пьяному делу" — Матвеев запоминать не стал, решил — пусть будет Макак, понадобится — спросим у соседей), привлечённый возможностью подзаработать несколько фунтов, не обратил внимания на бормотание нового хозяина поместья Бойд. Он слышал только то, что относилось к делу.

— Один — менять без вариантов. Два других — почистить и поменять арматуру, — или как она там называется, — трубки, краны, — Макак в задумчивости потёр сизый, в склеротических прожилках, нос — признак профессии… или всё-таки сопряжённых с ней опасностей? — Да, и термометры с манометрами однозначно придётся ставить новые.

"Неплохо бы в поместье газ провести, но это ещё долго будет относиться к области несбыточного, — подумал Степан, наблюдая за тем, как немолодой мастер буквально обнюхивает оборудование. — Так что, придётся топить по-старинке — углём или торфом, и даже, скорее всего, именно торфом".

— В солодовне ничего менять не будем — просто наведём порядок и чистоту, насколько это возможно. Бочки…