Хулия Альварес – Девочки Гарсиа (страница 3)

Оставив фруктовые лотки позади, Йоланда приближается к огороженному участку, весьма похожему на столичный участок ее семьи. Высокая бетонная стена тянется примерно на четверть мили. За решетчатыми железными воротами занимает свой пост сторож. Мельком выхваченный взглядом из-за цветущих перекладин, он похож на человека, запертого в роскошной тюрьме. За его спиной, в конце тенистой подъездной дорожки, высится трехэтажный особняк, окруженный широкой верандой. У входа припаркован шоколадно-коричневый «мерседес». Возможно, его владельцы приехали в свой загородный дом, чтобы избежать волнений в столице. Скорее всего, они приходятся ей родней. Дюжина богатых семей переженилась между собой столько раз, что их генеалогические древа переплелись корнями. Вообще-то, тетушки выдали Йоланде список с именами дядей, теть и кузенов, которых она могла навестить по пути. Возле имени каждого родственника давалось краткое описание, по которому его можно было вспомнить: «тот, у кого бассейн в форме фасолины»; «толстяк»; «бывший посол». Йоланда убрала список в бардачок еще до того, как выехала за пределы участка. Она и сама прекрасно справится.

И вот перед ней маленькая деревушка. «Альтамира» – гласят волнистые буквы на первом доме, крытом гофрированной жестью. Это небольшое скопление домов по обеим сторонам дороги – всего лишь место, где можно размять ноги, перед, насколько она слышала, крутым и слегка (тетушки предупреждали, что «очень») опасным спуском к побережью. Йоланда останавливает машину у кантины[15] с соломенной крышей, поддерживаемой несколькими столбами, и бетонным полом, в самом центре которой стоит одинокий стол для пикника. Над столом роятся мухи.

К одному из центральных столбов прикреплен пожелтевший плакат с рекламой мыла «Палмолив». Намыленная светловолосая женщина нежится под освежающим душем. Ее голова запрокинута в показном экстазе, рот открыт в немом стоне.

– ¡Buenas![16] – громко произносит Йоланда.

Из лачуги за кантиной, застегивая пуговицы на рваном домашнем платье, появляется пожилая женщина. За ней по пятам следует маленький мальчик, прячущийся за ее спину всякий раз, как Йоланда ему улыбается. Когда она спрашивает, как его зовут, он еще глубже зарывается в складки старухиного подола.

– Вы уж его извините, донья, – просит прощения женщина. – Он не привык к обществу людей. – Вероятно, она имеет в виду людей при деньгах, проезжающих через Альтамиру на пути к приморским курортам северного побережья. – Твое имя, – повторяет мальчику пожилая женщина, как будто Йоланда обратилась к нему не по-испански. Тот бормочет что-то, уставившись в землю. – Громче! – понукает его старуха и с затаенной гордостью представляет его сама: – Этого маленького незнайку зовут Хосе Дуарте Санчес и Мелла.

Йоланда смеется. Многовато имен для такого малыша: это фамилии трех освободителей страны!

– Могу ли я чем-то услужить донье? – спрашивает старуха. – ¿Un refresco? ¿Una Coca Cola?[17] – По гордости в ее голосе Йоланда понимает, что та желает угостить ее лучшим, что есть в меню.

– Я скажу вам, чего бы мне хотелось. – Йоланда бросает беглый взгляд на линию деревьев за старухиной лачугой. – Есть у вас тут гуавы?

Лицо пожилой женщины сморщивается.

– ¿Guayabas?[18] – бормочет она себе под нос и на секунду задумывается. – А как же, они у нас везде растут, донья. Правда, в последнее время я их что-то не видала.

– С вашего разрешения… – Хосе Дуарте присоединяется к группе откуда ни возьмись взявшихся мальчишек, толпящихся вокруг машины и хвастающих тем, на скольких автомобилях они катались. Когда Йоланда упоминает о гуавах, он выскакивает вперед, показывая на верхушки западных холмов через дорогу. – Я знаю, где найти целую рощу спелых гуав.

Маленькие товарищи Хосе, стоящие за его спиной, кивают.

– Так идите же! – его бабушка топает ногой, словно прогоняя животное. – Принесите донье гуав…

Несколько мальчишек бросаются через дорогу и исчезают на крутой тропе склона, но, прежде чем Хосе успевает последовать за ними, его окликает Йоланда. Она тоже хочет пойти. Мальчик неуверенно поглядывает на свою бабушку. Пожилая женщина качает головой. Донье будет жарко, она запачкает свою нарядную одежду. Хосе принесет донье столько гуав, сколько она захочет.

– Но они гораздо вкуснее, когда собираешь их самостоятельно, – Йоланда слышит, что ее голос звучит резко. Сейчас вся власть над семьей сосредоточена в руках старухи.

Несколько мальчиков, оставшихся у кантины вместе с Хосе, снова собираются вокруг машины. Каждый из них утверждает, что сторожит ее для доньи. Йоланде приходит в голову, что из этого может получиться неплохое развлечение.

