Hydra Dominatus – Overlord: Право на жизнь. Том 3 (страница 44)

— Что же касается тебя, паладин Аларион, то… — Момонга уже отсортировал шмотки по классу, начав прикидывать что дропнуть холопу, как вдруг холоп внезапно сделал шаг вперёд и поднял волевой взгляд на своего бога.

— Повелитель Мёртвых, Король Заклинатель, Могущественный Владыка Назарика, мне нужны ни артефакты, ни деньги! — громко воскликнул он, чтобы каждый зритель слышал его слова.

— Не нужны? А в какой награде ты тогда нуждаешься? — с интересом спросил Момонга, который сам себя загнал в не очень удобное положение.

— Лишь об одном просить я смею, — сняв свой шлем и показав лицо, произнёс Аларион, после чего внезапно упал на колено и склонил голову. — Освободи мою сестру. Теократия Слейн учла урок и никогда его не забудет. Проявите милость и отпустите Милосердную леди Ленею, если это возможно. Если же нет… то мне более ничего не надо.

— Как интересно, — поддавшись вперёд на своём месте, прошептал Ибн’Аббас, сидящий рядом с императором Бахарута.

Все кто обладал чуть большей мудростью, чем не проживший и трёх десятков лет юнец, примерно понимали что происходит. Что в тенях тех или иных групп находятся лидеры. Серый Кардинал был у Теократии, Ибн’Аббас у южной группы игроков, сколько ещё таких лидеров было? Довольно много и каждый такой Аларион в их руках был пешкой, фигурой и говорящей головой, инструментом достижения поставленной цели.

Но глядя за всем этим Ибн’Аббас вдруг задумался, а всё лишь шло по плану? С одной стороны это был такой грамотный ход, Владыку Назарика будто загнали в угол, ведь отказ будет чреват потерей расположения народа. Однако если смотреть на ситуацию чуть глубже, то сразу становится понятно — ход Алариона принесёт выгоду лишь самому Момонги, который проявив милосердие закрепит свои притязание на мировую власть.

Одна рука владыки сжата в кулак, что может разбить любого, это он уже продемонстрировал. Теперь он покажет что вторая рука всегда протянута и даже заклятому врагу он может даровать второй шанс. Потому что он выше, он лучше, он справедлив и беспристрастен, никто не сможет его заменить. А взамен… взамен надо всего лишь отдать Ленею обратно Теократии.

Но при этом всём глядя на самого Момонгу, на то как он медлит… Ибн’Аббас даже несмотря на проклятье нежити своего оппонента чувствовал это смятение, что витало не в мимике, но в поведении. Момонга и сам был в шоке и пытался понять в чём подвох. А подвоха вероятно никакого и не было.

Просто Аларион был простым как и его молот, а вся его мотивация и планы ограничивались любовью к сестре, ради которой он вопреки приказам припёрся на арену, пошёл участвовать, открыл всему миру свою силу, а теперь дал очень сильную карту главному врагу Теократии, собственно самому Владыке Назарика.

И всё это было так неожиданно, а Момонга был так на измене, что хоть и не мог нащупать второе дно, но свято верил в то, что оно есть. Потому действовал он осторожно.

— Эта просьба исполнима, но соразмерна ли она твоим заслугам? — философски спросил Момонга, почувствовав что пауза тянется слишком долго, а ему нужно куда больше времени на размышления.

— Я готов сделать ещё больше, если вы дадите мне возможность! — воскликнул Аларион, после чего челюсти по отваливались уже у всех представителей Теократии, а лицо Ибн’Аббаса исказила улыбка, пока Император побледнев начал слегка обмякать и истерично посмеиваться.

— Ты предлагаешь мне клятву верности? — понимая что главное оружие в диалоге это вопрос, Момонга продолжал удерживать инициативу, ведя диалог туда куда нужно ему, в то время как Аларион… Аларион даже не пытался казаться чем-то иным, чем являлся на самом деле.

— Я предлагаю свою свободу взамен на её.

В этот момент один из представителей Теократии потерял сознание. Потенциально сильнейший воин Теократии, будущая главная огневая мощь, которая превзойдёт даже сильнейших бойцов Чёрного Писания, кандидат на получения всего сета артефактов мирового класса, которые носили сами боги… он просто говорит, что… что отдастся в рабство, дабы сменить свою сестру, которая уже где-то на дне рейтинга, потому что не прокачивалась и стагнировала в ледяной темнице.

Это было что-то с чем-то, но тем не менее… тем не менее удивительным был и ответ Момонги.

— Твоя сила духа поражает. Многие считают, что я ненавижу магию света, паладинов и жрецов так называемых добрых богов… Мол я воплощение мирового зла. Что же… они правы, я вовсе не воплощение добра. Однако я и не воплощение зла. Я лишён эмоций, следовательно и хороших, и плохих качеств. Мной движет лишь рационализм и жажда сохранить и преумножить моё наследие, — произнёс Момонга после чего оглядел всю арену. — У меня нет врагов, я не ставлю целью кого-то уничтожить, у меня нет желания становится мировым судьёй или мнить себя кем-то, кто стоит выше законов смерти и жизни. Лишь Назарик, в который было вложены жизни величайших высших существ, важен для меня. И я буду делать всё на его благо.

