Хуан Гомес-Хурадо – Тайный агент Господа (страница 46)

Фаулер и Паола согласно кивнули. Направлять Альберта в его поисках взялся Фаулер.

— Вот оно. Мы на месте.

— Ищи пресс-службу, Альберт.

— Готово.

— Смотри аккредитации.

Менее чем в четырех километрах, в подвальном помещении служб Ватикана, подал сигнал тревоги сервер безопасности, прозванный Archangele — Архангел. Соответствующий сервис обнаружил проникновение в систему. Немедленно активировалась программа слежения. Первый компьютер запустил, в свою очередь, вторую машину, именовавшуюся Sancte Michael — св. Михаил[81]. Это были два суперкомпьютера «Крей», способные осуществлять миллиард операций в секунду, стоившие более двухсот тысяч евро каждый. И оба задействовали все вычислительные узлы до последнего, чтобы установить взломщика.

На главном мониторе открылось окошко с предупреждением. Альберт сжал губы.

— Проклятие, вот они! У нас меньше минуты. По аккредитациям нет ничего.

Паола напряглась, увидев, как начали гаснуть красные точки на карте мира. Всего флажков было несколько сотен, но их количество уменьшалось с пугающей скоростью.

— Ищи прессу.

— Мать твою, ничего! Сорок секунд…

— Средства связи? — подбросила идею Паола.

— Сейчас. Есть папка. Тридцать секунд.

На экране появился длинный список. База данных.

— Черт, тут больше трех тысяч элементов!..

— Отсортируй по национальности и выбери Испанию.

— Есть! Двадцать секунд…

— Дьявол, нет фотографий… Сколько набралось фамилий?

— Больше пятидесяти. Пятнадцать…

На карте мира оставалось едва ли три десятка красных точек. Все взволнованно подались вперед.

— Исключи мужчин и сгруппируй женщин по возрасту.

— Готово. Десять секунд.

— Давай сначала самых молодых.

Паола с силой стиснула кулаки. Альберт снял одну руку с клавиатуры и положил указательный палец на пожарную кнопку. Пот крупными каплями тек по его лбу, пока он свободной рукой набирал строку поиска.

— Вот! Наконец-то! Пять секунд, Энтони!

Фаулер и Диканти судорожно впились глазами в имена, высветившиеся на мониторе, стараясь запомнить их. Они не успели дочитать до конца. Альберт нажал кнопку, и экран, как и весь дом, погрузились в кромешную темноту.

— Альберт, — подал голос в густом сумраке Фаулер.

— Да, Энтони?

— У тебя случайно не найдется свечек?

— Тебе следовало бы знать, что я не пользуюсь аналоговыми системами, Энтони.

Гостиница «Рафаэль»

Ларго Фебо, 2

Андреа Отеро была до смерти напугана.

«Напугана? Черта с два, я в штаны напустила со страху».

Добравшись до отеля, она первым делом купила в вестибюле три пачки сигарет. Табак из первой пачки был благословением. Теперь, когда она приступила ко второй, реальность начинала обретать более-менее твердые очертания. Она чувствовала легкое убаюкивающее головокружение, будто ее слабо покачивало на волнах.

Андреа сидела на полу у себя в номере, прислонившись спиной к стене, обняв колени, и курила одну сигарету за другой, не в силах остановиться. В противоположном конце комнаты лежал портативный компьютер, полностью выключенный.

Учитывая обстоятельства, она действовала правильно. После первых сорока секунд фильма Виктора Кароского (если это, конечно, его настоящее имя) ее нещадно затошнило. А она обычно не шла наперекор своим потребностям, поэтому метнулась к ближайшей урне (на полной скорости и зажимая рот рукой, что верно, то верно) и освободилась от спагетти, съеденных на обед, круассана — на завтрак и чего-то еще, чего она точно не помнила, но, очевидно, вчерашнего ужина. По ходу дела она ненадолго задалась вопросом, не является ли святотатством блевать в урну Ватикана, и пришла к заключению, что нет.

Когда мир перед глазами перестал кружиться, журналистка вернулась к дверям зала прессы, пребывая в уверенности, что наделала слишком много шума и ее наверняка кто-нибудь услышал: вот-вот из-за угла выскочит парочка швейцарских гвардейцев, чтобы задержать ее за нарушение тайны переписки. Нет? А за каким чертом ее дернуло вскрывать чужой конверт, не говоря о том, что остальные девять тоже были адресованы не ей?

«Ну, видите ли, сеньор офицер, я подумала, что там могла находиться бомба, и без колебаний решила принять удар на себя. Не волнуйтесь, я подожду здесь, пока вы сбегаете за орденом…»

Выглядела сказочка малоправдоподобно. Откровенно говоря, совершенно неправдоподобно. Но испанке не понадобилось изобретать новую легенду, поскольку никто так и не появился. По этой причине Андреа спокойно собрала свои вещи и, оглядываясь по сторонам, покинула Ватикан, кокетливо улыбнувшись швейцарским гвардейцам, стоявшим в карауле у арки Колоколов (через тот вход пропускали аккредитованных журналистов), и пересекла площадь Святого Петра, почти безлюдную — впервые за много дней. Взгляды гвардейцев перестали жечь ей спину, лишь когда она вышла из такси у подъезда гостиницы. В то, что за ней никто не гонится, она поверила лишь получасом позднее.

