Хуан Гомес-Хурадо – Легенда о воре (ЛП) (страница 9)

— Клара, — позвала Каталина, выглянув в коридор.

Девушка вошла в комнату, держа руки за спиной, как ее научила мать. Даже при нечетком свете свечей Каталина прочитала на лице дочери беспокойство. Для рабов болезнь хозяина была временем ужасающей неопределенности. При смерти хозяина они оказывались полностью под властью его воли, изложенной в завещании, и в редких случаях с рабом поступали снисходительно. Многих продавали для расплаты с долгами или распределения наследства между потомками. Перемены редко бывали к лучшему, и лишь в немногих случаях семьям удавалось остаться вместе. Поэтому Каталина не была готова позволить Варгасу умереть той ночью без боя.

Она сглотнула, прежде чем заговорить. Чтобы отправить дочь на улицу посреди ночи, ей потребовалась вся силы воли. Но она не могла доверить это задание никому другому из прислуги.

— Нужно сходить за лекарем Монардесом, — сказал она тихо. — Это на Змеиной улице, рядом с монастырем клариссинок. Он — одинокий старик, малость не в себе, но, говорят, лучший лекарь во всем городе.

Девушка внимательно слушала указания матери. Ей было страшно, конечно, но она была храброй. Она сможет привести лекаря.

— Дон Франсиско не хочет видеть шарлатанов, — прервал их возмущенный голос, доносившийся сзади.

Экономка обернулась к двери. Один из слуг преградил выход. Он был одним из старейших в доме, поэтому его мнение имело большой вес. Каталина управляла слугами Варгаса, но положение рабыни ослабляло ее позицию. Слуги, мечтавшие о ее должности, пользовались малейшей возможностью, чтобы подорвать ее авторитет, но при этом не решались сказать что-либо хозяину дома, который внушал всем животный страх. Экономка знала, что Варгас наслаждается этой ситуацией, о которой отлично знает, и даже поощряет ее, как способ осуществлять собственный контроль над прислугой. Но это было не лучшее время для бессмысленных интриг.

— Дон Франсиско попросил меня об этом перед обмороком. Предпочтете подождать, пока он очнется или умрет?

— Хозяин не позволил бы этого, — сказал тот, при этом в его голосе послышалось колебание. — А тем более, чтобы ее отправили в такое время.

— Хотите пойти вместо нее?

Слуга отошел, напуганный предложением рабыни, и исчез из комнаты.

— Сейчас же ступай, Клара, — сказала Каталина дочери. — И без Монардеса не возвращайся.

Набросив на плечи грубый серый плащ, Клара вышла через ворота особняка навстречу ночи. Щупальцы медно-красного тумана скользили меж булыжников, едва различимых при скудном свете огней из богатых домов. Несмотря на темноту, Клара не взяла с собой фонарь, чтобы лучше найти дорогу, ибо слишком хорошо знала, что в подъездах и темных переулках молодую одинокую девушку подстерегали серьезные опасности. С фонарем в руке она лишь привлекла бы к себе внимание.

Ей было всего пятнадцать, но она знала характер этих опасностей, поэтому спрятала лицо под капюшоном и поручила своей памяти распознавать дома и улицы. Каждые несколько минут она сталкивалась с группой пьянчуг, повозкой или даже священником в сопровождении служки. Священник был одет в белое, а служка нес свечу, так что Кларе представилось, что он шел причащать умирающего. Если Монардес не поможет ее хозяину, то совсем скоро ей, может быть, тоже придется идти за священником.

Она услышала за спиной шум, и тут же ей послышались шаги позади. С прыгающим в груди сердцем она укрылась у стены в поисках темного угла. Несколько минут она ждала, но безрезультатно: никто не появился, а звук шагов не повторился. Она почувствовала соблазн вернуться в особняк Варгаса, но не хотела дать слугам повод для насмешек.

Набравшись смелости, она решила продолжить путь по узкому проулку. Путь на площадь Святого Франциска был прегражден лежащим телом, возможно, нищего, который уснул прямо там, или какого-нибудь болвана, который слишком много выпил. Судя по кислому запаху мочи и рвоты, это был нищий. Клара не могла ни разглядеть его одежду, ни удостовериться, что он еще дышит. Фонари на площади и луна, показавшаяся над крышами домов, позволили ей разглядеть грязную руку и босую ногу. Расхрабрившись, она перепрыгнула через тело и вышла на площадь.

Она пересекла пустынную площадь с низко опущенной головой, остро ощущая опасность, теперь, когда не могла прибегнуть к защите домов. С противоположной стороны на площадь вышла группа стражников, и Клара прибавила шагу, чтобы не столкнуться с ними. Эти вооруженные люди, которым король вверил защиту Севильи, представляли для Клары такую же опасность, что и мимолетные тени, которые она видела по обеим сторонам дороги. Даже большую, так как их число и положение обеспечивали им безнаказанность в случае обвинений со стороны рабыни.

