И Лири – Легенда о менестреле. Тот, кто плетет Истории. (страница 1)
И Лири
Легенда о менестреле. Тот, кто плетет Истории.
Глава 1
Этот день оказался странным с самого утра. Во-первых, Мик проспал. Вечером он чем-то обидел умную колонку, и она его не разбудила. Опоздание было нешуточным, так что пришлось громко шмыгать носом, кашлять в телефон и с зажатым носом жаловаться начальнику на «умираю». Хорошо, сиди дома, выздоравливай, минус премия.
Потом Мик чуть не перевернул диван, наступив на острую скорлупу орехов, которые ел накануне. Как выяснилось, выбыл самый старый член его семьи: робот-пылесос. Он просто заехал на базу и сдох. С учетом минусовой премии – теперь уже окончательно.
Зловредная колонка отметила это событие извещением на сотовый и траурной эпитафией «Баба с возу – кобыле легче». До этого Мик даже не думал, что его пылесос Гриша женского пола, а его колонка – опасная злыдня. В наказание за бессердечие он хотел было отключить ее от сети, но мысль о том, что придется самому разбираться с двумя видеокамерами и своенравным чайником, его остановила. Но пылесос все равно было жалко. Он был с ним уже лет десять, и Мик привык к его кроткому жужжанию и ползанью у ног. Он даже подставлял ему пятку, чтобы почесать. Чертовы орехи!
Третий за день провал ожидал его на запланированном две недели назад свидании на другом конце города. Оттуда его, с портками в охапку, выставили за дверь после внезапного звонка хозяйке. А ведь он пришел туда не с пустыми руками!
Сидя на заднем сиденье такси, он радовался тому, что успел много выпить и на пафосе выкурить аж целых две сигары из пяти, что принес с собой. Почему сигары? Потому что эта странная девица намекнула, что находит курящих сигары мужчин «очень интересными». Он надеялся, что тот, из-за кого его выставили, найдет оставшиеся три в кармане своего пальто на вешалке. Хотел бы он посмотреть, как она докажет ему, что тайком сама их курит. И запивает ромом, впопыхах спрятанным за спинкой дивана.
Таксист тоже оказался малость неадекватным. Он отвез его на Краснознаменскую вместо Красноармейской и потребовал «побыстрее вываливаться». Только чудом пьяный и разморенный Мик успел заскочить обратно, когда не узнал огромного пса, подбежавшего пометить колесо. Незнакомое и сердитое лицо его хозяйки немного отрезвило Мика, и он успел заметить, что никогда не видел у себя во дворе ни этого пса, ни этой женщины, ни разбитой детской площадки напротив своего подъезда. Минут пять ушло на доказательство своей правоты невнимательному, но очень упрямому таксисту.
Мик с облегчением выдохнул, когда в конце концов оказался у знакомой разбитой двери с неработающим домофоном с уже ставшей родной неприличной надписью над ним. Дома!
– Рано радуешься, – сказал он себе, войдя в подъезд и увидев лежащего на ступеньках грязного лестничного пролета окровавленного мужика.
Дело, в принципе, обычное, но лично для него – крайне нежелательное. Мик прислушался: спит он или без сознания? По дыханию не понять – слишком тихое. Но Мику очень хотелось попасть домой. Он прокрутил в пьяной голове сбитый глазомер и сделал вывод: пройти, не потревожив, не получится. Мик оценил ширину плеч и размер ботинок незнакомца. Несложный расчёт показал, что тот на процентов тридцать крупнее него самого. Неосторожно пошевелится – и Мик ляжет рядом. Подобравшись к четвертому десятку жизни, он усвоил: единолично и без свидетелей спасать всякого рода невезунчиков, особенно если они крупнее тебя, дело неблагодарное. Если бы он тогда знал, чем закончится его доброе начинание, то не задумываясь, потратил бы последние деньги на койку в хостеле. Но Мик поступил иначе. Пьяной головой он решил, что хуже этот день уже стать не сможет и зарядился целью во что бы то ни стало попасть домой.
Сначала он окрикнул незнакомца. Однако его громкое «Эй-Эй» не произвело на него никакого эффекта. Даже на жильцов за дверями первого этажа не подействовало: никто так и не выглянул. Тогда он осторожно, как ему казалось, толкнул мужчину в плечо и… поймал хук слева. Хороший хук. Профессиональный.
Очнулся Мик в своей квартире. Привычная дырка в месте дефекта одной из пружин передала через задницу, что он на своем диване. К своему удивлению, Мик вспомнил все и сразу, хотя обычно на воспоминание событий после такого уходило какое-то время. А потому, придя в себя, остался лежать тихо и неподвижно. И прислушался к сопению в углу комнаты. По доносящимся шуршащим звукам и запаху понял: кто-то оказывает себе медицинскую помощь.
– Не прикидывайся, сосед. Вижу, что очнулся. – Не ведясь на призыв, Мик включил внутренний радар сканирования чужих намерений: голос незнакомца казался вполне дружелюбным. – Прости, что я так с тобой обошелся. Наверное, я принял тебя за… бандита.
