Hydra Dominatus – 40к способов подохнуть. Том 12 (страница 26)

Лев слишком сильно его повредил, а Ключ проводил через него энергию, доламывая уже окончательно. Понимал ли это Фулгрим? Знал ли он, что происходит? Так или иначе была вероятность, что он уже никогда не выберется наружу.

– Скоро всё закончится. Можешь отдохнуть, – раздался голос и Лев почувствовал Его присутствие.

Император... Отец, что мог простить даже предательство, если только ты будешь достаточно полезен. И Лев доказался полезность, но когда увидел сияющее мерцание астрономикона, чей свет лучом пробился даже до этого места, он просто закрыл глаза. Ему нечего было сказать Отцу.

Последнее, что помнил Лев – шаги. Шаги столь лёгкие и аккуратные, что он даже удивился. Мало кто мог так передвигаться. Из-за этого удивление взяло верх, захотелось посмотреть на своего врага, но веки уже просто не могли подняться. После чего Лев уснул, впав в состояние, что походит на анабиоз у астартес.

Свет же потух из-за появления внезапного гостя, которому сияние это тоже не было мило. Сильные когтистые руки подняли Льва, закинули на плечо, после чего бросив взгляд на Замок, чей разлом мерцал в пространстве, гость ушёл вместе со Львом. Одним за другим подразделения астартес также покидали Зеркальный Калибан, что успокоился.

Вирмвуд тоже проводил эвакуацию. Более ничто его не поддерживало, он разрушался и залпы скалы лишь усиливали разрастающиеся повреждения. Это был конец одной из глав истории Вашторра, который успел собрать всё необходимое и покинул Вирмвуд первым.

Я ушёл уже вторым, поговорим о разном с Кузнецом Душ. После оказался на Куаме, где начал готовиться к следующим боям. Однако как только Вирмвуд был взорван и его осколки поглотились в варпом, то флот Тёмных Ангелов и Ультрамаринов отступил. Они понесли серьёзные потери в этой бойне.

Дети Императора тоже улетели. При чём крайне быстро, настолько что я даже удивился. Словно ужаленные, улетели не в соседние системы, а очень-очень далеко, прямиком к Великому Разлому, где и исчезли. Это меня очень удивило, но радоваться я не стал. Более того, чутьё било во мне тревогу.

Что-то случилось, что-то непоправимое и ужасное. И хоть тогда я ещё не знал, что Фулгрим заполучил Оружие и каким оно являлось на самом деле, но... но первые признаки Злого Рока уже начали показывать себя. Ведь тревога распространилась на весь варп. Нечто смогло испугать даже Тёмных Богов, отравив этой эмоцией их земли.

Я же не понимал первопричины. Зато смог расшифровать знаки и намёки.

– Пара беллум, хочешь мира – готовься к войне, – вздохнул я, надеясь что переживу и следующую бурю.

И начал делать то, чем занимался на протяжении всех своих жизней. Готовиться к тому, что плохие дни закончатся и уступят место дням ещё хуже.

Глава 434

Первым делом по своему возвращению в столицу я провёл новую масштабную присягу. Были внесены изменения в клятвы, я закрепил за собой несколько отдельных миров, а всё остальное фактически перешло в руки нового правительства. Высший Совет доказал свою жизнеспособность, а также идейность и смог защитить Королевство. В дальнейшем был выбран путь на переход к республиканской форме правления.

Хотя по большей части всё это было скорее... нет, не фарсом, просто настоящая власть всё ещё находилась в руках полубога, то есть меня, а также моих верных поданных. Как и свой титул я не упразднил, просто подвинулся сам. Кроме того не надо забывать о генералах и адмиралах, чьи позиции спустя столько времени войны стали доминирующими. Именно они и будут решать будущее нашего государства.

Как и нужда в них не пропадёт в ближайшие времена. Поэтому фактически я просто осознанно ограничил часть своей власти и часть их власти, дабы из-за поехавших милитаристов-фанатиков вдруг не начались те процессы, которые угробили Империум. Де-факто, радикальных изменений не будет, ведь мы всё ещё воевали и будем воевать.

Тем не менее в момент передышки нашлось и время для скорби. Погибших пересчитывали, проводилась демобилизация. Мужчины возвращались домой, многие были калеками, многим придётся привыкать к новой жизни. Придётся им помогать и в целом восстанавливать наши миры.

Не знаю, чтобы я делал без всей этой силы, которая ныне делилась с другими душами. Благодаря этой силе Аркаций выводил на новый уровень работу уже не военных госпиталей, а всего здравоохранения. Она же помогала в магических исследованиях, позволяя нам не отставать на этом фронте и сотрудничать с Ариманом, с которым мы... стали чем-то вроде друзей? Если конечно это слово хоть сколько-то применимо к участникам Большой Игры.

