Хью Лофтинг – Доктор Дулиттл и его звери. Книга вторая (страница 22)

— Сколько будет три плюс четыре, а, Беппо? — спрашивал Блоссом.

И Беппо бил семь раз копытом в песок арены. Публика задавала вопросы коню, и он отвечал «Да», то есть кивал головой, или «Нет», то есть мотал головой из стороны в сторону. Конечно, он не понимал, о чем его спрашивают. Когда надо было, чтобы конь ответил «Да», Блоссом почесывал его за левым ухом, а чтобы конь ответил «Нет», Блоссом скрещивал руки на груди. Хозяин цирка держал все эти знаки в тайне, но Джон Дулиттл знал о них уже давно, потому что Беппо в первый же день рассказал ему о всех хитростях представления.

Говорящий конь Беппо был гвоздем программы цирка, и сам Блоссом считал его лучшим своим приобретением. Номер с говорящим конем и в самом деле пользовался успехом у публики. Дети с большим удовольствием задавали вопросы Беппо и визжали от восторга, когда тот отвечал им ногой или головой.

В день первого представления в Бриджтауне доктор беседовал с Блоссомом, когда вдруг прибежал цирковой конюх.

— Господин Блоссом! — закричал он с порога. — Беппо лежит в конюшне и не открывает глаза. Наверное, он заболел. Представление начинается через четверть часа, а я не могу поднять его на ноги.

Ругаясь на чем свет стоит, Блоссом помчался на конюшню. Доктор Дулиттл пошел вслед за ним.

Беппо, и вправду заболел. Он тяжело дышал, лежал неподвижно, и лишь иногда по его телу пробегала дрожь. С большим трудом доктору и Блоссому удалось поставить его на ноги. Но конь едва стоял и не мог сделать ни шагу.

— Какое невезение! — сокрушался хозяин цирка. — Мы объявили его выступление в афише, и если Беппо не выйдет на арену, публика останется недовольна, а потом и вовсе перестанет к нам ходить. Мы понесем убытки.

— Придется сказать зрителям, что Беппо заболел, — ответил доктор. — У него воспаление легких. Нельзя и думать о том, чтобы он вышел на арену.

— А если зрители потребуют вернуть им деньги? — в отчаянии воскликнул Блоссом. — До начала представления осталось пять минут! Что же мне делать? Если остаться здесь, кто же будет объявлять номера? В цирке нет никого, кто мог бы вести представление вместо меня!

— Прошу прощения, блосподин Госсом… тьфу, господин Блоссом! — раздался вдруг за спиной хозяина цирка голос.

Блоссом повернулся и увидел перед собой смущенное лицо Мэтьюза Магга.

— Может быть, я заменю вас? — спросил «кошачий кормилец». — Я знаю всю программу наизусть и могу объявить любой номер.

Блоссом смерил его презрительным взглядом и сказал:

— В таком виде — и на арену цирка?! Ладно уж, на безрыбье и Мэтьюз Магг сойдет за хозяина цирка. Пойдемте, вам надо переодеться во фрак.

Доктор остался с Беппо в конюшне, а Блоссом с Мэтьюзом поспешили в фургон хозяина цирка. Там Теодора в один миг отутюжила старый фрак Блоссома, выгладила брюки, приклеила мужу под нос накладные усы, и господин Магг из торговца мясом для кошек и собак превратился в хозяина цирка.

Наконец-то сбывалась мечта его жизни! Когда Мэтьюз вышел на арену и увидел вокруг себя море лиц, его грудь гордо выпятилась. Теодора наблюдала за мужем в щелку занавеса, замирала от восторга и молилась, чтобы такая красивая складка на брюках не смялась до конца представления.

Тем временем доктор осмотрел Беппо и принялся за лечение. Он вытащил из своей сумки большие пилюли голубого цвета и как раз уговаривал коня проглотить их, когда вернулся Блоссом.

— Беппо не сможет выступать не только сегодня и завтра, но и всю неделю. Ему нужен покой.

— Мы пропали! — всплеснул руками Блоссом. — Мы разорены! О скандале в Стоубурге раструбили газеты, и если теперь мы еще потеряем говорящего коня, на цирке можно поставить крест. Мне некем заменить Беппо. А что же это за представление без гвоздя программы? Чует мое сердце, публика потребует вернуть деньги.

Самоуверенность слетела с Блоссома, он обмяк, поник головой. Доктору стало жаль его. И тут в конюшне послышалось тихое ржание. Это подала голос Бетти, старая, уставшая от непосильного труда лошадь. На лице доктора мелькнула улыбка.

— Выслушайте меня, господин Блоссом, — сказал он. — Мне кажется, что я могу вам помочь. Но вы должны пообещать мне, что никому не откроете мою тайну.

— Обещаю, конечно, обещаю, — ответил хозяин цирка. Положение его было отчаянное, и он готов был пообещать что угодно и кому угодно.

— Я всю свою жизнь изучал животных, — продолжал доктор. — Вот вы говорите, что Беппо понимает, о чем его спрашивают, и может отвечать на все ваши вопросы. И вы и я прекрасно знаем, что это не так. Но публика верит вам. А я могу говорить с животными на их языке.

Пока доктор говорил, Блоссом с мрачным видом рассматривал носки своих башмаков. Услышав последние слова, он приподнял голову и удивленно захлопал глазами.

