Хуэй Юк – Пост-Европа (страница 1)

Юк Хуэй

Пост-Европа

Посвящается Мияко

В своей общей концепции автобиографический анамнез предполагает идентификацию. И уж точно не идентичность. Нет, идентичность никогда не дана, не воспринята, не обретена; есть лишь нескончаемый и бесконечно фантазматичный процесс идентификации.

Text Copyright © 2024 Yuk Hui

© ООО «Ад Маргинем Пресс», 2025

Предисловие к русскому изданию

Я очень рад, что эта книга будет доступна российскому читателю. Для меня это особенно важно, поскольку, на мой взгляд, Россия играет важную роль в размышлениях о постъевропейской мысли, разработке которой и посвящена эта книга. Префикс «пост-», часто встречавшийся на протяжении прошлого столетия в терминах вроде «постмодерн», «постсоветский» и тому подобных, действительно интригует. Что на самом деле означает это «пост-»? Задержку, разрыв? Что следует за этим разрывом? Возможно, читатель ожидает более определенного ответа.

Хотя термин «пост-Европа» я позаимствовал у Яна Паточки, в моей интерпретации «пост-» означает приглашение к философствованию в новых условиях. Традиционно философия понимается как поиск универсального, но важно уточнить: это поиск универсального в конкретных условиях. Эти условия включают не только социально-политический контекст, но и, что более важно, историко-эпистемологический – поскольку их влияние становится явным лишь тогда, когда та или иная политическая сила прекратит свое существование.

Европеизация, а затем и американизация – процесс, длившийся веками и принесший как множество достижений, так и множество катастроф. Именно он сделал возможным то, что мы сегодня называем планетаризацией (ранее – глобализацией, а еще раньше – колонизацией), задав всем народам Земли программу «модернизации», или «вестернизации». Моя цель – не демонизировать этот исторический процесс, ведь такая демонизация была бы чем угодно, но только не философией, а исследовать его границы (чем занимались многие мыслители начиная с XIX века), а также поставить вопрос: каковы альтернативы? В чем может состоять задача мышления в этом контексте?

К этому вопросу обращались как европейские, так и азиатские мыслители. Я считаю, что он созвучен вызовам, на которые пытались ответить интеллектуальные течения в России на разных этапах ее истории – от славянофильства до евразийства. Я также убежден, что подобные проекты будут возникать и в будущем, принимая новые формы, особенно с учетом нынешних геополитических потрясений. На Дальнем Востоке одна из самых значимых интеллектуальных дискуссий о преодолении модерна развернулась в Японии накануне Второй мировой войны. Это движение, инициированное философами Киотской школы, к сожалению, обернулось разочарованием, повторив в этом смысле судьбу своего предшественника, Мартина Хайдеггера.

По всей видимости, история повторяется, и сегодня мы оказались в схожей ситуации. Каков будет ответ философии на нынешнее планетарное состояние? Именно этот вопрос лежит в основе небольшой книги, которую вы держите в руках, и как раз этот вызов она принимает. «Пост-Европа» не предлагает окончательного решения, а скорее пытается подступиться к проблеме с позиции конкретного опыта и конкретного органа – языка. Она открывается сценой, где Ниситани Кэйдзи впервые за долгое время пробует на вкус рис во Фрайбурге, а завершается рассказом о том, как Ханна Арендт осваивает английский язык в Нью-Йорке. Главным образом на этих страницах я стремлюсь изложить свое видение проблемы и предложить ответ через теорию индивидуации, направленную на преодоление оппозиций между logos и technē, Востоком и Западом, домом и бездомностью. Более того, в этой книге я призываю к созданию новой модели индивидуации – модели, выходящей за рамки консюмеризма и неолиберализма, – а также к индивидуации мышления, которое не замыкается в националистической философии, а ориентируется на планетарное будущее.

Юк Хуэй

Осень 2024 года

Роттердам/Гонконг

Предисловие

Эта работа продолжает проводить линии, намеченные в «Вопросе о технике в Китае»[1] и связанные с вопросом о возвращении домой, а точнее – с проблемой бездомности (Heimatlosigkeit), которая является следствием модернизации и планетаризации. Спустя семь лет после выхода той книги мир изменился до неузнаваемости. Три года пандемии лишь ускорили геополитические сдвиги, которые, похоже, ввергают планету в хаос, будь то неизбежные войны или климатический коллапс. Сегодня мы сильнее, чем когда-либо, ощущаем становление-бездомными, но, как ни парадоксально, эта бездомность в то же время порождает желание быть дома, о чем свидетельствуют консервативные и неореакционные движения последних лет. Летом 2016 года наш покойный друг Дэмиан Вил, редактируя «Вопрос о технике в Китае», заинтересовался, не следую ли я в своей попытке реконструировать китайское технологическое мышление тем же путем, что и Хайдеггер, и не впадаю ли я в то же умозрительное заблуждение, жертвой которого стал он. Как я подытожил в той книге, отчасти в ответ на опасения Дэмиана, здесь есть трудность, связанная с дилеммой возвращения домой.

