И. Намор – Будет День (страница 16)
Штейнбрюк сжал челюсти чуть сильнее, чем следовало, и ожидавший его реакции Олег этого не пропустил.
— Полноте, Отто! — открыто усмехнулся он. — Неужели мне нужно выпытывать такие подробности у вашей симпатичной шлюшки? Вы думаете, мы не знаем, что ранее вы работали в ИНО НКВД, а потом перешли вместе с Артузовым в разведуправление армии?
— И что же из этого следует? — холодно поинтересовался Штейнбрюк.
— Ровным счетом ничего, — так же холодно ответил Олег. — Я всего лишь поинтересовался, на каком уровне вам предстоит докладывать?
— На высоком, — коротко ответил Штейнбрюк.
— Ну что ж… — Олег достал сигареты и тоже закурил. — Вы передадите тому, с кем будете говорить, мою просьбу, прежде всего, исходить из тех двух определений, которые мы с вами сейчас обсуждаем. Если они вас поймут, то на будущее мы будем застрахованы от досадных ошибок, вызываемых неправильным "прочтением" ситуации.
— Продолжайте, Себастиан, я вас внимательно слушаю…
— Куда мы поедем? — спросила Таня.
— В Арденны, — ответил Олег, пытавшийся понять, следует ли ему опасаться этой поездки, и если да, то почему?
— В деревню к тетке, в глушь, в Саратов… — меланхолично процитировала она Грибоедова.
— Вот именно, — согласился он.
— А почему именно в Арденны? — обдумав что-то насущное, спросила Таня.
— Спроси об этом месье Руа, — пожал плечами Олег. — Это он место нашел.
— Слушай, — нахмурилась Таня. — Все хотела тебя спросить, я могла видеть его раньше? У меня такое ощущение…
— Могла, — усмехнулся Олег. — Видела.
— Где?
— В Гааге.
— В Гааге?
— Ты вышла от Кривицкого, пошла по улице…
— "Мафиозо"! А я все думала, как ты это все…
— Не думай! — улыбнулся Олег. — Не надо все время думать. Отдохни.
Глава 4. Бесаме…
Следовало признать, "домик в Арденнах", оказавшийся при ближайшем рассмотрении "домиком в Лотарингии", понравился Тане куда больше, чем внутренняя гостиница управления, каюта второго класса на немецком пароходе, или, наконец, гостиничный номер в Брюсселе, который только некоторые советские товарищи могли счесть "роскошным". Впрочем, и у Жаннет опыт по этой части оставлял желать лучшего, но Таня была "родом" из совсем другого мира, так что…
"Да, — решила она, "сбрасывая вещички" в предназначенной ей комнате на втором этаже. — Мне нравится это скромное буржуазное жилище".
Под личные апартаменты ей отвели "комнатушку" площадью в жалких двадцать пять-тридцать квадратных метров, едва ли не треть которых съедала огромная дубовая кровать.
"Двуспальная… Дву…"
С этим явно надо было что-то делать. Вопрос лишь, что? Татьяна — если верить собственному сознанию — проблему эту пока рассматривала исключительно с теоретических позиций. Хотя и ее — ну что же с этим поделаешь! — столь долгое воздержание начинало…
"Ну, скажем, беспокоить. Ведь можно же так сказать?".
Однако, кроме сознания, в наличии имелось еще и подсознание, где пряталась ее альтер эго — Жаннет, и откуда долетали по временам такие… э… ну, скажем, "образы и… идеи", что становилось жарко… и кровь ударяла в виски, и сердце… — вы будете смеяться, дорогие товарищи — но сердце порой выделывало такие антраша, что позже Татьяне за себя было просто стыдно. Но это позже. А когда перед ней снова возник во плоти — "Жив!!!" — Баст фон Шаунбург — ну, не поворачивался язык назвать
— Тьфу ты! — в голос открестилась от нахлынувших… из подсознания — откуда же еще?! — соблазнов Татьяна и решительно отворила маленькую дверь напротив изножья кровати.
"Однако!"
То есть, удивить кого-нибудь в двадцать первом веке ватерклозетом, устроенным в смежном со спальней помещении сложно, даже если у человека такой роскоши отродясь не бывало. Но в тридцать шестом — это что-то невиданное, тем более, помимо унитаза здесь и ванна с душем нашлась, и биде!
"И горячая вода, небось, есть…"
Ну, разумеется, и горячая вода имелась, поэтому Татьяна первым делом полезла в ванну.
"Подождут", — решила она, вспомнив о компаньонах. И действительно, вряд ли Ольга — ее Таня называла про себя Ольгой с не меньшим усилием, чем Олега — Олегом — так вот: вряд ли Ки… то есть, тьфу! Ольга, разумеется, бегом побежит, чтобы поскорее спуститься вниз, в гостиную. Не похоже на нее нынешнюю, да и куда, в самом деле, спешить? Они же сюда на "пару дней" приехали. "Чтобы отдохнуть, — сказал Ба… Олег. — "И о будущем на досуге поразмыслить". Каникулы у них, если кто не понял, и…
"Гори все ясным пламенем! Я хочу принять ванну. Ванну. Принять. ХОЧУ!"