Наконец, она оказалась на Змеиной улице. Неподалеку находился монастырь клариссинок, а прямо рядом с ним стоял маленький домик с садом. На дверном косяке кто-то вырезал фигуру змеи, обвившейся вокруг палки, и Клара поняла, что она на месте.

Она несколько раз ударила дверным молотком, но безрезультатно. Тогда она приложила ухо к двери, однако внутри дома стояла тишина. Она снова стала стучать изо всех сил, как вдруг молоток выскользнул из ее рук. Кто-то приоткрыл дверь.

— Что вам надо в такое время? — спросил сонный голос.

Девушка попыталась разглядеть говорившего, но внутри было темно.

— Мой хозяин послал за вами. У него сильные боли в ноге, он несколько раз падал в обморок.

— Ты принесла деньги?

Клара покачала головой.

— Ты будишь лекаря среди ночи, не взяв с собой полный кошель? — голос стал жестким и сердитым. — Должно быть, у твоего хозяина совсем нет мозгов.

— Мой хозяин — дон Франсиско де Варгас, — сказала Клара, пытаясь придать голосу решительности.

Внутри на несколько мгновений замолчали. Затем дверь еще немного приоткрылась, так, чтобы девушка смогла войти. Поборов страх, Клара нырнула в темноту дома. Стук за спиной показал, что дверь снова закрылась.

— Так значит, дон Франсиско послал за лекарем, — задумчиво протянул голос в темноте. — Должно быть, он действительно в отчаянии.

Клара почувствовала движение вокруг себя, хотя не могла определить, что именно происходило. Наконец, несколько искр озарили мрак и зажглась свеча, осветив огромную комнату, в центре которой господствовал большой стол. Он был покрыт пузырьками и чашками, тарелками и ступками, банками и прочей утварью, которую Клара никогда раньше не видела.

Свечу держал худой седовласый человек, с прямым носом и острой бородкой. На нем были лишь колпак и ночная рубашка. Белые и костлявые ноги торчали из-под нее, как две палочки.

— Говорят, твой хозяин никогда не обращался к лекарям. Никогда, после того, что случилось с его покойной супругой.

— Он и сейчас этого не делал, сеньор. Он потерял сознание.

Тень подозрения мелькнула в глазах лекаря, когда он это услышал.

— Может, это ловушка? Кто сопровождал тебя сюда?

— Никто, сеньор.

— Что случилось с твоим хозяином?

— У него лихорадка и ужасно болит нога.

Монардес подошел к двери и открыл в ней узкую смотровую щель. Некоторое время он вглядывался через нее, а потом повернулся обратно. Теперь он казался более спокойным.

— Одна, посреди ночи, без согласия хозяина… ты и правда должна быть особенной, — он подошел к девушке и поднял свечу. — Открой лицо, я хочу получше тебя рассмотреть.

Девушка откинула капюшон. Лекарь не смог сдержать восклицания при виде удивительной красоты девушки, подчеркнутой густыми и черными как смоль волосами. Потом он еще чуть-чуть приблизился и внимательно изучил ее лицо.

— Губы толстые, но красивой формы, миндалевидные глаза, бронзовая кожа… Ты индианка, карибка.

Клара, удивленная этим пристальным взглядом, ограничилась кивком.

— У тебя очень мягкие черты. Отец — испанец?

— Я его не знаю, сеньор, — ответила Клара с ноткой стыда в голосе. Было вполне в порядке вещей, когда рабыня беременела, хотя личность отца редко выплывала наружу. Им мог оказаться другой раб, слуга или сам хозяин. Каталина никогда не говорила Кларе об отце, сколько бы та ни просила в детстве.

Монардес осторожно взял ее за подбородок в поисках клейма рабыни, которое обычно выжигали на голове. Однако прекрасная кожа Клары не подверглась этой пытке. Девушка задрала рукав, чтобы показать обхватывающий кисть железный браслет с именем Варгаса.

— Я думал, что карибы больше не становятся рабами.

— Мою мать забрали в качестве военного трофея, — объяснила Клара, с каждым словом становясь всё беспокойнее.

Лекарь убрал руку от лица девушки. Кожа сохранила воспоминание о холодном прикосновении тонких пальцев, но Клара устояла перед искушением почесать это место.

— И ты родилась здесь.

— Да, сеньор.

Монардес небрежно кивнул и отвел взгляд, словно прояснил загадку и потерял к ней интерес. В Испании и правда было очень мало рабов из Индий. Когда Колумб открыл Новый Свет, он так красочно описал королеве Изабелле его народы, что те были признаны подданными короны. Таким образом, испанцы не могли обращать в рабство индейцев, да и не собирались этого делать. Все полагали, что они плохие и ленивые работники, которые едва ли способны справиться с порученной задачей. Именно эта точка зрения способствовала созданию процветающего рынка рабов-негров, эта жестокая торговля брала начало у африканских берегов и перевозила живой товар на другую сторону океана, чтобы там они трудились на рудниках и плантациях.