Хулия Де ла Фуэнте – Эй, дьяволица! (страница 14)

– Оказывается, в эту игру мы умеем играть оба…

Гляньте-ка, она уже не смеется. Губы приоткрыты, взгляд серьезный, потемневший.

Когда мой палец проскальзывает в ее нижнее белье и касается влажных складок, я наклоняюсь, чтобы прошептать ей на ухо:

– Дьяволица.

Возможно, мне нравится, как ее по-испански называет моя мама; возможно, мне нужно напомнить себе, кто стоит напротив. Кровавая убийца. Враг. По всем этим причинам данное прозвище, без сомнения, подходит ей больше, чем «зайка».

Мне стоило бы отстраниться, уйти. Но мой палец уже проникает внутрь, лаская ее нежные стенки. У нее вырывается стон, а я, точно проклятый, кусаю свои губы. Смотрю ей в глаза и тут же понимаю, что мне не уйти из этого сада, не вкусив яблока.

Я достаю деревянный кол, который всегда ношу с собой. Остальное оружие мне пришлось оставить в машине, чтобы пройти металлодетектор на входе. Я показываю ей этот кол:

– Только попробуй меня укусить, воткну его не задумываясь.

Это ее наверняка не убьет, но и приятно не будет. Вот он, идеальный способ ухаживания за дамой. И не вздумайте спорить.

Она закатывает глаза, насмехаясь надо мной, пытаясь быть терпеливой.

– Меня не интересует фастфуд, – ухмыляется она.

– А, то есть я уже не пахну так хорошо? – подкалываю я ее, еще сильнее прижимаясь к ее трусикам.

Пф, кем она себя возомнила? Если уж я и снаружи такой аппетитный, то внутри наверняка настоящий деликатес.

Я делаю круговые движения бедрами. Ее ноги дрожат, а тело выгибается, требуя большего. Но раз она только что назвала меня «фастфудом», я отстраняюсь, чтобы побесить ее.

В ответ она фыркает, обнажая клыки. Не буду отрицать, мне это кажется сексуальным. Немного.

Она расстегивает мои брюки, которые сползают на несколько сантиметров, и вызывающе смотрит на меня.

– Так что, займешься уже делом или ты из тех, кто дальше угроз не заходит, охотник? Мое время не резиновое, у меня на сегодня еще остались дела.

Помните, когда она сказала, что ее невозможно взять на слабо? Ну а я вот как раз из этих людей. Но дело даже не в этом. А в том, что я настолько ее хочу, что, даже если я сам этого не сделаю, мой член оторвется от тела и сделает всю работу за меня.

Я перекладываю кол в другую руку, которой все так же прижимаю ее шею к стене. Пусть там и остается. Я, может быть, и дурачок, но не настолько безрассуден. Свободной рукой я приподнимаю ее задницу, чтобы она обвила мою талию ногами. Пользуясь случаем, наслаждаюсь тем, что мои пальцы находятся внутри нее. И уже только потом достаю член и отодвигаю ее трусики в сторону. Я вхожу в нее и рычу от чистого восторга. Медленно; я чувствую, как она разрешает мне продвигаться глубже, теплая, влажная и мягкая. Наконец я вхожу в нее полностью. На секунду закрываю глаза и просто остаюсь там. Клянусь Богоматерью Божьего Провидения, покровительницей Пуэрто-Рико, я прямо сейчас и кончу. Мне кажется, я даже чувствую, как несколько капель пытаются вырваться наружу.

Она сжимает мой член, напоминая, что она вообще-то тоже здесь и надеется на что-то большее. Я поднимаю веки и тону в ее глазах. Черных как бездна. Ее клыки остаются на месте. Смертельный враг. Угроза моей семьи. Кошмар наших ночей.

Я еще сильнее прижимаю ее задницу к себе, впиваюсь кончиками пальцев в кожу и начинаю двигаться. Вхожу и выхожу. Вхожу и выхожу. С силой, отчаянием, яростью. Потому что она – все, что я ненавижу, и единственное, чего хочу. Стиснув зубы, мы продолжаем смотреть друг на друга, обещая друг другу смерть. Ее тело выгибается, она задыхается от близости.

Я отпускаю ее задницу, чтобы снять лифчик и обнажить грудь, которую хватал до этого, и с наслаждением сжимаю ее. Она возмущена моей грубостью, и в ответ на это я вхожу в нее до конца. Она стонет и раздвигает ноги еще немного, просит, чтобы я не останавливался.

Не отрывая взгляда от ее зрачков, следящих за моими движениями, я наклоняюсь, чтобы лизнуть ее грудь и укусить за сосок, одновременно круговым движением лаская ее набухший клитор. Она тихонько фыркает и откидывается назад, отдаваясь мне полностью. Как же мне нравится видеть ее такой. Она старается не закрывать глаза, наблюдает за мной. Я самодовольно улыбаюсь ей, чувствуя себя победителем.

– Ты вся моя, дьяволица, – шепчу я в ее кожу, вдыхая аромат.

Затем играю языком с ее соском и, не отводя взгляда от ее глаз, начинаю посасывать его как раз в тот момент, когда она достигает оргазма. Она стонет, стиснув зубы, не желая отдавать эту победу мне. Следом за ней кончаю и я, ее вагина сжимается, словно не хочет меня отпускать.