Это тот самый мужик с лестницы? Он один? Мик хотел было ответить, что тоже был не в себе, когда выдвинулся ему помогать, но оказалось, что не может – рот не открывался. Вернее, не закрывался. Язык торчал где-то между зубами, пересох и онемел, а вся подушка была заляпана натекшей слюной. Пару раз ему уже сдвигали челюсть, поэтому он не слишком испугался. Но кто будет ее вправлять?
Притворяться и дальше не имело никакого смысла. Держась двумя руками за пытающуюся укатиться голову, Мик кое-как сел, подождал когда отступит тошнота и приоткрыл один глаз. Второй не открывался. Но и мутного взгляда одного глаза хватило, чтобы узнать того, кто хозяйничал в его баре и в аптечке. Судя по рубашке и ее размерам, это был тот самый мужик с подъездной лестницы. И выглядел он совсем не ахти. Его левая рука висела плетью вдоль тела, а правая была так обожжена, что Мик не стал задерживать на ней взгляд. Его и без того мутило. Не сводя глаз с гостя, Мик на всякий случай незаметно нащупал биту, спрятанную в потайном кармане диванной обивки. Гость или не заметил его воинственных приготовлений, или не подал вида.
– Да уж, неважно мы выглядим. Прости еще раз. Я сейчас помогу себе и тебе и уйду. Ты ведь знаешь, что я твой сосед сверху?
Мик молча покачал головой и тут же схватился за прострелившую болью челюсть. И сразу забрал назад свою жалость к незнакомцу. Кто бы его пожалел: трусливо сидит на собственном диване с высунутым языком и текущей изо рта слюной в момент, когда в его квартире хозяйничает здоровенный чужак. Хоть и сосед. Позорище! Даже если новоявленный сосед и выглядел безвредно и вполне дружелюбно, Мик чувствовал себя сильно проигравшим. Ему, конечно, и до этого перепадало, и не раз – давно уже не безусый юнец, но чтобы вот так, одним ударом… Еще раз оценив состояние и способность обожженного соседа к новому нападению, Мик решил самостоятельно вправить себе челюсть. Не вызывать же из-за этого спасательные службы. К тому же, медики уже дважды проделывали это с его челюстью. Пора бы ей запомнить дорогу домой!
Не все прошло гладко и красиво. Сосед помогал ему, как мог: отворачивался, кряхтел, тяжело вздыхал, громко цокал языком и даже несколько раз выругался, пока третья попытка не увенчалась успехом. В ухе у Мика громко щелкнуло, и его рот наконец захлопнулся. В этот раз он прикусил только самый кончик языка. Этого Мику хватило, чтобы выплеснулось все, что накопилось за этот ненормальный день. И не только за этот. Сморщившись и зажав от боли лицо в ладонях, он переждал, пока резкая боль постепенно затихнет, а потом высказал все, что думал: о мудаке в его квартире, о том мудаке на лестничной площадке, которому он попытался помочь, и который водится с такими же мудаками, как и он сам, если по ночам валяется на грязном полу подъезда. Еще минут десять Мик рылся по углам и распекал последнюю подружку, которая не оставила после себя ни одного чистого полотенца. Он громко проклинал и материл ту, что улетела с другим на какие-то моря, за то, что теперь ему нечем утереть ни слюни и сопли себе, ни кровь с тела одного мудака, который чуть не лишил его новых имплантов, за которые ему еще только предстоит расплатиться в одной из следующих жизней.
В целом, знакомство прошло довольно спокойно, так как сосед не спорил и не возражал.
Когда эмоции поулеглись, а после второй порции виски Мик перестал чувствовать свой многострадальный сустав и кончик носа, дошла очередь до знакомства с соседом. К этому времени он уже знал, что его зовут Натан.
– Нэт, если коротко, – скромно представил он свою персону, потягивая третью порцию односолодового виски.
Мик мысленно подсчитал, что отдал за него десятую часть квартальной премии, но, с другой стороны, и сосед оказался вполне приятным в общении человеком.
– Ну тогда и ты зови меня Мик. Это короче, чем Михаил, не так пафосно, как Микаэль и не столь ужасно, как Мих-Мих.
Мик разогнал мысли о черноволосой бестии из отдела новостей, давшей ему это прозвище в самое неподходящее время перед конкурсом на повышение, и переключил внимание на безвольно висящую руку нового знакомого.
– Не хочу нагнетать, но… может тебе в больничку, друг. Не поврежден ли нерв... Тьфу-тьфу.
Это было его первой мыслью, когда он разглядел обожженную чуть ли не до черноты кожу.
Но Нэт только отмахнулся второй, тоже обожженной, рукой.
– Ай! Ерунда. Она скоро придет в себя. Ее всего лишь тряхнуло током.
– Током? – В голове Мика красной лампочкой вспыхнули кадры мрачных фильмов времен «Заводного апельсина». – Тебя током пытали?