Хуан Гомес-Хурадо – Легенда о воре (ЛП) (страница 25)

Ни один из них, ни те, кто был после, не вызывал у Варгаса чувство вины или стыда. Угрызения совести остались в том дне, когда он в последний раз попросил брата поиграть в конкистадоров, из-за чего мальчик и залез на бочки. Франсиско де Варгас сожалел также о том, что не смог устроить охоту на герцога де Осорио. Тот умер в своей постели, окруженный священниками и плакальщицами, гораздо раньше того времени, когда мальчик, которого он хотел купить своим мешочком с золотом, достаточно подрос, чтобы встретиться с ним лицом к лицу.

Варгас поднял руки и разочарованно застонал. Они всё еще были сильны и способны держать шпагу, но на них уже проступили синие вены, а кожа стала дряблой на сгибах. С тех пор как у него начались приступы, каждый раз он становился всё беспокойнее и не мог заснуть. Впервые он почувствовал, что кое-что в жизни может ускользнуть из-под его контроля, и краем глаза уже видел смерть.

Варгас поднялся и взялся за кочергу и меха, с помощью которых раздул угли. Несгоревшее полено занялось, выбросив оранжевое пламя, Варгас с горечью на него взирал.

Пока пламя не погасло, комнату наполнили грозные тени его воспоминаний, тех лет, что прошли с тех пор как лошадь размозжила голову его брата. Он по-прежнему считал неудачей, что не получил герцогство, хотя достиг многого, гораздо большего, чем позволяло его положение. Он построил торговую империю, охватывающую девять стран, женился на прекрасной и мечтательной женщине, которую так и не научился понимать. С ней он прожил двадцать лет и стал отцом уже взрослого, но довольно тусклого сына, с которым говорил в жизни всего пару десятков раз; теперь тот предпочитал учиться за пределами Испании, уткнув нос в книги, лишь бы не сталкиваться с отцом, никогда не выказывавшим к нему нежных чувств.

"И когда у него кончаются деньги, он бежит ко мне каждый раз, как услышит о моем приезде, на этих своих тощих ногах, похожих на палки. Я хотел сделать его сильным, а получился плакса и маменькин сынок".

Он спрашивал себя, подозревает ли сын о том, что на самом деле случилось с его матерью. Вполне возможно, он ведь вечно цеплялся за ее юбки. Она всегда использовала сына в качестве предлога, с самого его рождения, чтобы отказаться спать с мужем в одной постели, не сопровождать его в деловых поездках в Индии и Фландрию, чтобы отравить ему жизнь. Варгас женился на ней, потому что она была дочерью идальго, и с этим браком он и сам получил каплю дворянства, став из просто Франсиско Варгаса известным купцом, доном Франсиско де Варгасом.

"Проклятая бессердечная шлюха. После всего, что я для нее сделал".

Варгас по-своему любил Люсинду. По крайней мере так, как он понимал любовь: дарил подарки и оказывал знаки внимания, но никогда по-настоящему с ней не разговаривал и не открыл ей сердце, потому что ему нечего было ей предложить. Когда она поняла, что за человек ее муж, Люсинда стала отдаляться от него, не давала ему к себе прикоснуться. Он стал искать утешения с другими женщинами. Поначалу Люсинда молча терпела это унижение, как диктовало ей ханжеское севильское общество. Лишь когда он завел связь с рабыней, жена больше не могла молчать. Сначала она сделала завуалированные намеки женам других торговцев, потом призналась священнику, который пожурил Варгаса за его поведение. Тот, больше всего ненавидящий быть предметом сплетен, принял радикальное решение.

С тех пор прошло уже тринадцать лет, но он помнил все подробности. Как сделал вид, что уезжает из города по делам. Как нашел беспринципного лекаря, чтобы занялся этим делом за соответствующее количество эскудо, тех денег он так никогда и не получил, потому что жестокая месть лекарю составляла часть изначального плана. Не имело смысла посвящать капитана де Гроота во все детали. Этот человек был кровожаден по натуре, его варварство покрывал лишь тонкий налет цивилизации, который его хозяин мог смахнуть лишь парой слов.

Все вокруг знали, кто приказал выпустить кровь из некомпетентного лекаря, по вине которого умерла жена Варгаса. Мутная репутация купца после этого случая стала еще более зловещей, торговля процветала. Больше не стало никаких подмоченных бочек с корицей, никаких невольничьих судов с заболевшим грузом, никаких партий недобродившего вина. После этого случая никто не осмеливался с Варгасом на грязные трюки.

А мальчик оказался в руках нянек и наставников, державших его подальше от взоров отца, пока он не подрос достаточно, чтобы отправиться на учебу во Францию. Варгас так и не понял всю иронию: он причинил сыну именно то, за что Луис презирал их отца.

