Hydra Dominatus – 40k способов подохнуть. Том 1 (страница 14)

Кроме того Детрий благодаря мне смог загнать в ловушку Бонте, после чего воспользовался разобщённостью аристократов. Все мои действия сыграли ему на руку. Сам того не понимая я помог ему добиться желаемого. И даже тот рейд властей на подземную тюрьму не возымел должного эффекта. Детрий имел десятки таких баз по всей столице и постоянно их менял.

Люди же и некоторые ксеносы продолжали вставать на его сторону. Детрий сделал всё, чтобы разделить ситуацию на чёрное и белое. Также он заставлял принять решение каждого. Упростив конфликт до невозможности, он вербовал всё больше культистов и готовил тех, кто в первых рядах побежит на врага, отдавая жизни за якобы высокие идеи, за которым скрывались лишь личные мотивы и жажда власти.

Поэтому из столицы массово бежали все кто только мог. Большинство не хотело поддерживать жадного губернатора, но и умирать героями революции тоже никто не горел желанием. Однако накаляющаяся ситуация явно давала понять, что в дом каждого рано или поздно постучаться, после чего заставят принять сторону. Дрейкернор близился к катастрофе невероятного масштаба.

Однако Мологост всё ещё медлил и наблюдал. Он явно не желал превращать этот мир в руины используя мощь своего флота, а значит он представлял для него ценность, что превышала риски потерять этот мир из-за вторжения хаоса. И я боялся представить, какую игру затеял Мологост с губернатором и ксеносами. Ведь теперь у меня не было никаких сомнений, что ни Детрий, ни Мологост, ни какие-либо другие стороны не интересовались благом живущих здесь людей. Их интересовала своя выгода, свои цели, свои амбиции. Не важно кто победит, Дрейкернор станет жить ещё хуже.

Однако пока в столице штурмовали дворцы и расстреливали толпы народа, в других городах Дрейкернора порой даже не знали о происходящем. В отдельных же местах люди просто бунтовали, останавливая производства и блокируя военных, порой устраивая локальные диверсии. Детрий был крайне хитрым и умелым интриганом, однако по тем или иным причинам достойной замены себе он не взращивал. Местечковые лидеры в свою очередь не отличались инициативностью и талантом, зато были крайне покорны и лояльны.

В один из таких городов я и направился. Добирался почти сутки, на попутках, бегущих из столицы. Просто так сдаваться и сглатывать горечь поражения я не собирался, как и уходить на дно, чтобы потом начать «нормальную» серую жизнь. Азарт уже тёк по венам, желание попробовать что-то новое рвалось наружу, а воспоминания прошлой скучной жизни хоть и вызывали порой тёплую ностальгию, но в то же время они меня угнетали.

Я никогда и ничего не решал, вся моя судьба была соткана чужими руками, а тут появилась возможность что-то поменять. Не в мире, а в себе, может быть стать лучше, взглянуть на всё под иным углом, попробовать то, о чём не мог и мечтать ни один из смертных. И хоть риски были велики, ведь даже бессмертные не были неуязвимы из-за наличия вещей, куда более страшных чем смерть, а мотивы Тзинча и сам механизм перерождения мне не дано было понять, но… но всё же Детрию надо дать просраться. Даже если я снова проиграю, то чему-нибудь научусь и в следующий раз добьюсь большего, не встав на старые грабли дважды.

Так я добрался до центра промышленного города, где добывали огромное количество руд. Однако сейчас производства стояли, мужики из шахт внезапно стали крайне сознательными и просто в один день не вышли на работу. Их пытались загнать силой, но куда там. И ведь расстрелять их тоже не могли, замену ещё поди найди, ведь на забастовку ушли также и опытные специалисты с многолетним стажем.

Поэтому стражи порядка укрепляли блокпосты, возводили укреплений вокруг административного центра и оцепляли отдельные объекты. А народ блокировал дороги, кричал на улицах, устраивал небольшие беспорядки с погромом отдельных заведений, олицетворяющих диктатуру и империализм. Ну и ещё народ отдыхал в барах, где собирались огромные толпы, чтобы послушать агитаторов. В один из таких баров я и зашёл.

Там в полутьме, стоя на столе, речь толкал весьма интеллигентный мужичок с густой бородой и шикарно уложенной шевелюрой. Одежда его была чиста, ногти подстрижены, пахло от него какими-то цветами, а речь его олицетворяла всю красоту низкого готика.

— Тирании давно стоило положить конец, череда эпидерсий привела историю нашего мира к созданию клетки, но скоро всё изменится! Мы положим конец инсинуациям губернатора, уничтожим скопидомство дворян и узрим апофеоз истинной свободы! В столице уже начались перемены, а значит…

Я стоял в тени вместе с другими людьми и молча слушал эту речь. Никто не испытывал особого интереса, многие не понимали некоторых слов, как и сам этот мужичок будто бы говорил по заранее заложенному сценарию. И может быть с художественной точки зрения его речь была прекрасной и примерной, но какой в этом смысл, если ценой тому стали эмоции? А именно эмоции являлись ключом к сердцам.