Семь лет спустя эта дилемма представляется мне всё более острой и тревожной на фоне нарастающих территориальных конфликтов и политики, провоцирующей расовые противоречия. Как может философия сегодня откликнуться на призыв к возвращению домой, который, по словам Новалиса, лежит в самой ее основе («философией движет тоска по дому»), но в то же время с начала XX века ставит ее под сомнение? Пытаясь ответить на вопрос о возвращении домой, я был вынужден столкнуться с самим собой, со своим собственным опытом постоянного странника и иммигранта: что означает Heimat, родина, для иммигранта вроде меня, которому вечно приходится адаптироваться к новой среде и учить новые языки? Я был вынужден сформулировать некоторые вещи, которые держал в уме, но не мог как следует артикулировать все эти годы. Таким образом, эту книгу можно рассматривать и как своего рода автобиографию, хотя «я» в ней как таковое отсутствует или же, если быть точным, растворяется в разных фигурах в разные моменты.

Название «Пост-Европа» – это отсылка к идее феноменолога Яна Паточки, который заметил, что после Второй мировой войны Европа перестала быть центрообразующей силой. Согласно Паточке, это эпохальное событие также стало моментом epochē в феноменологическом смысле: старое понятие Европы было приостановлено, и из этой приостановки могла возникнуть новая Европа. Пост-Европа может означать многое: Соединенные Штаты, которые в XIX веке уже считались новой Европой; саму Европу, какой она уже не является; или новую ситуацию в мире после европейского Просвещения. Подобно Хайдеггеру, Паточка искал исток новой Европы в Древней Греции, и особенно в учении Платона о душе – не признавая, однако, что на протяжении веков Европа определяла себя в противовес Азии. Когда сегодня мы говорим о пост-Европе, имеем ли мы в виду мир, в котором будет доминировать Азия, как нас убеждает определенного рода политическая пропаганда с Востока? Грош цена философии, превратившейся в эхо политической пропаганды, но, увы, много ли найдется философов, которые могут отказаться даже от малейшего соблазна стать государственным мыслителем?

Чем еще может стать европейская философия после постоянных призывов к деевропеизации и неоднократных заявлений о пост-Европе в последние десятилетия? Как философия может откликнуться на зов Другого Европы в нынешних условиях планетарности? Как этот Другой Европы может отреагировать на европейское наследие, не сводя всё к банальным упрекам в европоцентризме? Именно в свете этих вопросов настоящая «автобиография» разворачивается через несовместимость, воплощенную как в телесном опыте, так и в самом процессе мышления. Именно эта напряженность порождает здесь и процесс индивидуации в смысле Жильбера Симондона. Таким образом, я стремлюсь выяснить, как концепт индивидуации может быть выведен за пределы тех областей, в которых его применял Симондон, а позднее Бернар Стиглер. Индивидуация обусловлена напряжением или несовместимостью между элементами внутри системы. Возможно, именно в системе, где два вида мышления не могут быть непосредственно согласованы, мы могли бы переформулировать вопрос Хайдеггера «Что зовется мышлением?», заменив его на «Что зовется индивидуацией мышления?».

Две основные главы этой книги основаны на лекциях, которые я прочитал в Тайбэйском национальном университете искусств в декабре 2022 года по любезному приглашению его ректора, профессора Чэнь Кай-Хуана. Ранее, осенью 2019 года, профессор Чэнь приглашал меня и Бернара Стиглера в Тайбэй для серии мастер-классов, где мы помимо прочего обсуждали возможность создания лаборатории (в тогда еще строившемся новом корпусе университета), деятельность которой была бы посвящена технологиям и искусству. Это была наша последняя встреча с Бернаром, который является одной из двух ключевых фигур, рассматриваемых в первой главе. Вторая глава представляет собой ответ на постколониальные дискурсы об Азии и вопрос о будущем азиатской мысли. В этой же главе я объясняю, что имеется в виду под «индивидуацией мышления», обращаясь к фигурам Моу Цзунсаня и Нисиды Китаро – двух наиболее оригинальных азиатских мыслителей XX века.