Он ощутил поток холодного воздуха. Пламя на несколько мгновений задрожало и погасло. Купец разочарованно выдохнул, подумав о том, что его состояние поглотило море и налоги. Ни король, ни природа не боялись мести Варгаса, вот он и оказался на перепутье. Теперь всё зависело от того плана, который он составил вместе с Мальфини. Если он сработает, и Варгас вернет нетронутым груз золота, его империя выживет, а он станет еще на шаг ближе к покупке герцогского титула. В противном случае через несколько месяцев его ждет банкротство и бесчестье. Он не сможет держать при себе де Гроота и головорезов, выполняющих для него грязную работу. А вокруг куча шакалов, прячутся в тени, готовые отплатить за те обиды, что нанес им Варгас, ожидая того, что произойдет, с собственными наемными убийцами на жаловании. Лишившись щита своего богатства, через несколько недель купец станет мертвецом.

Не в состоянии больше выносить холод, он встал и вернулся к ночному столику у кровати. Там стоял серебряный колокольчик. Когда Варгас поднял его, чтобы вызвать слуг, он тихо звякнул. Купец не успел позвонить, потому что в тот же миг дверь спальни со скрипом отворилась.

— Ты была снаружи, — сказал торговец, обернувшись к Каталине. Как и хозяин, экономка была в одной ночной рубашке.

— Слышала, как вы кричали, довольно долго, хозяин.

— И осталась за дверью, подслушивая. Ты опять за мной шпионила. Я уже говорил, что это должно прекратиться.

— Очень холодная ночь. Я разожгу вам огонь.

Варгас взял трость и опираясь на нее направился к креслу рядом с камином. Экономка ушла и вернулась с парой сухих поленьев. Через несколько минут огонь снова горел ярко и весело.

— Хотите позавтракать, хозяин?

— Нет, Каталина. Оставь меня.

Но рабыня не удалилась, оставшись стоять рядом со креслом Варгаса, опираясь рукой о спинку.

— Вы чем-то озабочены, хозяин. Я могу что-нибудь для вас сделать?

Варгас заметил перемену в голосе рабыни, но не обернулся. Рука Каталины упала со спинки кресла на плечо купца.

— Я могу разжечь и другой огонь, хозяин, — ее голос не был голосом рабыни, он звучал совсем по-другому. — Ты уже несколько месяцев об этом не просил.

Она медленно опустилась к груди Варгаса, лаская его живот, а потом пах, сначала через ночную сорочку, а затем под ней. Варгас закрыл глаза, ощущая, как пальцы рабыни сжимают его еще вялый, но чувствительный член, потихоньку начинающий отвечать на ласки. Он раздвинул колени, а Каталина прошептала ему что-то на ухо, вызвав дрожь удовольствия.

— Вы будете чувствовать себя лучше. И сможете поспать.

Дыхание обоих участилось, но в то же мгновение волосы рабыни соскользнули с плеча на лицо торговца. Почувствовав это, Варгас открыл глаза и увидел седые волосы Каталины. Он повернул голову, и морщины рабыни стали для его страсти ушатом холодной воды. Член тут же стал мягким и сморщенным, а все усилия женщины лишь причиняли боль.

— Оставь меня! — буркнул он, оттолкнув Каталину. Рабыня упала на пол и застонала. Поднявшись, она увидела в лице хозяина презрение. — И больше не смей меня трогать. Больше ты не доставляешь мне удовольствия, — добавил он, отворачиваясь.

— Не то что в былые времена, — ответила Каталина. Она остановилась на краю отбрасываемого из камина пятна света, ее дыхание превращалось в облачка пара. В этом углу комнаты было очень холодно.

— Ты превратилась в старуху. Такая ни одному мужчине не интересна!

— Предпочитаешь ее, Франсиско? С такими совершенным личиком и грудью? Это сделал ты! — она шагнула вперед, показав на уродливый шрам на щеке с буквой S и гвоздем.

Варгас взглянул на шрам. Он купил Каталину, женщину необыкновенной красоты, хотя и не столь молодую, двадцать лет назад. Он решил не узнавать, сколько ей лет, хотя наверняка было около сорока. В первую же ночь, когда Варгас завалился в ее постель, она боролось как тигрица, чтобы не позволить ему собой овладеть, но не преуспела в этой борьбе. Варгас вошел в нее, вдыхая запах горелой плоти, поскольку тем же утром ей поставили на лице отметину.

— Не знаю, о чем это ты.

— Ты вызываешь ее сюда каждое утро и каждый вечер.

— И никогда ничего ей не делал.

— Однажды тебе взбредет это в голову. Думаешь, я плохо тебя знаю? Она твоя дочь, Франсиско!

"И причина, по которой мне пришлось убить жену, сучка. Кто мог подумать, что ты забеременеешь, в таком-то возрасте?"

Варгас заерзал на стуле. Вот что в последние несколько месяцев беспокоило Каталину.

— Перед лицом Господа она мне не дочь, лишь незаконнорожденная метиска. Я позволил тебе оставить ее здесь, а не сдавать в приют, как поступил бы любой в моем положении. И сделал тебя экономкой.