Hydra Dominatus – Overlord: Право на жизнь. Том 3 (страница 5)

Был ли кто-то из них виноват? Нет, но это показательная кара должна была стать уроком для всех. Ведь тот кто молчал и бездействовал тоже был врагом, ведь именно с их молчаливого согласия Теократия творила безумия. Да и не только Теократия, так в целом… всегда и во всём. Большинство пытается отсидеться, сделать вид что все эти «большие проблемы» не касаются каждого в частности. А потом… потом происходило вот такое.

Ну и что тут сделаешь? Назарик вот направил Себаса, который помог хоть кому-то, но козёл отпущения был найден высшими игроками и определён ими же.

В свою очередь беженцам надо было что-то есть, им надо было где-то поселиться, им нужно было помочь. А у Дракенхольда и так куча других проблем, хотя бы та же война. Резко возросли цены на еду и одежду, вслед за этим скакнул уровень преступности, появились банды разбойников…

— Но хуже всего другое, Ваше Величество, — устало продолжал объяснять всё Глум.

— Что же? — спросил я, глядя как начинает всходить солнце.

— Мы не выполнили ряд долговых обязательств, как и обязательств в целом. В том числе и… и данное солдатам.

И вот выехав из-за холма мы увидели равнину, что лежала перед горами, где расположилась наша столица. На этой равнины разбили шатры солдаты и находились здесь тысячи воинов.

— Им обещали зелёные луга, десятки рабов, жалование и… много чего ещё обещали. Со времён первых боёв. Но большинство так и не получило всех обещанных привилегий. У некоторых лишь по два-три раба из числа зверолюдов, да и те же имеют права стать свободыми. С разделением земель и того хуже. С жалованием вообще кошмар. Казна уже третий месяц ничего не выплачивает, как и денег… денег реально у нас нет. Раньше солдаты принимали векселя, но после того, как мы объявили фактически дефолт в личной беседе с торговцами… слухи разошлись быстро и теперь, векселя мало что значат. Доверие к короне падает и… они требуют исполнения обещаний.

И глядя на количество шатров, на то какое огромное количество воинов вместо того, чтобы выполнять свои задачи, просто… просто находятся здесь и уже фактически угрожают взятием столицы, я ужасался масштабу проблем. И ведь дело было не в Лире, всему этому начало положил ещё я, ведь при мне казна тоже не очень тянула оплату весьма высокого для этого мира жалования.

Мы хотели сделать профессиональную армию, но что-то явно пошло не так. Я хотел решить эту проблему, а векселя должны были стать временной мерой, но… сначала я умер, а теперь вот стою и смотрю на результат собственных решений.

— Я не знаю, что делать, Ваше Величество, — честно признался Глум. — Уходить они не хотят, разделить их тоже не получилось, на уступки офицеры не идут. Они не хотят больше обещаний. Мельцганы сейчас держат границу, армия Бритты тоже не может покинуть север, а Брэйн с наёмниками и вовсе отказались дальше сражаться, пропивают деньги в борделях и просто выжидают… и-и-и… мы пока пытаемся собрать ополчение, но если они захотят войти в столицу — они войдут и захватят её. Если к ним присоединятся наёмники, то с учётом количества авантюристов… они действительно сильны, даже для вас.

Некоторое время я стоял на месте, глядя на шатры и думал. Но после пожал плечами и пришпорил лошадь, направившись вперёд.

— Не переживай Глум, я разберусь, — ответил я. — А ты пока сделай всё что можешь с нашим долгами.

Глава 104

Возмущённые солдаты стояли предо мной, а от криков их разрывалась голова. Их было очень много, среди них были как изувеченные калеки, которые вернулись с войны и оказались не нужными, так и матёрые вояки, что бились с самих первых дней этой гражданской войны. Им обещали земли и богатства, а на деле большинство побед достигались превозмогаем и огромными потерями. Хуже всего было то, что они уже не видели конца этой напасти, поэтому и стояли здесь.

Даже моё появление их не усмирило, скорее наоборот, они разозлись ещё сильнее. Лично я обещал им и тех рабов, и те плодородные луга, заслуженную пенсию и процветающее королевство. Поэтому они сражались, сражались честно и рьяно, выполняя все приказы, а теперь… теперь стояли здесь возмущённые и считающие, что их предали.

— Мы солдаты Гёринга, наш отряд был первым в регулярном ополчении, нам обещали, что в случае смерти о наших семьях позаботятся, дадут образование детям и защиту жёнам! Прошёл как год с тех пор как враг сжёг в моей деревни школу и засеял поля солью! Помог ли кто-то из соседей⁈ Отстроила ли корона школу⁈ Где те рабы, что мы захватили на западе⁈ До моих земель не дошло ничего! — возмущался один из командиров. — Два моих сына сложили голову в этой войне! И это не единичная история! Таких случаев полно!