Когда-то давно, в студенческие еще годы, посмотрела Таня фильм Бунюэля "Скромное обаяние буржуазии". Так вот, самого фильма она сейчас не помнила, но название всплыло в голове как-то само собой и, разумеется, без какой-либо содержательной ассоциации с творчеством французского режиссера, стоило лишь погрузиться в горячую, дышащую паром, но не обжигающую воду. Погрузиться, вытянуть ноги и откинуться спиной на прогретую бронзовую стенку ванны, закурить неторопливо, и, наконец, положить голову на сложенное в несколько раз полотенце, пристроенное на край… Чудо! Чудесно… Просто замечательно… И кто бы ни был тот человек, который позаботился припасти для нее, начинавшей уже забывать о чудесах химии двадцать первого века, "цветочный аромат" для ванны, кокосовое мыло, и жидкие шампуни — фиалковый от Schwarzkopf и Dop от l'OrИal — слава ему и почет, этому человеку, и низкий наш женский поклон, и отдельное мерси от уставшей и перенервничавшей до полного "не могу" молодой советской разведчицы Жаннет Буссе.
Да, так сибаритствовать можно, и жить так можно, нужно и удивительно хорошо. И на Таню само собой снизошло состояние расслабленного покоя, физического и душевного.
"Нирвана…"
Ей было настолько хорошо, что она озаботилась даже — и неоднократно — вопросом, а не послать ли на фиг эту "рыбалку", то есть все эти светские посиделки в гостиной, если ей и так уже замечательно хорошо?
"Остаться здесь, лежать вот так, добавляя по времени горячую воду… Потом забраться в постель и спать…"
Спать и видеть сны, в которых ее будет обнимать атлетически сложенный Баст Шаунбург… или не будет.
К половине седьмого она была уже вполне готова "выйти в люди". Еще раз критически осмотрела себя в зеркале, врезанном в среднюю дверцу массивного, под стать кровати, и тоже дубового шифоньера, и осталась собою вполне довольна. Туфли на высоком каблуке — к сожалению, единственные в ее небогатом гардеробе — добавляли роста и каким-то колдовством определяли особую, свойственную только ей осанку. Длинная, до щиколоток, приталенная темно-серая юбка и белая блузка, с широкими и сильно приподнятыми плечами и "
"Вполне".
Таня вооружилась сигаретой — курить не хотелось, но имидж требует жертв — и вышла из комнаты. И тут же в очередной раз вынуждена была мысленно покачать головой, обнаружив, какую на самом деле звукоизоляцию обеспечивают толстые каменные стены и двери из натурального дуба. В комнате было тихо, но из коридора второго этажа доносились приглушенные расстоянием голоса, а с лестницы уже можно различить и произносимые слова. К удивлению, ждали только ее, и… да, и Ольга тут, и она…
"Une grue!"
Нынешняя Ольга являлась чем-то средним между Гретой Гарбо и Марлен Дитрих. Красивая и стильная дамочка, ничего не скажешь! И этим вечером, благо не в цивилизованном месте, где за такое и арестовать могут, оделась в "мужской" — в полоску — костюм и мужскую же белую сорочку при темном галстуке.
"А про бюстгальтер мы конечно в спешке забыли… Вот же… garce!"
— Какой у тебя прелестный костюмчик! — улыбнулась Татьяна, одновременно выпуская дым от затяжки, — "аки дракон огнедышащий".
— О, да, — мурлыкнула в ответ Ольга, Вот только "мурлыка" эта была никак не менее опасна, чем тирольская рысь. Как минимум. Потому что по максимуму это уже какая-то Багира, хоть и не черная, а рыжая. — Эльза чудесный мастер. Даже и не знаю, что бы я без нее делала! — под тонкими бровями в таинственной дымке, порожденной "размытым" макияжем и длинными ресницами, набирали силу два огромных изумруда.
— Эльза? — переспросила Таня, пытаясь понять, отчего у крысы Кисси такие огромные зрачки. Что-то крутилось в голове, но никак "не давалось в руки".
— Эльза Скьапарелли…
"Скьапарелли?.. Ах, да… Это кто-то типа Дживанши, только "сейчасный". А глаза… Черт! Да она же marie-jeanne курит!"
Ответ был настолько очевиден, что даже странно, как она сразу не сообразила. Можно подумать, не знала, как пахнет анаша! Знала, разумеется. В ее молодые годы в универе многие баловались. Угар социализма, так сказать…
— Ах, да! Скьапарелли… Ну как же! Добрый вечер, мальчики! — "мальчики" сразу же разулыбались, как дети, а Ольга чуть нахмурилась.
— Ужин "подадут" в половине восьмого, — сказал, вставая из кресла у камина, Олег. — Выпьешь что-нибудь?
— А что есть? — она на секунду зафиксировала взгляд на огне в камине и направилась к пустующему креслу, стоящему как раз напротив кресла Ицковича. Это был маленький тактический успех, но лиха беда начало.