Хьюго Борх – Падший ангел. Явление Асмодея (страница 12)
Янек оказался подходящим собеседником для старика, готовым поддержать любой разговор, а когда старик впадал в угрюмость, Янек тихо жевал, напевая себе что-то под нос.
– А где телегу-то взял?
– Так я это…, – и спаситель старика вспомнил телегу и лошадь, управляемую безжизненным седоком. Но когда Янек вернулся за телегой – мертвеца не было, и кровавой одежды тоже не было. Лошадь послушно пощипывала траву.
«Может мертвяк померещился?» – успокаивал себя Янек.
Опрокинутую телегу он поставил на колеса – и отвез старика.
Время от времени старик Томас вскакивал, куда-то выбегал и на столе прибавлялись соленые огурцы, капуста, липовый мед, лепешки с сыром, бутыль ягодной настойки. И все вкуснее были яства. Приливы дружелюбия наполняли давно пустующие рытвины души старика, и он поведал немногословному Янеку историю своей бедолажной жизни и много других историй, которые еще припоминал, а которые забыл начисто, он с видимым мучением восстанавливал.
– Я когда-то был молодцом… Да – а – а, у – у! – Томас начинал новую байку. – Меня не то, что дубиной…, – тут он придержал Янека, в который раз попытавшегося вставиться с оправданиями, – …камнем саданут. Да – а – а! Заживало…, как на собаке. – Он отхлебнул из кружки и поинтересовался: –А за каким чертом ты священника притащил? На исповедь?
Усы старика, торчавшие в разные стороны, при этом вопросе задвигались и устремились вверх, а рачьи глаза сошлись в одной точке.
«И правду говорят, старик косоват на оба глаза», – убедился Янек.
– Да я… это…
– Молчи, мои грехи не замолить… Да-а. Уже черт ладанку на вороту пришил. – Томас недвусмысленно показал на ворот своей рубахи. Янек наклонился, чтобы увидеть.
– Дурень, – не удержался Томас и прыснул от смеха: – Это ж так люди говорят, присказка такая…Ох, живот болит от тебя. Ей Богу! Но знай…, – и глаза старика опять сошлись к носу, а Янек прекратил жевать, ожидая, что старик опять изречет что-то важное, – Шучу я, шучу… Не пристало мне с чертом водится. Не по нраву я ему, может быть. А придет время помирать, мне что Бог, что черт – все одно.
– А я не пойму, откуда священник взялся? Это же мы с ним тебя уложили на телегу.
– Додумался ты звать священника…
– Не-не… Не звал. Правда, его дом ближе всех. Вот, это…мы…того. А справился он с тобой лучше любого лекаря. Вот перемотал тебя.
– Помню он меня отпаивал чем-то, перекрестил и…
– Верно тебе это приснилось. Он не поехал с нами на телеге – остался в лесу. А напоследок сказал, чтобы я в лесу был осторожен, ведь там ходят…
– А такие олухи как ты и ходят, – старик довольно рассмеялся.
– Да я… до сих пор не пойму как телега ехала с мертвым возницей…
– Тебе тоже гляжу сны снятся затейливые. Ага… Я по лесу хожу с тех времен, как из люльки вылез. Нет там нечисти и не было. Это старухи выдумали, чтобы их кто-нибудь слушал. А вот ты, стервец, чего сбежал. Не дождался старика…
– Погоди, никуда я не сбегал.
– Ты привел священника, одел бабье платье и убежал – потом вернулся и скакал меж кустов в нем, а он играл на свирели. Не помнишь? – тут Томас в который раз неестественно свел глаза вместе и поднял усы. – Священник…
– Э-э! Ты бредишь никак. Говорю тебе – погрузили тебя, он остался, а я тебя довез.
– Священник… О-о – о! Знаешь кто он?
– …?
– Ведьмак твой священник, вот кто! – выпалил Томас и на его лице расплылась блаженная улыбка, означавшая, что теперь Янек посвящен в какую-то тайну.
– А чего так решил?
– Глаз у него недобрый. Марту вон как охомутал. Будет от него еще приплод… Вот тогда забегают бабы к нему, особенно те, кому родить не получается. Священников нарожают. Ха-га-га!
Они хлебнули вина и старик спросил:
– А ты, дорогой мой, чего в такую рань в лесу делал? Мешка у тебя не было, значит хворост ты не собирал.
– Да я… пошел к Кристине – внучке покойницы. Ох, нет, она не внучка, раньше воспитанницей была у нее.
У Янека основательно заплетался язык, но старик был внимателен и Янек продолжал: –А теперь приехала хоронить бабку. Ну я вечером, это, собрался. Повидаюсь, думаю с Кристиной. Я ж по похоронам не хожу. Повидался. Она стала ничего…
– Понимаю, – Томас оценивающе посмотрел на Янека, и зачем-то стал хлопать его по плечу.
– Погоди хлопать – болит тут, как с телеги упал. Вот. А когда я второй раз пошел, это, повидаться, спутал дома.
Старику было невдомек, зачем Янека угораздило ходить два раза за вечер к Кристине. Он с пониманием выслушал Янека и опять спросил:
– А в лес чего ходил?
– Чего?
– В лес, говорю…
– Так, Кристины-то в доме не было.
– А ты ж его не нашел… Дом-то.
– Потом нашел, а ее не было.
– Да-а – а, – старик было собрался опять свести глаза в одну кучку, но Янек перебил это его действие:
– Вижу. Ты ее тащишь в мешке.
– Ты в своем уме?
– То есть не ты…то есть не ее. Я это…
– А куда она в ту ночь подевалась?
– Так не нашел ее.
– Однако ей страшновато у старухи жить, у покойной? – прикинул Томас.
– У покойной?
– То есть в доме покойной, – поправился Томас, – Она объявилась или нет?
– К дому подходил – ни одной живой души.
– У кого-то живет, поверь моему слову.
Глава 19
Друзья вышли на улицу. Янек взял широкий шаг – старик, вызвавшийся проводить гостя, едва поспевал за ним.
– Янек. Слушай. А туману черт напустил, а? Ты это… не спеши. Мне не угнаться, – старик замедлил шаг, позвал еще раз, но никто не откликался.
– Пропал парень с глаз долой… Янек, дорогой мой, куда ты пропал?
Вдруг старик увидел перед собой широкую, темнеющую спину.
– Ух, Янек. Здоров же ты! Вот потеха. Хе-хе. Ты уже в рясу нарядился?
Но никто старику не ответил и снова он в тумане остался один:
– Фу ты черт!
Янек, болтая сам с собой, прошел немалое расстояние, пока вспомнил о старике:
– Томас? Томас! – Янек звал, но никого рядом не было. – Отстал совсем, – и он присел на лежащий ствол дерева – оставалась пара затяжек от самокрутки Томаса.
– Ай, Томас! Ты здесь? Да не лапай ты меня! Щекотно говорю! Отпусти, Томас. Га-га! – Янек скатился от щекотки в траву, оглянулся, опять никого. Он быстро поднялся и опять почувствовал щекотку на спине. Но в этот раз ему было не до смеха.
– Не ори, ошалелый. Чего ты орешь? – услышал Янек голос старика.
Тот вышел из тумана и смотрел на Янека так, будто не узнавал.