Хуэй Юк – Фрагментация будущего (страница 4)

Блох был прав, но эмоций недостаточно. Реакционные модернисты также предложили кое-что содержательное. Они хотели преодолеть противопоставление Natur и Technik, а значит, примирить Technik и Kultur (Kultur противопоставлялась Zivilisation) во внутреннем пространстве (Innerlichkeit) европейской культуры. Именно поэтому после публикации «Заката Европы» (1922) Шпенглер написал книгу «Человек и техника: к философии жизни» («Der Mensch und die Technik. Beitrag zu einer Philosophie des Lebens», 1931), чтобы утвердить свои протехнологические позиции[27]. Сегодня мы наблюдаем, как техника вновь предлагает нам футуристический взгляд на технологическую сингулярность как решение любого политического вопроса, с тем отличием, что акцент уже не ставится на Innerlichkeit. Тиль – венчурный капиталист, финансировавший крупные технологические компании, такие как Facebook*[28], Google и PayPal. В книге «От нуля к единице» он пишет, что техника означает комплементарность и «сильный ИИ – как космический лотерейный билет: если выиграем, получим утопию; если проиграем, Skynet вытеснит нас из существования». Молдбаг – разработчик операционной системы Urbit, построенной на либертарианских принципах. Ник Ланд интересуется технологической сингулярностью и «интеллектуальным взрывом» 1990-х годов. Как и другие неореакционеры, например Элиезер Юдковский, известный исследователь искусственного интеллекта, Ланд также восхвалял биткоин. С точки зрения Тиля, Запад может оправиться от демократии только путем агрессивного технологического вмешательства. Акселерационизм Ланда – самый утонченный вариант акселерационизма, значительно более философский, чем его левая разновидность, основанная на весьма поверхностном понимании техники. Однако его трансгуманистическая позиция – лишь еще один вид «универсализма», тот, в котором вся культурная относительность подчиняется интеллектуальной кибернетической машине, производящей «мелтдаун», расплавление – абсолютную детерриториализацию и интеллектуальный взрыв, захватывающий творческую силу интеллектуальной интуиции в кантовском смысле. Ланд стремится к ремифологизации мира через лавкрафтовский причудливый реализм. «Бесконечное [которое] заканчивается в самом себе» – эта поэтическая фраза из его художественного произведения «Фил-Унду» («Phyl-Undhu») указывает на идеалистический рекурсивный генезис.

Конкуренция за реализацию технологической сингулярности стала основным полем битвы, и еще никогда угроза войны не была столь неотвратимой. Тиль однажды написал, что «конкуренция – для неудачников», ведь именно монополия способна «производить в таком количестве и по такой цене, чтобы максимизировать прибыль»[29]. Ирония в том, что поддерживаемая Тилем деполитизация ведет как раз к такому нежелательному исходу. Мы должны избежать этой войны любой ценой. Это не означает, что нужно полностью отринуть возможность существования сверхинтеллекта. Но мы должны сопротивляться капитуляции перед судьбой, предопределенной технологическим развитием. Нам нужно срочно создать образ нового мирового порядка и использовать предоставленные расплавлением возможности, чтобы выработать стратегии, противостоящие неумолимой деполитизации и пролетаризации, движимым трансгуманистической фантазией о сверхинтеллекте.

Расплавление не обязательно означает конец света. Его также можно рассматривать как переломный политический и философский момент, когда становится возможной перестройка как в глобальном, так и в локальном масштабе, ведь новые технологии растворяют старые структуры. Выражаясь словами Бернара Стиглера, наш исторический момент можно охарактеризовать как «цифровое эпохе́», в которой старые институциональные формы поставлены на паузу – не только концептуально, но и материально. Например, Финляндия рассматривает возможность использовать новые цифровые технологии, чтобы отказаться от традиционного преподавания отдельных предметов и создать учебную программу, предполагающую более активное взаимодействие между учителями. Настал момент, когда могут возникнуть новые формы образовательных институций, когда может быть осуществлено «обнищание» (в смысле Агамбена), которое разрушит синхронизацию, служившую до сих пор лишь интересам глобализации. Это обнищание может привести к появлению эпистем, отклоняющихся от гегемонической синхронизации, присущей технологической сингулярности. Открывается возможность разработать новое мышление и новые конституции, выходящие за рамки сегодняшних дискуссий, сосредоточенных на всеобщем базовом доходе и беспилотных такси. Мы не должны ждать, пока технократы внедрят это мышление посредством пространных докладов «Собора».

Позвольте в заключение вернуться к Просвещению и его мировому процессу. Как утверждал Кондорсе, философия имеет ключевое значение для революций, поскольку одним махом меняет основные принципы политики, общества, морали, образования, религии, международных отношений и законодательства[30]. Такое понимание философии должно быть обращено к вопросу о мышлении в новой мировой истории. Возможно, нам следует возложить на мышление задачу, противоположную той, что была отведена ему философией Просвещения: фрагментировать мир согласно различиям, а не универсализировать путем отождествления; создавать отождествление через различия, а не выводить различия из тождественного. В перспективе возможного расплавления мира должно возникнуть новое мышление о мировой истории.

Космотехника как космополитика

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.