Хью Лофтинг – Доктор Дулиттл и его звери. Книга третья (страница 24)

Звери вели себя прекрасно, хотя и не обошлось без досадных недоразумений. У княгини жила белая ангорская кошка, и О’Скалли, как только увидел ее, бросился за ней.

— Я не хотел, господин доктор, — оправдывался потом пес, — ноги сами меня понесли.

Сами ноги понесли пса или не сами, неважно. Важно то, что он загнал белую ангорскую кошку в камин и та от сажи стала черной. Пришлось ее оттуда вытаскивать и мыть.

За ужином Хрюкки сидел между богатой маркизой и дирижером оркестра. Он очень умело расправлялся со всеми блюдами, и гости удивлялись: «Вы только посмотрите на этого благовоспитанного поросенка». Но когда подали апельсины, Хрюкки опростоволосился. Он ел их целиком, с кожурой. А когда доктор принялся ему выговаривать, он ответил:

— Зря вы думаете, что мы, свиньи, не разбираемся в апельсинах. Так намного вкуснее. Попробуйте сами!

После ужина Пипинелла с Корнелиусом спели дуэт из оперы. Все гости княгини были в восторге.

Глава 2

ПЕС И ПАРФЮМЕР

Мэтьюз Магг не ошибся, когда утверждал, что звери согласятся участвовать в рекламе.

— Реклама — двигатель торговли, — назидательно повторила белая мышь избитую фразу, которую она не раз слышала в те времена, когда жила в магазине. — К тому же это будет очень увлекательно. Вы только представьте себе: Хрюкки разгуливает по витрине колбасного магазина, а рядом с ним лежат окорока.

Но Хрюкки такая мысль совсем не понравилась.

— И представлять не хочу! — взвизгнул он. — Никаких колбас, окороков, ветчины! Конечно, я не против рекламы, но если уж что и рекламировать, то детские игрушки. Это я сделаю с удовольствием.

— Лично я не имею ничего против ветчины, — сказал О’Скалли, — но, думается, ты прав. Надо рекламировать что-нибудь полезное. А помните, господин доктор, вы как-то получили письмо от эскимосских собак, где они просили у вас средство от облысения? Вы тут же состряпали мазь и опробовали ее на мне. Лекарство получилось что надо! Я так оброс шерстью, что едва не задохнулся от жары — ведь дело было в Африке. Если мы раструбим всем о вашей мази, то вы заработаете… — О’Скалли мечтательно прищурил глаза, и в его воображении опять появилась гора золотых и серебряных монет выше человеческого роста. — Вы заработаете кучу денег!

— А ваша микстура от кашля? — напомнил Корнелиус. — Все хозяева канареек с радостью ее купят.

— Уж кто-кто, а мы, звери, знаем, что ветеринары ничего не смыслят в наших болезнях, — вмешался в разговор Скок. — Напишите для них книгу, научите их готовить настоящие лекарства, и все звери скажут вам спасибо.

Еще до того, как доктор отправил зверей спать, они добились главного — Джон Дулиттл обещал им, что с их же помощью познакомит мир со всеми чудесными мазями, микстурами и порошками, которые он изобрел.

На следующий день доктор с О’Скалли отправились к господину Пулену, парфюмеру. Когда господин Пулен открыл дверь своего дома и увидел на пороге Джона Дулиттла с псом, он очень удивился и обрадовался.

— Я уже не надеялся, — сказал он, — что вы, господин доктор, примете мое предложение. Устраивайтесь поудобнее, я сейчас прикажу подать нам кофе, а псу — косточку.

Пока доктор и господин Пулен пили кофе и беседовали о погоде, явились вызванные главные мастера по приготовлению духов, помады и кремов.

— Господа, — сказал им Жюль Пулен, — имею честь представить вам необыкновенного человека, доктора Джона Дулиттла. Он первый в мире, и пока единственный, сумел выучить язык зверей. — При этих словах мастера недоверчиво хмыкнули. Жюль Пулен заметил это и продолжал: — Я знаю, что многие сомневаются в том, что можно говорить с животными, но я в это верю, как верю в то, что открытия доктора Дулиттла обогатят мировую науку.

О’Скалли лежал у камина и дремал — его всегда клонило в сон от красивых слов. И вдруг он вздрогнул и навострил ухо — господин Пулен заговорил о нем.

— Как вы видите, доктор привел сюда своего пса. Не мне вам объяснять, что мы производим не духи, помаду и мази, а запахи. И продаем мы не флакончики с жидкостью, а запах. Ни у кого из людей нет такого тонкого нюха, как у собак. Обратите еще внимание на золотой ошейник на шее у О’Скалли. Его наградили им за то, что он по запаху отыскал человека, которого пираты высадили на необитаемом острове. Поэтому давайте сегодня смотреть на О’Скалли не как на пса, а как на большого знатока запахов.

О’Скалли поднесли под нос пузырек с духами и спросили, чем они пахнут. Это было своего рода испытание, ведь мастера-парфюмеры не верили, что какой-то пес может их чему-то научить. О’Скалли втянул воздух носом и поморщился.

— Они пахнут сыром.