В самом деле, очень надо за ней следить! И кому придет в голову ее подозревать? На пьяцца Навона Андреа выбросила в урну девять конвертов. Их она даже не стала вскрывать. Отеро не хотелось, чтобы ее взяли с поличным. Затем она поднялась прямехонько в свой номер, задержавшись на секунду у табачного прилавка.

Почувствовав себя наконец в безопасности (а произошло это после того, как она в поисках подслушивающих устройств в третий раз выпотрошила вазу с сухими цветами, украшавшую номер), Андреа снова запустила диск.

С первого захода она вытерпела минуту, со второго — посмотрела почти весь фильм, с третьего — осилила его до конца. Правда, пришлось бежать в ванную, где ее вырвало стаканом воды, выпитым в номере, и желчью. На четвертый раз к Андреа вернулась способность соображать; во всяком случае, она осознала, что весь этот ужас — реальность, а не подделка или мифическая пленка вроде «Ведьмы из Блэр: экзамен с того света». Как уже говорилось, Андреа была умна, что одновременно являлось и ее достоинством, и недостатком. Великолепно развитая интуиция с самого начала подсказывала ей, что на видео снята документальная хроника убийств. Другой журналист скорее всего не придал бы большого значения записи, приняв ее за фальшивку. Но Андреа в течение нескольких дней тщетно разыскивала кардинала Робайру и подозревала, что среди выборщиков не хватает еще одного «пурпуроносца». Упоминание имени Робайры расставило все по своим местам. Оно положило конец сомнениям столь же грубо и бесповоротно, как непристойная хмельная выходка — благочинному пятичасовому чаепитию в Букингемском дворце.

Андреа посмотрела запись в пятый раз, чтобы привыкнуть к кровавому зрелищу, и в шестой, чтобы сделать заметки — она начеркала в блокноте пару несвязных строчек. Потом она выключила компьютер, уселась как можно дальше от него (такое место нашлось между письменным столом и кондиционером) и предалась табачной вакханалии.

«Да, крайне неудачный момент для борьбы с курением».

Жуткие кадры фильма преследовали ее, словно ночной кошмар. Первое впечатление (она испытывала глубочайшее отвращение и неприятное чувство, что вымаралась с головы до ног) оказалось настолько сильным, что молодая женщина на несколько часов впала в оцепенение. Когда столбняк прошел и факты немного улеглись в голове, она начала серьезно размышлять о том, какая информация на самом деле попала ей в руки. Андреа достала тетрадь и записала три тезиса, которые должны были стать ключевыми в ее репортаже:

1. Убийца-сатанист расправляется с кардиналами католической церкви.

2. Католическая церковь, возможно, при содействии итальянской Polizia, скрывает от нас этот факт.

3. По воле случая конклав, где убитые кардиналы, как предполагалось, могли оказаться в центре внимания, откроется через девять дней.

Андреа зачеркнула «девять» и написала «восемь». Уже наступила суббота.

Она обязана написать большой репортаж. Обстоятельный, на три страницы, с аншлагами, выборками, комментариями и заголовком на первой полосе. Она не могла предварительно послать в газету ни одного кадра видеозаписи, потому что тогда у нее уведут сенсацию из-под носа, не успеет она и глазом моргнуть. Редактор сдернет с больничной койки Палому, чтобы придать статье должный вес. Ей же в лучшем случае разрешат подписать один из комментариев. Но если Андреа отправит в газету полностью написанный и отмакетированный материал, готовый к печати, тогда даже сам редактор не посмеет снять ее подпись! Нет, поскольку в этом случае Андреа достаточно всего лишь послать текст статьи с фотографиями в две конкурирующие ежедневные газеты, «Насьон» и «Алфабето». И прощай эксклюзив и, между прочим, работа главного редактора тоже.

«Как поговаривает мой братец Мигель Анхель, дала бы всем, не было б проблем».

Неподобающая аналогия для благовоспитанной девушки вроде Андреа Отеро, но кто решил, что она была благовоспитанной. Приличным девушкам не полагается воровать корреспонденцию, как она это сделала, но черта с два она раскаивалась в своем поступке. Она уже воображала себя автором бестселлера «Я разоблачила убийцу кардиналов». Тираж в сотни тысяч экземпляров с ее фамилией и фотографией на обложке, интервью по всему миру, конференции. Несомненно, дерзкая кража того стоила.

«Хотя, конечно, надо знать, у кого воровать. Порой это весьма опасно».