Хью Хауи – Бункер. Смена (страница 13)
— Но это же в пятьдесят раз больше кабеля, чем нам нужно, — пожаловался Дональд, но все же подписал. Затем передал блокнот Мику, и тот расписался за остальные материалы.
— Ну вот и отлично. — Родс взял блокнот и коснулся полей шляпы. — Не сомневаюсь, что этому кабелю где-нибудь найдут применение.
— А знаете, я вспомнил тот законопроект, — сказал Мик. — Из юридической школы. Против него еще подавали судебные иски. Я правильно помню, что группа семей выдвинула против федерального правительства обвинение в убийстве?
Губернатор улыбнулся:
— Верно, но у них ничего не вышло. Трудно доказать, что ты убил людей, которые уже объявлены мертвыми. Ну, и еще там были замешаны неудачные деловые инвестиции Турмана. Хотя для него они оказались спасательным кругом.
Родс сунул большой палец за пояс и выпятил грудь.
— Как оказалось, он вложил целое состояние в одну из этих криокомпаний, прежде чем копнул глубже и задумался над… этическими последствиями. Может, старина Айсман и лишился кучи своих денег, но в результате это спасло его задницу в Вашингтоне. Создало ему репутацию вроде как святого, коли уж он так пострадал и столько потерял. Правда, оборона у него была бы крепче, если бы он отключил вместе с остальными ледышками и свою дорогую мамочку.
Мик и губернатор рассмеялись. Дональд не понял, что тут смешного.
— Ну, ладно, ребята, берегите себя. Хороший штат Оклахома пригонит вам недельки через две следующий груз.
— Это хорошо, — согласился Мик, пожимая ручищу губернатора.
Дональд тоже пожал ему руку, и они с Миком направились к своей арендованной машине. Над их головами в южном ярко-синем небе ниточками белой пряжи тянулись следы многочисленных самолетов, вылетающих из международного аэропорта Атланты. А когда доносящееся со стройки рычание стало тише, они услышали, как за высокой сетчатой оградой скандируют лозунги демонстранты, протестующие против складирования ядерных отходов. Конгрессмены прошли через охраняемые ворота на автостоянку.
— Слушай, ты не против, если я высажу тебя в аэропорту чуть раньше? — спросил Дональд. — Я бы не отказался опередить пробки в пригородах и доехать до Саванны еще засветло.
— Не возражаю, — ухмыльнулся Мик. — Тебя сегодня вечером ждет горячая встреча.
Дональд рассмеялся:
— Конечно, езжай. Забудь про меня и хорошо проведи время с женой.
— Спасибо.
Мик достал ключи от машины.
— Но, знаешь, я вообще-то надеялся, что ты пригласишь меня поехать с тобой. Я мог бы поужинать с вами, бросить у вас вещички, а потом прошвырнуться по барам, как в старые времена.
— Исключено, — отрезал Дональд.
Мик положил руку сзади на шею Дональда и сжал пальцы.
— Ну, ладно. В любом случае счастливой вам годовщины.
Дональд поморщился, когда друг ущипнул его за шею.
— Спасибо. Обязательно передам Элен твое пожелание.
10
Когда двенадцатый бункер рухнул, Трой раскладывал пасьянс. Было в этой игре нечто такое, что приводило его в состояние блаженного отупения. Повторяющиеся действия отгоняли волны депрессии даже лучше таблеток. А отсутствие необходимого умения отвлекало сильнее и полностью изгоняло мысли из головы. Если честно, то игрок выигрывал или проигрывал уже в тот момент, когда компьютер тасовал колоду. Все остальное сводилось лишь к процессу выяснения результата.
Для компьютерной игры оформление было абсурдно примитивным. Вместо карт Трой видел на экране решетку с буквами и цифрами, снабженными звездочкой, значком &, процента или плюсом, обозначающими масть. Троя бесило, что он не знает, какую масть обозначает каждый из значков. Хотя все это было условно и, в сущности, не имело значения, незнание все равно его разочаровывало.
На эту игру он наткнулся случайно, просматривая папки в компьютере. Немного поэкспериментировав, он научился переворачивать карты клавишей пробела и перемещать их клавишами стрелок, но на такие задачи у него времени хватало с избытком. Кроме встреч с руководителями отделов, просмотра заметок Мерримана и перечитывания «Правил», все, что у него имелось, — время. Время, чтобы запереться в туалете своего офиса и рыдать, пока сопли не начинали стекать по подбородку. Время сидеть под обжигающим душем и дрожать. Время прятать таблетки за щекой и приберегать их до момента, когда душевная боль становилась невыносимой. Время гадать, почему эти таблетки не дают прежнего эффекта, хотя он и удвоил дозу.
