Хью Хауи – Бункер. Смена (страница 50)

Забыв про отжимания, Дональд подошел к низкой двери. Освещение на складе было очень слабым, и эта стена казалась почти черной. Он уже подумывал о том, чтобы сходить за фонариком, но тут заметил красную рукоятку. Когда он ее потянул, гофрированная дверь стала подниматься, уходя в стену. Опустившись на четвереньки, Дональд обследовал замкнутое пространство за ней, глубиной более дюжины футов. На его стенах он не увидел ни кнопок, ни рычагов. Как управляется лифт, оставалось непонятным.

Охваченный любопытством, он выполз обратно за фонариком. Повернувшись, он заметил на темной стене еще одну дверь. Повернув ручку, он обнаружил, что она не заперта, а за ней начинается темный коридор. Дональд нашарил на стене выключатель, и на потолке, замерцав, неуверенно загорелись лампы. Прокравшись в коридор, он плотно закрыл за собой створку.

Шагов через пятьдесят коридор упирался в новую дверь, а по его сторонам располагалось еще по две. Он предположил, что это офисы наподобие того, что соорудила Анна на складе. Дональд открыл первую дверь, и в нос ударил запах нафталина. Внутри он увидел ряды коек, довольно свежие следы в пыли на полу и пустоту там, где прежде стояли две небольшие койки. Сразу было понятно, что людей здесь нет. Заглянув в дверь напротив, он увидел кабинки с унитазами и несколько душевых кабинок.

За следующей парой дверей обнаружилось то же самое, единственной разницей стали писсуары в туалете. Возможно, люди жили здесь, чтобы содержать имущество в порядке, но Дональд не мог припомнить, что во время его первой смены на этот этаж кто-либо спускался. Нет, эти помещения были предназначены для чего-то другого, как и накрытые брезентом машины. Дональд вышел из туалета, оставив его призракам, и проверил дверь в конце коридора.

В помещении за ней он обнаружил столы и кресла, накрытые листами пластика, слегка припорошенного пылью. Подойдя к одному из столов, Дональд увидел под пластиком монитор компьютера. Кресла были прикреплены к столам, а в их рукоятках и рычажках Дональд обнаружил нечто знакомое. Опустившись на колени, он отыскал край пластикового листа и с шумом его поднял.

Приборы управления полетом вернули его в другую жизнь. Вот стержень, который сестра называла ручкой управления, вот педали под креслом, их она называла как-то иначе, вот рукоятка газа и весь набор шкал и индикаторов. Дональд вспомнил экскурсию по ее учебным классам после окончания летного училища. Они тогда прилетели в Колорадо на ее выпускную церемонию. Он вспомнил, как смотрел на точно такой же монитор, когда ее беспилотник взлетел и присоединился к строю остальных. Вспомнил виды Колорадо, снятые в полете камерой этой изящной машины.

Осмотрев комнату, он увидел около десятка таких станций управления и мгновенно осознал вполне очевидное предназначение этого помещения. Он представил голоса в коридоре, мужчин и женщин, болтающих под душем. Один шлепает другого по заднице полотенцем, кто-то ищет, у кого одолжить бритву, а дежурная смена пилотов сидит за этими столами, на которых кофе в исходящих паром кружках не дрогнет, даже если сверху на бункер обрушится смерть.

Дональд опустил лист на место и подумал о сестре, спящей и спрятанной на каком-то из нижних этажей, где он не может ее отыскать. А что, если ее пригласили сюда вовсе не для того, чтобы сделать ему сюрприз? Быть может, она здесь оказалась, чтобы стать сюрпризом для каких-то будущих других?

И, подумав о ней, подумав о времени, затерявшемся во снах и в пролитых в одиночестве слезах, Дональд неожиданно поймал себя на том, что хлопает по карманам в поисках кое-чего. Таблеток. Старый рецепт, выписанный на имя его сестры. Ведь Элен заставила его обратиться к врачу, так ведь? И Дональд внезапно понял, почему он не может забыть, почему их препарат на него не действует. И вместе с этим осознанием пришло неудержимое желание отыскать сестру. Шарлотта была причиной. Ответом на одну из загадок Турмана.

45

— Сперва я хочу ее увидеть, — заявил Дональд. — Дайте мне ее увидеть, и тогда я скажу.

Он стал ждать ответа от Турмана или Снида. Все трое стояли в офисе Снида на том этаже, где находились криокапсулы. Дональд уже выторговал себе поездку на этот этаж вместе с Турманом и теперь торговался дальше. Он заподозрил, что причиной того, что он не способен забывать, было лекарство его сестры. И он обменяет это открытие на другое. Он хотел знать, где она, хотел увидеть ее.

Турман и Снид переглянулись и молча приняли какое-то решение. Турман повернулся к Дональду и предупредил:

— Она не будет разбужена. Даже ради такого.

Дональд кивнул. Он понял, что нарушать законы дозволено лишь тем, кто их устанавливает.