Одним за другим я молча выслушивал всех их требования. Прибыв едва к рассвету, до самого заката я сидел в центре лагеря, укрывая себя магией от лучей солнца, и раз за разом ко мне подходили всё новые командиры, отдельные солдаты. Не счесть было проблем, с которыми сталкивался простой солдат, но в большинстве своём большинство было возмущено тремя вещами: вопиющей задержкой жалования, не исполнением обещаний по выдаче земли и рабов, а также изнурительными боями, из-за которых большинство не отслужит и пяти лет, что уж говорить о пенсии.

Существовали и проблемы меньшего масштаба, но не меньшей важности. Порой в некоторых семьях не оставалось ни одного зрелого мужчины, в то время как поля нужно было возделывать. Также надо было строить дома, ковать мечи и заниматься прочей тяжёлой работой. За каждого мужчину шла борьба, в процессе которой мало кто интересовался желанием последнего мужика в деревне. Некоторые рыцари буквально приходили и забирали последние крепки руки в города и замки, для гарнизонов и прочей работы.

В результате семьи некоторых солдат оставались буквально беззащитным. Из-за беженцев случился всплеск преступлений, разбойники грабили их дома, а корона не могла успеть везде. Дезертировать солдаты тоже не хотели, это грозило участью, что была даже хуже смерти. Алея Зла не даст соврать. И поэтому они стали лагерем здесь, учинив фактически военное восстание.

Все они были при оружии, но не пролилось ещё ни капли крови, ведь лично я ставил большинство командиров на их посты. И хоть лояльность их нешуточно пошатнулась, но оставалась дисциплина и честь. Это во многом и отличало нас от большинства соседей нелюдей, от тех же зверолюдов, чьи орды могли чуть что начать жечь и грабить собственные деревни, попутно насилуя всё и вся, а также загоняя в рабство семьи тех, кто погиб в битвах.

Я же спокойно перевёл взгляд на закат, поднялся со своего места и встал в полный рост. Стоял один, в окружении как простых солдат, так и адамантовых авантюристов, наёмников и ополченцев, офицеров и командиров копий, почётных дворян, с чьих земель война выпила все соки. И сказал я одну фразу:

— Вы свободны, граждане.

Могильная тишина тут же воцарилась в лагере, казалось умолк даже ветер. Никто не верил в то, что я сказал, а до большинства ещё только доходил смысл сказанных слов.

— Корона исполнит все требования ваши требования. Все долги будут выплачены в полном размере. Рабы будут переданы и каждая семья получит заслуженные земли, когда я вернусь с победой, которую буду отмечать с другими войсками. Заклятые враги будут сломлены и даже смерть не помешает мне исполнить взятых обязательств.

Без споров, без шума, без массовых беспорядков — всё решилось словами, после которых на лица солдат легла тень. Я не кричал, не осуждал, голос мой был холоден. Они хотели увольнения? Они его получили. Все до единого. Каждый из них мог вернуться домой, сняв покрытые грязью и кровью доспехи, повесив копья и щиты на стены своих тёплых жилищ.

Но никто из них не был дураком или глупцом. Все они были прожжёнными вояками, которые понимали, что такое война. И понимали, что отступать я не планировал и что война продолжится. Более того, неумолимой выглядела и моя решимость продолжать делать то, что требуется. Каждый из них сейчас вдруг задумался о том, что уход каждого из них обернётся благом для них же, но бедой для тех, кто останется.

Сомнения родились в уставших душах и невероятную боль внушало сказанное третьим словом. «Граждане», так я назвал их. Гражданские, не военные. Я сражался бок о бок с ними, мы лили кровь и мешали её с потом, а теперь… теперь для них это всё закончилось, они вольны отправится домой, пока я буду завершать начатое с теми, кто тоже испытывал все эти трудности, но продолжал стоять на границе, сгорал заживо у северных берегов и держал западную границу.

Обида неожиданно охватила их души. Каждый из них получил желаемое, но по иронию судьбы не обрадовался, а почувствовал себя униженным, не нужным, даже… брошенным? Ведь каждый из верил в то, что я одержу победу, как и все разы до этого. Как и одним за другим по миру разносились слухи о бессмертном короле, что вернулся аж с того света для мести.

И я действительно одержу верх, а затем вернусь в столицу с триумфом. И рядом со мной будут идти не они, а… другие войска, пока эти солдаты вернутся домой и будут… возделывать земли? Отстраивать дома? Не знаю, мне было без разницы, я своё слово сказал. Их служба подошла к концу.

— Милорд… — попытался обратиться ко мне один из офицеров.