Сердцам этих мужиков, которые гнули спины ради блага своих семей, умирали в пятьдесят, чтобы отдать детей в школу получше и чтобы может быть хотя бы их внуки увидели лучшую жизнь. Они сидели и пили дешёвое пойло, их одежда была грязна, а руки покрывали ужасные мозоли. Какие нахрен инсинуации, какое скопидомство⁈

— Херня всё это! — воскликнул я, чем привлёк к себе внимание и заставил мужичка заткнуться, после чего мной был сделан ещё и шаг вперёд. — Полная херня! Ты хоть слышишь, что несёшь⁈

— Молодой человек, не думаю, что я давал вам повод для хамства. Я заслуженный…

— Ты не понимаешь о чём говоришь, кретин! — в отличии от своего оппонента я не боялся ни материться, ни кричать, тем самым агрессивно наступая в дебатах. — Стоишь здесь в своей вычурной одежде, руки твои чисты, а в словах только ложь! Посмотри вокруг, по твоему им нужна расправа над дворянами или голова губернатора⁈

— Они столько лет угнетали и…

— Дурак! У тебя есть дети⁈ Нет, конечно же нет, поэтому ты и не понимаешь! Мёртвых уже не вернуть, но ты хочешь забрать у нас то немногое, что осталось! Бросить наших детей в пламя революции, нашей кровью расплатиться за то, чтобы другой тиран взошёл на трон!

— Детрий не тиран, он…

— Он единоличный лидер культа, который выстроил абсолютно такую же систему! Ему плевать на всех, кроме себя! Он просто хочет сам взять кнут! А ты, считая нас тупым быдлом, продолжаешь пытаться втюхать нам это дерьмо! — я продолжал яростно кричать и давить своего оппонента.

Интеллигент в свою очередь привык к спокойным и размеренным спорам с коллегами. Он не мог позволить себе кричать и постоянно сдерживался, думая что кто-то это оценит. Но никто не оценил, а слушали все только того, кто громче говорил. Этим кем-то был я, хотя дело конечно было не только в этом. Ведь в интеллигент говорил по бумажке, отрабатывая плату, а мои слова были полны эмоций и искренности, что и заставляло слушателей вставать на мою сторону. Кроме того я озвучивал мысли, которые так или иначе имелись у каждого их собравшихся здесь.

— Я был в столице, засохшая кровь тому свидетельство, — перейдя на тон ниже, я заставил всех прислушиваться и тем самым добавил ещё больше интереса к своим словам. — Трупы… трупы повсюду, Детрий приказал убить пленников, провести череду терактов и устроил жертвоприношение своих союзников, пользуясь их слепой верой. Ему не нужны перемены, которых он мог достигнуть и переговорами, улучшив условия труда и без крови перейдя к более совершенной системе. Ему нужен был хаос, который бы уничтожил губернатора и позволил ему самум занять место тирана. Нас же всех просто в очередной раз поимели.

— Как же ты, сука, прав… — разбито пробурчал один из шахтёров, пустыми глазами глядя сквозь меня. — Я говорил своему сыну тоже самое, а он побежал играть в освободителя. Но куда там… псов аристократов учили давить таких как он десятки лет. Им дали для этого лучшее снаряжение и лучшую технику. И что теперь делать мне? Его матери? Пусть сгорят в огне все эти ублюдки…

— За свободу нужно платить… кхм… — интеллигент на полуслове заткнулся, поймав на себе множество однозначных взглядов.

Он тут же спрыгнул со стола и направился на выход. Ему было плевать и на этих людей, и на революцию, он просто отрабатывал заказ. А какой-то дурак решил, что раз он интеллигент, то справится с задачей куда лучше других. Однако академические знания и качественное образование в области литературы оказались бесполезны. Хотя нет, не бесполезны, а даже вредны. Ведь весь его образ отторгался собравшимся здесь народом. Они просто не принимали его.

Для таких речей нужен был не умный дядька из академии, а кто-то с горящим сердцем, вопль которого уже нельзя было сдержать внутри. Искренность и честность, яркость и уверенность, он должен был гореть сильнее двигателя космического корабля, чтобы зажигать сердца других.

Тем временем в баре нависла тишина. Все продолжали смотреть на меня, будто бы я должен был всё сразу решить и дать им ответы на все вопросы. Уставшие, подавленные, без какой-либо надежды на то, что в будущем их будет ждать хоть что-то хорошее. Они жили в тирании, а теперь их бросили прямо в пламя революции, которая отбирала то немногое, что у них оставалось. Никто не спрашивал их мнения, даже я пришёл сюда, чтобы ими воспользоваться.