— Или вы умом тронулись, или я ослышался. Где же это видано — говорить с животными на их языке? Я тридцать с лишним лет работаю в цирке, я о животных знаю все. Звериный язык? Чушь! Или вы меня, Александра Блоссома, принимаете за дурака?

Глава 4

БЕТТИ ЗАГОВОРИЛА

— Звериный язык — вовсе не чушь, и умом я не тронулся, — невозмутимо ответил доктор. — Придется мне доказать вам, что я говорю правду.

— Вам это никогда не удастся, — презрительно произнес Блоссом.

— В конюшне стоят пять лошадей, не так ли? — спросил доктор. — Из своего стойла они не могут меня видеть. Хотите, я спрошу любую из них, о чем пожелаете, и они мне ответят.

— Ей-Богу, вы сошли с ума! — упрямился хозяин цирка. — У меня и так голова идет кругом от забот. Не отрывайте меня от дел вашими выдумками.

— Как хотите, — пожал плечами доктор. — Если вы не нуждаетесь в моей помощи, я уйду. Не хочу навязываться.

И Джон Дулиттл направился к выходу. Из главного шатра цирка доносился шум: публика рукоплескала.  

— Постойте, — сказал Блоссом, — спросите у Бетти, под каким номером значится ее стойло.

Старушка Бетти занимала второе стойло. Оно было занавешено, и на занавеске красовалась выведенная синей краской цифра 2.

— Как она должна мне ответить: по-лошадиному или постучать копытом?

— Постучать копытом, господин лошадиный профессор, — издевательски ухмыльнулся Блоссом. — Я не знаком с лошадиной грамматикой, и мне будет трудно судить, обманываете вы меня или нет.

Доктор фыркнул несколько раз, и тут же из стойла номер два послышались два гулких удара копытом в деревянный настил.

Блоссом удивленно вскинул брови, но тут же пожал плечами.

— Это могла быть случайность, — недоверчиво сказал он. — Спросите у Бетти, сколько пуговиц на моем жилете, на том, в котором я выступаю на манеже и в который сейчас вырядился ваш приятель Мэтьюз Магг.

— Хорошо, — согласился доктор и тихонько заржал.

На этот раз доктор забыл сказать, что обращается к Бетти. Все пять лошадей, стоявшие в конюшне, много раз видели жилет Блоссома и знали, сколько на нем пуговиц. И конечно, все пять лошадей ответили доктору. Из каждого стойла донеслось шесть ударов копытом. Даже бедняга Беппо, лежавший с закрытыми глазами на соломе, вытянул заднюю ногу и стукнул ею шесть раз в загородку.

У Блоссома от удивления глаза полезли на лоб.

— Если вы и сейчас считаете, что это случайность, — сказал с улыбкой доктор, — я попрошу Бетти сорвать зубами занавеску в ее стойле и подбросить ее вверх.

Он снова заржал, и тут же занавеска исчезла. Доктор стоял неподвижно, зато Блоссом бросился к стойлу и увидел, как лошадь подбрасывает в воздух и ловит на лету занавеску, словно играющая платком шаловливая девочка.

— Теперь вы мне верите? — спросил доктор Дулиттл.

— Верю, что вы родом из ада. Вы тот человек, который мне нужен. Ступайте за мной, я подберу вам костюм.

— Погодите, — остановил его доктор, — что вы собираетесь делать?

— Переодеть вас. Нельзя выходить на арену в мятом сюртуке и потертом цилиндре. Вы же сами сказали, что хотите мне помочь!

— Я готов помочь вам, — раздельно произнес Джон Дулиттл, — но я поставлю свои условия. И вы должны обещать мне, что выполните их. Только в таком случае я превращу Бетти в говорящую лошадь и выступлю с ней на арене. Насколько я помню, говорящий конь был объявлен в конце программы. Вам с лихвой хватит этого времени, чтобы выслушать все мои условия.

— К чему? Это совершенно лишнее! — вскричал Блоссом. — Я готов обещать вам все что угодно. Подумать только, вы можете из любой клячи сделать цирковую актрису! Да мы с вами вмиг разбогатеем. Ваше место в цирке! Почему вы не пошли работать в цирк лет десять тому назад? Вы уже давно были бы богатым человеком, а не задолжавшим всему миру деревенским врачом. Пойдемте, я переодену вас. Публика должна думать, что вы замечательный наездник, а для этого нужен костюм особого рода. Если вы появитесь на арене в сюртуке и в этих брюках, все решат, что вы никогда в жизни не сидели верхом на коне.

Блоссом привел доктора к себе, распахнул свой сундук и принялся вынимать из него самые разнообразные костюмы. И пока хозяин цирка рылся в сундуке, доктор перечислял ему свои условия:

— С тех пор как я работаю в вашем цирке, я замечаю, что дело у вас ведется… гм! как бы сказать? Что дело ведется не совсем честно. Особенно плохо приходится животным. Я уже не раз говорил вам об этом, но вы меня не слушаете.

— Как же не слушаю? — удивился Блоссом и вытащил из сундука красные персидские шаровары. — Нет, шаровары не годятся. Что ни говорите, а Фатиму я все-таки выгнал из цирка только потому, что вам не поправилось, как она обращается со змеями.