— Моя сестра для меня то же, что Назарик для вас.

— Знаю, Аларион, знаю. И потому не заберу твоей свободы. Как и урок Теократия думаю усвоила надолго. То же касается и всего другого мира, что навсегда должен уяснить одну простую вещь — не угрожайте Назарику и Колдовскому Королевству, иначе будете раздавлены. Но если вы не ставите себе целью навредить нам, то мы всегда открыты для сотрудничества. Наши соседи это подтвердят.

Момонга побоялся принимать предложение Алариона, которого не хотел подпускать к себе слишком близко. Как и второе дно мотивации Алариона он не видел, потому решил просто отказаться от такого расклада, чтобы в случае чего спутать планы. А вместе с этим он ещё раз на весь мир объявил то, что и так объяснял уже давно.

С Назариком можно дружить, Дракенхольд, гномьи города, Робл и племена зверолюдов были тому лучшим доказательством. Назарик может раздавить любого — недавняя борьба за владение местами для фарма и унижение Теократии опять же это показывала. Значит все должны выбирать первый вариант.

Тем более что прямо сейчас, при всех Момонга ясно дал понять, что второй шанс может получить каждый. Даже Ленея, на руках которой была кровь целого города Ре-Эстиза, который плавился под жаром её магии. И лучше воспользоваться этим шансом сейчас, пока не стало слишком поздно.

Глава 132

— У ваших преступлений нет срока давности, — произнёс я, сидя на простом деревянном стуле и довольно просторном подвале, что пропах кровью.

Передо мной, павшие на колени, с изуродованными и изувеченными телами, полукругом стояли Восемь Пальцев. Они думали, что смогут скрыться от меня в других странах, что я забуду, а народ простит… но по иронии за их головами отправлен был отряд, возглавляемый монстром, которого они сами и создали. Он был ещё ребёнком, когда они отняли у него дом, семью, будущее, но не жизнь.

Он с радостью принял дар, а всем смыслом его служения мне стала охота на этих ублюдков. Из него получился отличный пёс, что уже догнал свою добычу и сомкнул пасть. Кем он станет теперь? Да кем угодно, ведь ему нужна была новая цель, а с индоктринацией Дракенхольд был на ты. Он будет и дальше выполнять задачи, служа высшей цели, которую ему укажет его король.

— Я выполнила свою часть уговора, — произнесла вышедшая из тени Ивилай, что также присутствовала здесь.

Именно благодаря ей удалось достать из-под драконьего крыла этих предателей. Взамен же она просила проявить милость… простить её друзей, а также невинных граждан Союза Агранд. Что же… эту просьбу я мог удовлетворить. Правда качество исполнения просьбы будет зависеть и от неё.

— Я выполню свою. Но ты сама понимаешь, что если ворота перед моими войсками не откроются… то начнётся осада, к которой присоединятся силы менее добродушные, — ответил я, после чего Ивилай тут же кивнула.

Она уже понимала с кем связалась и что от неё требуется. И она подготовит почву для будущего вторжения. Народ будет встречать нас, а мы не будем зверствовать. Всё всех устроит. Ну, кроме верхушки самого Агранда, в частности Платинового Лорда Дракона, который немного забылся. Или забылись мы, игроки, когда решили прогнуть Новый Мир под себя, так и не узнав истинных причин, по которой были уничтожены прошлые игроки?

Время покажет, а пока что я дал отмашку своим вампирам. Они подготовят всё в лучшем виде, после чего сломленные, униженные и опозоренные ублюдки явят свои лица народу на суде. Суде, который будет быстрым, ведь решение уже принято и оно поддерживается каждым из жителей Дракенхольда. Они умрут мучительной смертью, кого-то будут топить трое суток, кого-то сварят в медном быке… вариантов было много, но после этого каждый запомнит одно — никто не скроется от кары ни сейчас, ни в будущем.

Жестоко ли это было? Абсолютно жестоко. Необходимо ли? Наверное нет, имелись и другие варианты. Тем не менее только такой вариант я считал уместным. Не на вере в самое лучшее, что есть в людях держался Дракенхольд, не на вере в Богов или загробной каре… нет, у Дракенхольда была лишь его армия, его король, его народ. Я не ставил себе глобальных целей по изменению общества или создания утопии.

Меня интересовало лишь создание державы, что сможет защитить себя сама. И я прекрасно отдавал себе отчёт в том, что среди нас полно как слабых людей, так и предателей. Потому гореть будут костры и страдать будут все те, кто считает себя превыше государства. Потому что лишь государство в реалиях этого жестокого мира гарантирует, что общество выживет, а не станет едой для троллей, драконов или религиозных фанатиков соседей.