Возможно, отупляющее воздействие игры и было причиной, почему она вообще существовала, почему кто-то затратил усилия на ее создание и почему все предшественники Троя прятали ее в укромном месте на диске компьютера. Он видел это на лице Мерримана, когда они ехали в лифте в конце его смены. Таблетки забирали лишь худшую часть боли, которую словами было не выразить. Но ее место занимали более мелкие раны. И эти внезапные приливы тоски должны были где-то иметь источник.
Пока его мысли бродили где-то далеко, последние несколько карт легли на место. На этот раз компьютер перетасовал колоду на выигрыш, и Трою выпала честь в этом убедиться. На экране появилось сообщение большими буквами: «ХОРОШАЯ РАБОТА!» Трой испытал странное удовлетворение, когда ему поведала об этом примитивная игра — в смысле, что он проделал хорошую работу. И ощущение завершенности, потому что сегодня что-то сделал.
Он оставил сообщение мигать на экране и обвел взглядом офис, высматривая себе другое занятие. Предстояло сделать поправки к «Правилам», написать сообщения руководителям других бункеров и при этом проследить, чтобы язык в этих сообщениях соответствовал непрерывно меняющимся стандартам.
Он и сам ошибался, часто называя их «башнями» вместо «бункеров». Тем, кто жил во времена Наследия, переключиться было трудно. Старый словарь и связанный с ним образ мира упорно не желали забываться, несмотря на таблетки. Трой завидовал мужчинам и женщинам в других бункерах, тем, кто рождался и умирал в собственных мирках, влюблялся и остывал, мог хранить свои страдания в памяти, испытывать их, учиться на них, меняться из-за них. Он завидовал этим людям даже больше, чем женщинам в своем бункере, пребывающим в спасательных шлюпках долгого сна…
В открытую дверь его офиса постучали. Трой повернул голову и увидел стоящего в дверях Рэндолла — тот работал в офисе психологов, через коридор напротив. Трой махнул ему, приглашая войти, и свернул игру на экране, а затем передвинул на столе книгу «Правил», пытаясь принять деловой вид.
— Принес отчет о настроениях, который вы хотели. — Рэндолл помахал папкой.
— А, хорошо.
Трой взял папку. Вечно они ходят с папками. Это напомнило ему о двух группах, построивших этот комплекс: политиках и врачах. Обе так и застряли в предыдущей эре, эпохе бумажных документов. А может, причина в том, что ни одна из этих групп не доверяла любой информации, которую нельзя порвать или сжечь?
— Руководитель шестого бункера выбрал себе нового заместителя. Он хочет назначить дату разговора с вами, чтобы сделать введение в должность официальным.
— Хорошо.
Трой пролистал папку и увидел отпечатанные расшифровки разговоров по каждому бункеру из комнаты связи. Он уже с содроганием думал о еще одной церемонии введения в должность. Никакая работа из тех, что ему приходилось проделывать прежде, не пугала его так.
— И еще: отчет по населению тридцать второго бункера немного тревожный. — Рэндолл обошел стол Троя и лизнул палец, прежде чем сортировать отчеты. Трой взглянул на монитор, желая убедиться, что свернул игру. — Они подбираются к максимуму, и быстро. Док Хэйнс полагает, что причиной может оказаться бракованная партия имплантатов для контроля рождаемости. А Биггерс, руководитель тридцать второго… Вот, нашел. — Рэндолл вытащил отчет. — Он это отрицает и говорит, что ни одна женщина с активным имплантатом не забеременела. По его мнению, или лотерея проводится нечестно, или что-то не в порядке с нашими компьютерами.
— Гм… — Трой взял отчет и просмотрел его. Население тридцать второго бункера перевалило за отметку в девять тысяч, а средний возраст стал меньше двадцати пяти лет. — Договоритесь с ним о беседе завтра с утра. Я не верю в нечестную лотерею. Если не ошибаюсь, им вообще сейчас не следует проводить лотерею? Пока у них не появится больше свободного пространства?
— Я ему так и сказал.
— И учет населения всех бункеров ведется в одном компьютере.
Трой постарался не произносить эту фразу как вопрос, но это был вопрос. Он не мог этого вспомнить.
— Да, — подтвердил Рэндолл.
— А это означает, что нам лгали. Ведь это произошло не за одну ночь? Биггерс не мог не видеть, к чему все идет. То есть он знал обо всем заранее, поэтому или сам в этом замешан, или утратил контроль.
— Совершенно верно.
— Ладно. Что нам известно о заместителе Биггерса?
— О его «тени»? — Рэндолл чуть помедлил с ответом. — Мне надо поднять его дело, но я знаю, что его назначили уже довольно давно. Еще до начала наших смен.
— Хорошо. Я поговорю с ним завтра. Наедине.
— Полагаете, нам следует заменить Биггерса?
Трой мрачно кивнул. В «Правилах» указания относительно противоречивых объяснений были четкими: «Начинайте с начальства. Исходите из предположения, что объяснение лживое». Из-за этих указаний они с Рэндоллом говорили о смещении человека так, словно тот был сломавшейся машиной.