— Я поищу, где она, — сказал Снид, подходя к компьютеру на своем столе.

— Не нужно, — становил его Турман. — Я знаю, где она.

Он первым вышел из офиса и зашагал по коридору, мимо комнат главной смены, где Дональда разбудили под именем Трой много лет назад, мимо зала с капсулами, где он пролежал столетие. В конце концов они оказались перед дверью, ничем не отличающейся от прочих.

Но код Турман ввел другой — Дональд понял это по иной мелодии из четырех тонов, которую сыграли нажатые кнопки. Над цифровой клавиатурой он увидел надпись, сделанную по трафарету небольшими буквами: «Аварийный персонал». Замки зажужжали и заскрипели, как старые кости, и дверь медленно открылась.

Следом за ними вошли и клубы пара: теплый воздух из коридора смешался с ледяным воздухом внутри. Здесь было всего лишь около десяти рядов капсул, всего пятьдесят или шестьдесят: чуть больше полной смены. Дональд заглянул в одну из похожих на гроб капсул, стекло которой затягивала паутина белого и голубого льда, и увидел чье-то крупное тело и лицо с грубыми чертами. «Замороженный солдат», — подсказало воображение.

Турман провел их между рядами капсул и колонн, остановился возле одной и почти с любовью опустил на нее руки. Его дыхание превращалось в облачка пара, из-за чего его седые волосы и борода казались покрытыми инеем.

— Шарлотта, — выдохнул Дональд, глядя на сестру.

Она не изменилась и совершенно не постарела.

Даже голубоватый оттенок ее кожи казался нормальным и ожидаемым. Дональд уже привыкал видеть людей такими.

Он протер окошко в изморози на крышке и изумился тому, насколько худыми выглядят его руки и насколько хрупкими кажутся суставы. За прошедшее столетие они атрофировались. Он стал старше, а сестра осталась прежней.

— Однажды я ее уже запер, — сказал он, глядя на нее. — Запер в памяти именно такой, когда она отправилась на войну. И наши родители поступили так же. Для нас она осталась просто маленькой Шарлой.

Подняв голову, он посмотрел на двоих мужчин, стоящих напротив. Снид начал было что-то говорить, но Турман опустил ладонь на руку врача. Дональд снова уставился на сестру.

— Конечно, она повзрослела больше, чем мы знали. Ведь она там убивала людей. Мы говорили об этом годы спустя, когда я стал конгрессменом и она решила, что я уже достаточно взрослый. — Он рассмеялся и покачал головой. — Представляете, младшая сестренка ждала, пока я повзрослею.

На замерзшую стеклянную крышку упала слеза. Соленая капля пробила лед и оставила четкий след. Дональд вытер ее и испугался, что может потревожить сестру.

— Ее будили посреди ночи, — сказал он. — Всякий раз, когда цель считалась… как она это называла?.. Подлежащей уничтожению. Тогда ее и будили. Она рассказывала, как странно было переключаться от сна к убийству. Как ничто из этого не имело смысла. Как она снова ложилась спать, а в голове у нее вертелась картинка с экрана — последние кадры, переданные летящей ракетой, которую она направляла в цель…

Он глубоко вздохнул и посмотрел на Турмана.

— Знаете, я думал: хорошо, что ее не могут ранить. Она ведь сидела в полной безопасности где-то в трейлере, а не в пилотской кабине. Но сестра на это жаловалась. Она сказала своему врачу, что несправедливо сидеть в безопасном месте и делать то, что она делает. У тех, кто на фронте, есть для этого хотя бы оправдание — страх. Чувство самосохранения. Причина убивать. А Шарлотта убивала людей, а потом шла в столовую и съедала кусок пирога. Вот что она сказала врачу. Она ела что-то сладкое, но не ощущала вкуса.

— Что это был за врач? — спросил Снид.

— Мой врач, — ответил Дональд. Он вытер щеку, но ему не было стыдно за слезы. Оказавшись рядом с сестрой, он стал более смелым и менее одиноким. Смог взглянуть в лицо и прошлому, и будущему. — Элен волновалась из-за моего переизбрания. Шарлотте уже был прописан транквилизатор, после первой командировки ей поставили диагноз «психотравматический синдром», вот мы и продолжали выписывать рецепты на ее имя и даже по ее медицинской страховке.

Снид становил его взмахом руки, решив уточнить:

— Что ей прописали?

— Пропра, — ответил Турман. — Она принимала пропра, правильно? А тебя тревожило, что журналисты могут разнюхать, что ты занимаешься самолечением.

Дональд кивнул:

— Да, Элен тревожилась. Думала, могло всплыть, что я принимаю препарат, чтобы избавиться от своих… необычных мыслей. Таблетки помогали мне забыть о них, держаться на уровне. Я мог учить «Правила» и видеть в них только слова, а не их результаты. Мне не было страшно.