Джон Дулиттл перевел его слова.

— Сыром? — недоверчиво воскликнул один из парфюмеров. — Наши самые дорогие и изысканные духи пахнут сыром? Не может быть!

Парфюмеры пустили пузырек с духами по кругу, долго принюхивались и наконец в один голос заявили:

— Мы не чувствуем запаха сыра. Здесь есть только запах жасмина и цветущей акации.

А про себя они подумали: «Этот доктор Дулиттл мошенник».

— Я не спорю, запах жасмина, цветущей акации там есть, но прежде всего ваши духи пахнут сыром, и не просто сыром, а камамбером, самым противным из французских сыров, какие только мне приходилось пробовать.

Господин Пулен всплеснул руками и глухо произнес:

— Какой ужас! Это мои лучшие духи, я назвал их «Грезы любви». Как получилось, что они пахнут сыром?

— Может быть, пахнут не сами духи, а пузырек? — предположил один из мастеров.

— Кто наклеивал этикетки на эти духи? — загремел господин Пулен. — Позвать его сюда! Немедленно!

Через пять минут в комнату ввели маленького, тщедушного человечка, неожиданный вызов к хозяину смертельно напугал его.

Господин Пулен наставил на него указательный палец и грозно спросил:

— Вы сегодня ели сыр? Отвечайте!

— Да, — сознался маленький человечек. — Я очень люблю камамбер, и сегодня жена дала мне на работу пару булочек с сыром.

— Запрещаю! — взревел Жюль Пулен. — Я запрещаю вам приносить сыр на фабрику. Из-за вас мои лучшие духи пахнут сыром. Если вы уж так его любите, ешьте по выходным дням.

Маленький человечек ушел. Мастера-парфюмеры удивленно смотрели на О’Скалли. Они не верили ни в способности пса, ни в способности доктора Дулиттла и собирались вывести мошенника на чистую воду. Но после случая с камамбером им волей-неволей приходилось принимать на веру все, что скажет необыкновенный пес в золотом ошейнике. Теперь они поочередно подсовывали под нос О’Скалли одеколоны, туалетную воду, пудру и душистое мыло.

Но пес только морщился и ворчал:

— Эта туалетная вода воняет свиным жиром, а от этого мыла несет домотканым сукном. Наверное, тот человек, который его варил, носил деревенскую одежду.

— А что ты скажешь об этой пудре? — спросил господин Пулен и взялся за изящную коробочку, обтянутую шелком. — Кажется, нам эта пудра удалась.

— Она пахнет табаком, — тут же вынес свой приговор О’Скалли.

Господин Пулен был в отчаянии.

— А какие запахи нравятся тебе больше других? — спросил он пса.

— Запах бифштекса, — не задумываясь ответил О’Скалли. — Почему бы вам не придумать духи с таким запахом?

Парфюмеры едва не упали в обморок.

— Но кто купит такие духи? Вы можете представить себе даму, от которой пахнет сырым мясом.

— А почему бы и нет? — удивился О’Скалли. — Здоровый, естественный и очень привлекательный запах.

Мастера-парфюмеры загрустили. Да и кому приятно слушать, как ругают твой товар? Пришлось вмешаться доктору Дулиттлу.

— Мне кажется, — сказал он, — все дело в том, что у собаки слишком тонкий нюх.

— Но ведь и мы ищем тонкие запахи! — воскликнул господин Пулен. — Тонкий запах — основа любых хороших духов, но бифштекс!

— Это дело вкуса, а о вкусах не спорят, — успокаивал его Джон Дулиттл. — Это совершенно естественно, что собаке нравится запах мяса, а не цветущей акации. Сейчас я попробую объяснить О’Скалли, какие запахи предпочитают люди. Может быть, он сумеет помочь вам в поисках новых тонких запахов.

И доктор залаял по-собачьи. Любой расхохотался бы при виде такой картины: толстяк доктор лает на собаку. Но мастерам-парфюмерам было не до смеха, они напряженно ждали, что скажет пес.

Когда О’Скалли наконец понял, чего от него хотят, он сказал:

— Я часто видел, как люди стоят на морском берегу, глубоко вдыхают воздух, а потом говорят: «Ах, как чудесно пахнет море!» В сосновом лесу они удивляются: «Как легко здесь дышится! А ведь запах моря состоит из одиннадцати различных запахов, в лесу же можно насчитать двадцать четыре запаха. У нас, у собак, совершенный нюх, потому что мы улавливаем отдельные запахи.

Он долго говорил о том, как надо упражнять свой нос, чтобы научиться «нюхать как следует». Конечно, обо всем этом можно было бы и не говорить, но пес гордился своим нюхом, и ему хотелось покрасоваться. И только полчаса спустя он сообщил парфюмерам кое-что действительно полезное.

— Полевые мыши устилают свои норы листьями травы — я не знаю, как она называется по-человечески. Эта сухая трава издает более нежный и тонкий запах, чем цветущие сады. Кроме того, когда я охочусь на кроликов, мне приходится разрывать их норы и иногда при этом мне попадаются небольшие корешки. Я пробовал их грызть, и мне кажется, что их запах понравится людям.