– Что скажете, если мы проедемся?

Мальчишки откликаются восторженными криками.

Это неплохая мысль, соглашается пожилая женщина. Если донья настаивает на поездке, то пусть едет по грунтовке, а потом свернет на дорогу, вымощенную до самых кофейных амбаров. Старуха указывает на юг, в сторону большого дома. Многие работники таким образом срезают путь.

Они набиваются в машину: полдюжины мальчишек на заднее сиденье, а Хосе – в качестве второго пилота рядом с Йоландой. Они съезжают с шоссе на ухабистую дорогу, которая становится все ухабистее, поднимаясь в более дикую и безлюдную местность. Дверцы машины царапают ветки, по дну стучит галька. Йоланда хочет повернуть назад, но места для разворота не хватает. Наконец с громким треском прутьев и хлестом веток по лобовому стеклу, словно сельская глушь никак не хочет их выпускать, машина прорывается на гладкий асфальт и свет дня. По обеим сторонам дороги растут рощи гуав. Мальчишки, опередившие их пешком, уже сгибают ветви и стряхивают на землю целый град плодов.

Йоланда тут же съедает несколько гуав, наслаждаясь ощущением слегка бугристой кожуры в своей ладони и жадно уплетая хрусткую сладкую белую мякоть. Мальчишки наблюдают за ней.

Группа разделяется, чтобы собрать плоды. Йоланда и Хосе, которые пошли вместе, забредают далеко от пересекающей рощу тропы. Вскоре им приходится согнуться почти вдвое, чтобы не запутаться в густой листве над головами. С каждым новым прибавлением из доверху наполненной пляжной корзины Йоланды вываливаются фрукты.

Обратный путь оказывается куда более долгим. Йоланда начинает беспокоиться, что они потерялись, а потом – тревога порождает тревогу – ей приходит в голову, что они уже довольно давно не слышали и не видели остальных мальчишек. Сквозь кружево ветвей просвечивает темнеющее небо. В ее памяти мелькает заключенный в затейливую цветочную тюрьму сторож. Шуршащие ветви деревьев вторят предостережениям ее пожилых тетушек: ты потеряешься, тебя похитят, тебя изнасилуют, тебя убьют.

Но тут заросли гуав расступаются, и им открывается тропа. К облегчению Йоланды, машина по-прежнему на обочине. Она с удовольствием разгибает спину. Хосе кладет свою ношу на землю и выпрямляется в полный рост. Йоланда поднимает взгляд к небу. Солнце висит низко на западном горизонте.

– Остальные, наверное, пошли собирать хворост, – замечает мальчик.

Йоланда смотрит на часы: уже минуло шесть. Такими темпами ей ни за что не успеть на северное побережье до темноты. Она поторапливает Хосе к машине, рядом с которой на обочине лежит груда оставленных другими мальчиками гуав. Этакой кучи на всю жизнь хватит даже самому жадному островному santo!

Они быстро набивают фруктами багажник и забираются в «датсун», но, не проехав и метра, машина с ужасным толчком дергается вперед. Йоланда закатывает глаза, кладет голову на руль и смотрит на Хосе. Тот оглядывает салон автомобиля, пытаясь понять, что случилось. Разумеется, этот ребенок тоже не умеет менять спущенное колесо.

Солнце вот-вот сядет, и сразу же спустится ночь: в отличие от Штатов, сумерки здесь мимолетны. Она объясняет Хосе, что у них спустило шину и придется вернуться к большому дому. Кто бы ни ухаживал за коричневым «мерседесом», он наверняка умеет менять колеса.

– С вашего разрешения… – вызывается Хосе. Донья может просто подождать в машине, а он вмиг вернется с кем-нибудь из дома Миранда.

Миранда, Миранда… Йоланда наклоняется, достает из бардачка тетушкин список – и, само собой, в нем оказываются тетя Марина и дядя Алехандро Миранда Альтос де Альтамира. В записке поясняется, что это тот самый дядя Алехандро, «который держал английских верховых лошадей и научил вас, четырех девочек, ездить верхом».

– Ладно, – говорит она мальчику. – Вот что я тебе скажу. – Она показывает на свои часы. – Если вернешься к тому времени, как эта стрелка будет здесь, я дам тебе… – она поднимает палец, – один доллар.

У мальчика отвисает челюсть. Он выскакивает из машины со своей стороны и бегом пускается к дому Миранда. Йоланда тоже вылезает из «датсуна» и быстро шагает за ним, пока мальчик не исчезает за одним из поворотов.

Со стороны тропки, пересекающей рощу на противоположной стороне дороги, доносятся шорох раздвигаемых ветвей и хруст прутьев под ногами. Из-за деревьев появляются двое мужчин, один невысокий и смуглый, а другой – стройный и светлокожий. На них оборванная, запятнанная рабочая одежда с кругами пота; у них осунувшиеся лица. С ремней свисают мачете.

Но при взгляде на нее их лица резко оживляются. Потом они смотрят на машину за ее спиной. Смуглый незнакомец заговаривает первым.