Хьюберт Селби – Реквием по мечте (страница 39)

Мэрион снова позвонила и встретилась с Большим Тимом. Когда она звонила, Гарри не было дома, а когда она верну­лась, он смотрел телевизор как ни в чем не бывало. Гарри не спрашивал, где она была, а она не стала ничего гово­рить. Ему удалось достать качественный товар, разбодя-жить его и скинуть часть за хорошие деньги. Ей он ничего не сказал, оставив все для себя. Она спрятала два пакетика, положив к двум предыдущим первым, чувствуя при взгля­де на них приятное тепло. Она не могла дождаться, когда наконец останется с ними наедине и сможет достать их и подержать в руках, лаская. Она отдала Гарри другие восемь чеков, взяла один и сделала себе укол. Потом присоедини­лась к нему, сев рядом: как у тебя все прошло сегодня? От­лично. Повезло. Нашел хороший кайф почти сразу. Хоро­шо. Она залезла с ногами на диван. Хороший перец, да? Ага. Такой на дороге не валяется. Давай не будем продавать его, ладно, Гарри? Продадим какой-нибудь другой. Я что, когда-нибудь кайфом бросался? Нет, но... ты же знаешь, что я имею в виду. Угу. Не парься. Я с хорошим дерьмом расставаться не намерен. Несколько минут Мэрион смот­рела в экран телевизора, понятия не имея, что именно она смотрит, и нисколько не переживая по этому поводу, уби­вая время в ожидании слов... Гарри? Да? А нам обязатель­но нужно говорить об этих чеках Тайрону? Он посмотрел на нее. Его внутренний голос радостно выкрикнул: на хер. Мы с ним повязаны. Вообще-то он все это замутил. Знаю, знаю, — Мэрион подняла глаза и встретилась взглядом с Гарри, — только это я ходила туда, к Тиму. Гарри почувст­вовал, как где-то внутри него прорвался жгучий поток, и он очень надеялся, что не покраснел. Он кивнул: ладно. Думаю, если он не узнает, то и не пострадает.

Тайрон растянулся на диване и в одиночестве смотрел телевизор. Элис ушла от него, переехав к родителям в ка­кой-то сраный городок в Джорджии. Не могла выдержать здешнего холода и жары. Она была клевой телочкой, но Тайрон был даже рад, что теперь не придется делить кайф с кем-то еще. Ей-то точно не нравилось быть на кумаре. Она до смерти боялась ломок. Чиерт, как будто мне это по кайфу. Заморочки мне тоже ни к чему. Хотя все не так ужасно. Прошлой ночью мы замутили сразу же и неплохо подняли денег. Скоро все опять станет как раньше. Сейчас заморочек стало меньше. Тайрон Си Лав некоторое время смотрел телевизор, удивляясь, хихикая, стараясь с помо­щью образов и звуков из телевизора, а также с помощью героина в организме приглушить неприятный зуд время от времени всплывающих сомнений. Каждый день и почти каждую ночь он проводил по нескольку часов, шакаля на улице, — бля, ну и холодрыга там, а еще эта, сука, стрема, просто жопа. Да уж... точно жопа, детка, — и он в этой жо­пе здорово застрял. Старый Тай так долго сидит в жопе, что теперь это уже не кажется таким ужасным. Теперь это все меньше и меньше похоже на заморочки. Да ладно, чего там, зависимость, в общем, это не страшно. Как будто все происходит во сне. Ты об этом не думаешь. Просто жи­вешь, и все. И зависимость порождает свои собственные привычки. И так он лежал на диване, расслабляясь и кай­фуя, смотря телевизор, а когда он вдруг задумался, отчего ему по душе одиночество, он просто перестал думать и пе­реключил канал. Эти вещи частенько грызли Тайрона, но он успокаивал внутреннее жжение героином и телевизором и не переживал из-за отсутствия сил — или желания -подцепить новую телочку. Нет уж, до тех пор, пока все не встанет снова на свои места, он лучше позаботится о себе, любимом. Сучки могут подождать. Да, меня зовут Тайрон Си Лав, и я не люблю никого, кроме Тайрона Си, а уж я о тебе позабочусь, детка.

Каждое утро Сару привязывали к креслу, и она молча и по­слушно сидела и глядела, как люди приходят, уходят, про­ходят мимо, принимают лекарства, дают лекарства, осмат­ривают пациентов, заправляют кровати, моют полы, зани­маются различными повседневными делами, глядела мокрыми от слез глазами. Голоса и звуки смешивались, пролетая мимо Сары незамеченными. Она сидела молча. Они продолжали ходить мимо нее, а она ждала... ждала ко­го-то, кто придет к ней, поговорит с ней... поможет ей. И они пришли. Пришли, чтобы подготовить ее к очередному сеансу электрошока. Сара заплакала.

Гарри и Тайрон каждый день зажимали друг от друга все больше и больше героина. Если одного из них прижимало, и у него начинался насморк и текло из глаз на начальной стадии абстиненции, и во время поисков героина на ули­цах он спрашивал другого, есть ли у него поправиться, тот клялся и божился, что у него ничего нет, что он как раз сва­рил последние ватки, и тоже начинал трястись и шмыгать носом, стараясь провести друга.

Они прочесывали улицы в снег и грязь, в дождь и про­низывающий до костей ветер, иногда бегая от точки к точ­ке, иногда опаздывая на встречу с дилером лишь на мину­ту-другую, а иной раз им удавалось найти героин всего лишь за пару часов.