Контракты с Вашторром уже приходили в силу, его миры были подобны... подобным жутком шраму. Посещения этих мест было строго запрещено для простых смертных, как и прихвостням Вашторра запрещалось их покидать. Гарнизоны следили за тем, чтобы контракты соблюдались, а количество тюрем уменьшалось.

Также появились возможности продать свою душу. С одной стороны это было неприятным отступлением, с другой же... в моих принципах также было и такое слово как "свобода". Жизнь жестока, очень жестока. Обычно это понимаешь, когда она тебя бьёт настолько сильно, что от бессилия хочется выть. Например, когда смотришь на своих детей, что оплакивают своих детей, то есть твоих внуков.

В такой момент ты, уже проживший жизнь, будешь готов на многое. Например на донорство органа ради близкого человека. А кто-то готов и отдать душу, если это поможет. Потому у нас хоть и была военная диктатура, но мы старались всегда давать альтернативы и право выбора. Если не хотел служить в армии – мог пойти работать в госпиталь. Или на завод. Вариантов была уйма и во всём.

Также было и здесь, контракты Вашторра жёстко проверялись, но были доступны при сильном желании. Я же следил за тем, чтобы к этим контрактам не стали никого принуждать. В идеале надо было сделать всё, чтобы никто ими не пользовался по своей воли. Однако утопия пока что не была создана и потому оставалось лишь сохранять баланс, нащупывая золотую середину.

Так шли месяцы, а потом и года. Когда становишься настолько сильным, то время начинает течь иначе. К этому же меня склоняла и роль какого-никакого правителя. Хотя для меня всё пролетело словно один миг. Я постигал всё большие тайны магии, очень тесно начал общаться с Ариманом, и хоть ненависть к Хаосу во мне крепла, но я научился сдерживаться и здесь.

Или вернее использовал отголоски душ, что сдерживали меня. В результате моя новая личность стала крайне стабильной, а то что предрекалось стать слабостью становилось наоборот силой.

– Он сильно оградился от нас, – произнёс Мордред, прогуливаясь по музею, что примыкал к столичному дворцу.

Когда это был сначала просто храм Тёмным Богам, после тут появилась академия, но постепенно он разрастался и становился всё больше и больше. Ныне в центре находился главный форум, куда мог попасть любой работающий гражданин имеющий недвижимость в одном из миров нашего государства. Академия для псайкеров перенеслась, тоже став больше. Здесь же находилось и здание Высшего Совета, огромный административный комплекс и также иные учебные заведения, в большинстве военные.

Это была главная гордость Куама, чей контраст удивлял любого, кто сюда прилетал. И как бы парадоксально это не звучало, но именно умеренность стала корнем всего. И принцип живи как хочешь сам, но не мешай при этом другим, был поставлен во главе всего. Хотя и были беспокойные районы, всякого рода происшествия, но постепенно с помощью чёрного кнута и белого пряника, даже кхорниты поняли, что их зверства ограничиваются ареной.

А главным гарантом установленного порядка оставался я. И каждый знал, что даже будь он высшим демоном, но за нарушения прав другого, пусть даже простого смертного, за ним придёт либо сам Многоликий, либо одно из его лиц.

– Да, погрузился в изучение. Но он не изолировался в целом, – отвечал Мордреду Аркаций, который вместе с ним изучал творения искусства. – Просто он же занятой. Многие хотят с ним говорить, а всем времени не уделишь.

– Нет-нет, я про другое. Он оградился от нас в домене. Мне и раньше не совсем была понятная природа того дерева, а теперь... теперь я вообще мало что понимаю. Он словно... словно что-то от нас скрывает?

– Оу, верно ты говоришь про ту Тень... я долго задавался тем же вопросом и... понял, что никто не помнит момента, когда её не было. Даже Лекс, уже появился тогда, когда она была. Следовательно... она из той жизни, что была до нас всех.

– До моей жизни, Лекс был даже не... не отголоском, а скорее сам тоже являлся тенью самого себя. У него не было даже инициативы. В лучшем случае он мог сыграть роль собутыльника, который погряз в порочном кругу. Всё из-за того, что Видар просто был слабее. И той жизни, что была до Лекса... вряд ли та душа сохранилась достаточно хорошо.

– Дело не столько в самой душе, Мордред, сколько в роли, что отведена нам.

– Не совсем понимаю...

– Разве ты ещё не заметил, что каждая душа, которую оставляет Видар, играет какую-то роль? Олицетворяет нечто, что во многом отсутствует в других? Все такие разные, контрастные, прямо как и мир, что создаётся вокруг.

– Да, для баланса. Одно уравновешивает другое. Или я не совсем понимаю к чему ты клонишь?