Хью Хауи – Песок (страница 28)

Ни ботинок, ни бугрящихся спальных мешков. Никаких приближающихся голосов. Выбравшись из песка, он присел и быстро выключил костюм, экономя остатки заряда, чтобы иметь возможность покинуть палатку, не проходя через ее полог.

Сперва он пополз к штабелю ящиков, отчасти осознавая, что оставляет следы в песке. Лампа над головой покачнулась, тени в палатке зловеще зашевелились. Один ящик был накрыт брезентом. Палмер мог думать только о еде и потому, подняв брезент, увидел там буханки хлеба. Ярко-белые караваи. Достав один, он ощутил запах чего-то похожего на мел и резину и понял, что эти буханки, слишком маленькие и тяжелые, вовсе не из хлеба.

Разум играл с ним дурную шутку. Палмер поднес брикет к свету. Взрывчатка. Он как-то раз видел похожие бомбы, когда пришлось снести пескоскреб в Спрингстоне, прежде чем движущаяся дюна обрушила бы его на соседний. Проверив ящик, Палмер увидел, что тот полон таких же белых брикетов. Он видел последствия от бомб мятежников, как и любой, кто вырос в Спрингстоне. Красные пятна на песке, кровавые следы, ботинки с торчащими из них окровавленными обрубками, изуродованные до неузнаваемости мужчины, женщины и дети. Держа в руке брикет, он ощущал тот же страх, то же покалывание в затылке, что и на любых похоронах, свадьбе или празднестве, где в любой момент могло последовать возмездие и грохот взрыва становился последним, что ты слышал в своей жизни.

Палмер оглядел палатку. Брок и его люди уже не походили на мародеров или пиратов. Тут явно происходило нечто иное.

Его брюхо велело ему сосредоточиться. «Еда», — говорило оно. Брикет вернулся на место, как и брезент. По другую сторону стола стояли бочонки. Над краем одного из них блестела металлическая ручка черпака. Рот Палмера обожгло чувство жажды. Он шагнул к бочонку, стряхивая песок с фляжки, и, заглянув через край, увидел тусклое и мутное, но при этом восхитительное отражение на дне. В черной луже покачивалось его исхудавшее лицо. Отвернув крышку, Палмер перегнулся через край и погрузил фляжку под поверхность, ощущая на руке прохладное и живительное прикосновение воды. Фляжка дважды булькнула, наверх всплыли воздушные пузырьки, и тут возле самой палатки послышался чей-то крик, а затем приближающиеся голоса.

Выдернув руку, Палмер развернулся кругом. Его члены и органы желали бежать сразу во все стороны, и в итоге он застыл как вкопанный. Неподалеку раздался смех. Полог палатки откинулся, и Палмер, упав наземь, заполз под стол, проливая воду и слыша топот нескольких пар ботинок.

— Твою мать! — рявкнул кто-то. — Ну и тяжесть!

Послышался звук хлопка ладонью по чьей-то спине. Палмер ощутил запах жареного мяса, горячей еды. Включив костюм, он погрузился по пояс в песок, оставив снаружи плечи и руки. Он завернул крышку фляжки, не рискуя сделать глоток и чувствуя, как вода стекает по правой ладони. Прижав мокрую руку ко рту, он беззвучно всосал остатки влаги. Увидев оставленные им следы, он осторожно, будто пеленая спящего младенца, разрыхлил песок с помощью костюма. Рядом со столом ударилось о землю что-то тяжелое, большой металлический цилиндр, и кто-то крикнул: «Осторожнее!» Над головой послышался стук рюкзаков и другого снаряжения. Кто-то смахнул песок со стола, и тот осыпался вокруг Палмера, будто пелена в свете лампы.

Палмер начал погружаться в песок, чтобы убраться отсюда, переждать и вернуться позже, когда все заснут, но его внимание привлек фрагмент фразы:

— …никаких следов второго дайвера?

Смех и шум стихли. Палмер затаил дыхание, уверенный, что можно услышать биение его сердца.

— Нет. — Палмер узнал спокойный, но повелительный голос Могуна. — Мы просканировали на двести метров, так далеко, как только могли, и там только одно тело.

— А он точно не мог всплыть? — снова послышался голос Брока, спрашивавшего насчет дайвера. Его странный акцент ни с чем невозможно было спутать. Вероятно, его не было в лагере, и он только что вернулся. Но откуда? Палмер прислушался.

— Никаких шансов. — Палмер не сомневался, что на этот раз ответил Егери. — На такую глубину способен погрузиться лишь один дайвер из четырех, и именно так и случилось. Один из четырех сумел добраться. В песке на такой глубине невозможно дышать и двигаться одновременно. К тому же прошло четыре дня. Его больше нет.

«Четыре дня», — подумал Палмер.

«Я пыталось тебе сказать», — сообщило брюхо.

— Так это та самая тяжеленная хрень, за которой мы охотились? — спросил кто-то. В голосе его звучало сомнение, даже разочарование. Палмер не видел, о чем они говорят.

— Она самая, — ответил Брок.

— То есть можно сворачивать лагерь? — спросил кто-то еще.