Куда бы они ни пошли, везде они видели больных, на кумаре, торчков, пытающихся замутить чек или вырубить денег, и когдаим удавалось чем-нибудь разжиться, они тут же уходили, чтобы побыстрее «подлечиться», но бывало, что они умирали, и мертвые тела находили в подъездах или в глубине заброшенных домов. Как и все остальные, Тайрон и Гарри не обращали на трупы никакого внимания, ку­таясь в свои куртки и свои проблемы, ничего не говоря друг другу, стараясь сохранить побольше энергии для по­исков барыги. Потом они находили «лекарство» и разбав­ляли героин, насколько возможно, и скидывали, сколько получалось скинуть, и снова начинали поиски.

Когда Мэрион оставалась дома одна, она доставала из заначки пакетики и гладила их, наслаждаясь чувством си­лы и безопасности, которые она в тот момент ощущала. Она встречалась с Большим Тимом пару раз в неделю. Те­перь она говорила Гарри, что он дает ей только шесть паке­тиков, и поэтому ей приходится ходить к нему чаще. Гарри даже не затруднялся задаться вопросом, правда это или нет, он просто брал себе три чека, не ставя в известность Тайрона, и каждый раз, когда героин покупал он, несколь­ко чеков зажимались от Мэрион, при этом угрызения со­вести быстро растворялись в героине.

Иногда Мэрион натыкалась на свои альбомы для рисо­вания и карандаши, и воспоминания об их планах насчет театральной кофейни, и смутные обрывки событий про­шлого пытались пробиться на поверхность ее сознания, но она быстро загоняла их обратно, глядя в телевизор и думая о своей заначке. Несколько раз приступы раскаяния были вызваны видами солнечной Италии в рекламе чинзано, но она просто напоминала себе, что все это в прошлом, а жир­ный чек в любом случае лучше, чем куча воняющих чесно­ком итальянцев.

Гарри и Тайрон стояли в мокром снегу с отмороженными задницами, ожидая в очередной раз барыгу, и слушали, как другие торчки матерятся, поминая боссов наркомафии, которые наверняка сейчас греются на пляжах Флориды, а тут, бля, дохнут по уши в снегу. Точно, братка, и наверняка эти выблядки сидят на мешках с кайфом, придерживая его, чтобы поднять цены, других причин нет. Бля, да они просто куча обторчанных гондонов, брат, я тебе говорю. Гарри с Тайроном слышали подобную ерунду миллионы раз, но им никогда не надоедало, они слушали, согласно качая головами, как, впрочем, и все остальные, проклиная ублюдков за якобы нарочно вызванную панику, просто чтобы поднять денег, хотя все они уже давным-давно мил­лионеры, нах. Злость не только помогала скоротать время, она даже немного согревала изнутри. К тому времени ког­да им наконец удалось купить героин, они едва могли го­ворить и еле передвигали ноги. Гарри зашел к Тайрону по­правиться, прежде чем идти домой, к Мэрион. Они сиде­ли и курили, расслабившись, и Гарри вдруг стал думать об этих мудаках, загорающих на пляжах, и ему пришла в го­лову мысль: а что будет, если поехать и прикупить там? Тайрон посмотрел на него пустыми глазами: ты это о чем? О чем я? О том самом, чувак. Здесь все шакалят на улицах, чтобы протянуть еще один день, и их кидают, грабят, уби­вают, и никому не приходит в голову поехать туда, откуда все привозят. Да что ты несешь? Думаешь, подойдешь к ра­ботнику отеля и спросишь его, есть ли у него связи в нар­комафии? Ну ты, блин, загнул. Да ладно тебе, Тай, ты хо­чешь сказать, что не учуешь запах кайфа, когда он будет прямо под носом? Так то — здесь. Яблоко — мой родной город. А что я знаю о Майами? Эти сраные айтальйанцы, типа, только и ждуг, когда наконец я к ним пожалую. Это я устрою. Я знаю, как работают эти ублюдки. Это не запара. Несколько секунд Тайрон смотрел на него: это долгая про­гулка, чувак. Не слишком, если машину поведешь ты. Слу­шай, чувак, здесь пипец как холодно, а на улицах становится жарковато. Ребята кидают так часто, как будто за каждого мертвого торчка дают пакет героина с медицин­ским штампом. Чувак, нам нечего терять, — чем больше Гарри говорил, тем быстрее рос его энтузиазм. Тайрон че­сал голову: если это такая гениальная идея, почему же до нее не додумался кто-то другой? Потому что все мудаки. Гарри сидел на краю кресла, его лицо блестело от пота. Вот именно, никто не додумался до этого, кроме нас. Открытая маза. Тайрон продолжал чесаться и кивать: а если мы добе­ремся дотуда первыми, то сможем назвать нашу цену, а по­том сесть и расслабиться, и другие придурки будут шака-лить на улицах за нас. Тайрон все чесался, да уж, прошлым летом все было просто офигенно, внезапно он погрустнел, кажется, миллион лет прошло с того лета. Чиерт. Да все вернется, когда мы замутим нормальный вес. А почему не полететь туда на самолете? Мы обернемся туда-обратно за один день. Гарри отрицательно покачал головой: нет, чу­вак. Не покатит. Нам понадобится бабло, когда мы туда до­беремся, не так ли? Тайрон кивнул. Мы доедем туда за день, легко. У нас достаточно дерьма, чтобы продержаться сутки, и мы возьмем еще декса у Мэрион. Не проблема. Тайрон чесался и смотрел в потолок. Годжит может доба­вить бабла, если мы пообещаем привезти ему убойного перца. Да уж, этот разгильдяй нароет чего угодно, хоть мертвечинки. Гарри засмеялся, энергично кивая головой, в их отчаянном положении все казалось просто, и еще — во Флориде тепло, бля.