Мы тяжело дышим, наблюдая друг за другом. Я отпускаю ее и отхожу на пару шагов. Мы поправляем одежду и вновь изучаем друг друга.

Потроха зомби на лобовом стекле, это просто ужасно. Из всей той ерунды, что я успел натворить в своей жизни, эта возглавляет мой рейтинг. Выходит, мой член все-таки вошел туда, куда я должен был воткнуть кол.

Он все еще у меня в руке. Кол, а не то, что вы подумали. Тот парень уже успокоился, получив свое. Дьяволица наблюдает за мной с подозрением, когда я сильнее сжимаю оружие. Она раскрывает широко глаза и шипит.

Думаю, сейчас не самый лучший момент для атаки. После всего, что было, это будет как-то некрасиво.

– Не приближайся к нам! – угрожаю я ей и, стараясь не поворачиваться спиной, выхожу из кабинета.

Поцелуй воскрешения

Я забираю Постре на входе и прощаюсь с приятной сеньорой, а потом направляюсь к машине, сжимая ягодицы так, будто у меня понос, и не переставая думать о том, что только что случилось.

«Черт, черт, черт».

Люди, составившие руководство для хорошего охотника, забыли написать самую важную вещь: «Никогда не спите со своей потенциально смертельной добычей». Но подобное никому и в голову не могло прийти, потому что на такой случай существует здравый смысл, которым меня, по всей видимости, при рождении обделили. А еще существует «верность семье», и раньше я бы и подумать не мог, что когда-нибудь о ней забуду.

Постойте, а вдруг ее жидкости ядовиты? Я ведь только что послал своего лучшего бойца внутрь нежити из могилы. Он что, теперь сгниет и отвалится, как тухлая кровяная колбаска?

Просто охренеть. Я бегу до своего Jeepito, молясь всем существующим и несуществующим богам. Сажаю Постре на сиденье рядом с водителем, а сам запрыгиваю следом и снимаю джинсы.

Из магазина напротив выходит бабулечка. Быстро ей до моей машины не дойти, но зрение у нее явно отличное, потому что она видит, как я рассматриваю своего умирающего солдата, и награждает меня осуждающим взглядом.

Мне, пожалуй, стоило бы залезть на заднее сиденье с тонированными стеклами, но у нас же, блин, чрезвычайная ситуация!

Я игнорирую бабулю и концентрируюсь на том, что у меня в руках.

«Мне не до вас, сеньора».

Я хорошенько его осматриваю. Устал в бою, но цел и невредим. На первый взгляд.

– Только не умирай, прошу, – умоляю я, поглаживая пальцем его нежную и розовую головку. – Бро, ты – самое дорогое, что у меня есть.

Я продолжаю прощупывать его, но не замечаю ничего криминального. С облегчением выдыхаю:

– Обещаю, что теперь буду больше о тебе заботиться и ценить. И не стану засовывать во всякую мертвечину.

Целую пальцы, а затем кладу их на лоб моего верного гладиатора. Поцелуй воскрешения.

Потом я отправляю сообщение отцу и говорю, что у меня все в порядке, – не считая, конечно, того, что мой член может отвалиться в ближайшие сутки, – и теперь действительно отправляюсь в приют для животных. Я записываюсь в качестве волонтера в утреннюю смену, и меня вводят в курс дела. Как обычно, я влюбляюсь в каждую собаку, которая выходит меня поприветствовать, проклинаю про себя всех тех уродов, из-за которых животные оказались здесь, и относительно хорошо лажу с кошками. Я помогаю мыть и вычесывать, меняю повязки, если нужно, и играю со всеми вместе с Постре, которая привыкла заводить новые знакомства и всюду объявлять себя главной звездой, как только мы приезжаем.

Среди волонтеров я замечаю официантку из паба. Ей не стоит знать, что я полностью о ней забыл. Она напоминает, что я должен ей танец (к счастью, она была так занята в подсобке, что не увидела всего случившегося той ночью в пабе). И еще раз говорит, как ее зовут. И я за это ей ужасно благодарен, хотя и делаю вид, что сам прекрасно помню ее имя. Флирт с этой девушкой, ее благосклонность и общение с пушистыми друзьями помогают мне отвлечься, и я возвращаюсь домой с улыбкой на лице. Ну ладно, я радуюсь еще и потому, что потрахался. Как только беспокойство отпускает меня, я разрешаю себе отдаться приятным мурашкам на коже.

Все это улетучивается, когда я вижу их лица. Лица моих родных.

У Доме получилось добыть доступ к базе данных полиции. В лесу был найден труп девушки как раз в ту самую ночь, когда мы позволили голодной и разъяренной вампирше сбежать.

Поправка: я позволил сбежать.

«Я умираю от жажды».

Чувство вины обрушивается на меня со всей силы, сжимает легкие. Внутри все холодеет.

А потом на меня накатывает тошнота. Потому что я трахнул ее, а в это время по ее венам еще текла кровь невинной девушки. И я ничего не сделал. Ничего. Только бросил пару пустых угроз.

А вдруг ее кожа излучала тепло той несчастной? И именно его я и почувствовал? Могу поспорить, именно так она и поддерживает свой образ. Тот самый, который обманывает меня и сбивает с толку.