— Да. С рассветом отправляемся на юг. Не оставляя никаких следов.

— Уверен, что эта штука делает именно то, что ты говоришь?

— Давайте взглянем, — предложил кто-то.

— Положите на стол, — приказал Брок.

Прямо перед Палмером опустились две пары рук и схватили большой металлический цилиндр. Палмер глубоко вздохнул, раздвигая песок вокруг груди, и выключил костюм. Вряд ли у него осталось больше нескольких капель заряда. Он был погребен до подмышек, но все еще мог дышать.

— Уверен, что стол выдержит?

— Выдержит.

Металлический стол над Палмером затрещал и напрягся под тяжестью странного предмета. Палмер успел лишь бросить на него взгляд в свете лампы, но тот походил на некую старую технологию, с проводами и маленькими трубками, аккуратно сработанную и дорогую на вид. Дорогую и старую.

— Тяжелая хреновина, — сказал кто-то, когда стол каким-то образом не прогнулся под ее весом. Палмер приложил руку к груди, готовый нырнуть в любой момент. Предмет над головой наводил на мрачные мысли.

— Похоже, она сломана. Провода оборваны к черту. И гляньте сюда — этого точно не починить.

— Не важно, — ответил Брок. — Главное — то, что внутри. Остальное — лишь для приведения ее в действие, но нам это не требуется.

Все замолчали, разглядывая устройство. Добытчику в душе Палмера становилось все любопытнее.

— Произведение искусства, — прошептал Егери.

— Но как оно работает? — спросил Могун.

— Не знаю, — признался Егери. — Послышался неприятный шорох тяжелых ботинок. — В смысле, я не понимаю сам принцип, науку. Но в книге говорится, что одна такая штука может сравнять с землей целый город…

— Целый город? — фыркнул кто-то.

— Заткнись, — приказал Брок и велел Егери продолжать.

— Там просто маленькая сфера. Внутри ничего больше нет. Она достаточно инертная. В книге говорится, что она может оставаться в рабочем состоянии сотни тысяч лет. Все, что требуется, — быстро сдавить эту сферу, примерно как из горсти песка сделать стеклянный шарик, и все взорвется. Эта штука отправит дюны к небесам и превратит пустыню в стекло.

— И ты точно в этом уверен? — спросил кто-то.

— Угу, но она сломана к черту, — бросил другой.

— Она сработает, — сказал Брок. — Поверьте мне. Одной такой штукой мы могли бы сравнять с землей Лоу-Пэб.

— А что насчет Спрингстона? — спросил кто-то.

— Насчет Спрингстона будем придерживаться изначального плана, — ответил Брок. — Взорвем стену, а потом ударим по Лоу-Пэбу. Если от того и другого что-то останется, вернемся еще за одной такой же. Теперь, когда у нас есть точка отсчета на карте, мы можем набрать их столько, сколько захотим. Скоро к югу от наших дюн не останется ни одного целого сооружения, и боссы могут править ровной пустыней, которую мы оставим после себя.

Послышались смешки, которые перешли в хохот. Кто-то налетел на стол, и раздался звон опрокинувшейся кружки.

— Чертов идиот, — проворчал кто-то. Послышался шум собираемого снаряжения, лязг мечей и огнестрельного оружия.

— Забери карту, — велел Могун.

Зашуршала бумага, раздался топот ботинок. Палмер думал о том, когда, черт побери, они наконец уберутся отсюда, чтобы он мог найти какую-то еду, и тут прямо перед ним вонзился в песок кинжал. Сверху опустилась рука, схватила его за рукоятку, затем показалась голова. В темноте блеснули глаза.

— Что за хрень? — проговорил пират.

А затем, яростно взревев, он прыгнул к Палмеру.

32. Бегство

Палмер едва успел включить костюм, когда пират нырнул под стол. Удар по голове рукой с острыми ногтями сбил с него маску. Палмер сумел ухватить ее за оголовье, но почувствовал, как забрало с экраном отрывается и улетает прочь. Ошеломленный, он быстро вдохнул и, надев оголовье, разрыхлил песок, чтобы нырнуть, успев вовремя закрыть глаза. Он был слеп и слаб, у него осталась лишь капля заряда и только тот воздух, что был в легких. В порыве вдохновения он разрыхлил песок в палатке на метровую глубину, а затем придал ему твердость. Использовать песок против людей было смертельным преступлением, но эти люди сами хотели его смерти.

Как можно быстрее сместившись в сторону, за пределы стен палатки, он начал подниматься на поверхность. Песок тянул его назад, будто что-то обмоталось вокруг его ног, вокруг всего тела. Песок становился плотнее. Гребаный костюм подыхал. Или оголовье повредилось, когда от него оторвали экран.

Он поднимался как можно быстрее, почти без воздуха в легких и успел частично выбраться на поверхность, высвободив голову, когда песок вокруг него застыл. Заряд иссяк. Застонав, Палмер начал работать плечами, пока не высвободил руку, затем стал откапываться из песка под безмятежно мерцающими звездами, в то время как в двух метрах от него пираты изрыгали проклятия и звали на помощь, точно так же пытаясь откопаться.