Хуан Гомес-Хурадо – Красная королева (страница 53)

Джон и Антония смотрят, затаив дыхание. Им не видно, на какие буквы он указывает, и те несколько минут, которые требуются ему для ответа, тянутся невыносимо долго.

– Эн. Бэ. Кью. Все верно, папа? NBQ?

Мужчина сжимает руку дочери.

Джон и Антония смотрят друг на друга.

Всего лишь три буквы.

Но они могут все изменить.

Лишь когда они выходят из салона, поспешно поблагодарив девушку и ее отца за их огромные усилия, Антония говорит вслух:

– Он полицейский.

27

Три буквы

У Джона Гутьерреса еще остались друзья.

Не то чтобы много, но остались. Тот, что сейчас берет трубку, – его наваррский коллега, Чема Барандиаран, который живет в Мадриде уже черт знает сколько. Не меньше двадцати лет. Они учились вместе в академии в Авиле и с тех пор виделись несколько раз. На встречах однокурсников все вновь собираются в Авиле, разлетевшиеся темные ласточки[46]. Чема. Славный парень. Он, конечно, не очень хорошо отреагировал, когда Джон объявил о своей ориентации: они все-таки вместе принимали душ и о таких вещах следует сообщать заранее. Но все это уже в прошлом.

Чема – это ходячая энциклопедия. Настоящий знаток. Из тех, кто день и ночь корпит над книгами. При этом ни романы, ни стихи, ни прочая чепуха его не занимают. А занимает его история полиции. Чема работает в отделе кадров в Главном департаменте. Он знает много чего интересного.

И сейчас он рассказывает Джону.

Можно сказать, что все началось в 1937 году в Лиссабоне. В то утро, когда португальский премьер-министр и диктатор отправился на мессу в частную часовню одного друга. Террористы (не помню, какие именно) подложили бомбу в канализационный коллектор и активировали ее.

Ничего не вышло. Вся сила взрыва осталась в трубопроводах, под асфальтом, и в результате машина лишь слегка помялась. Но прецедент был создан.

Первое отделение Подземной полиции появилось в Мадриде в 1958 году. Тридцать семь военнослужащих. Их официальной задачей было предотвращать преступления, совершаемые под землей. Хищения силовых кабелей, водоочистного оборудования, проникновения в банки и ювелирные магазины через подземные ходы. Однако в действительности они в основном следили за тем, чтобы Генералиссимусу никто не подложил бомбу, как это случилось с Салазаром[47].

Диктаторы нередко уделяют таким деталям пристальное внимание.

Это было лишь вопросом времени: кто-нибудь неминуемо должен был попытаться подложить бомбу под землю, «с приходом радостного мира»[48]. Так и произошло пятнадцать лет спустя. 20 декабря 1973 года трое террористов (в итоге они стали участниками одной из самых кровожадных банд за всю новейшую историю) отправили Карреро Бланко на тот свет, убив заодно его шофера и находившегося в машине инспектора полиции, а также тяжело ранив четырехлетнюю девочку, которая потом на всю жизнь осталась инвалидом. Те три сукина сына заложили взрывчатку в туннель под улицей, где проезжала машина тогдашнего председателя правительства. Они оказались хитрее португальцев. Перед совершением теракта они тщательно изучили неудачное покушение на Салазара (террористы тоже уделяют деталям пристальное внимание). Они положили мешки с песком, чтобы взрывная волна пошла в правильном направлении и образовала провал восемь метров в диаметре на улице Клаудио Коэльо.

Автомобиль был заброшен на террасу иезуитской школы, в которой учились двести пятьдесят детей. Дети обычно выходили на террасу именно в этот час. Туда, куда приземлилась железная махина в тысяча восемьсот килограммов. Но по счастливой случайности ребятишек отпустили на каникулы за два дня до этого. А террористы об этом просто не подумали (о таких деталях они беспокоятся уже гораздо меньше). Небось повеселились: ха-ха, забавно получилось с Карреро Бланко, да?

Подземная полиция явно была не на высоте в то утро 1973 года, однако отдел продолжил расти и развиваться. Когда Испания стала демократической страной, угрозы в адрес политиков и других высокопоставленных лиц никуда не делись. Мадрид становился все более крупным городом, и было необходимо следить за тем, что происходит «ниже нулевой отметки», как говорят полицейские. С течением времени меры безопасности пришлось усилить. В 1996 году Национальная полиция создала внутри Подземной полиции новое подразделение. Подразделение NBQ. Эксперты по взрывчатке, а также по ядерным, биологическим и химическим угрозам. Поначалу в состав этого подразделения входили четверо мужчин.

– Четыре машины, – заключает Чема. – Лучшие из лучших.

Держу пари, я знаю, какую татуировку они сделали, когда было создано их подразделение, думает Джон.

– Ты знаешь, что с ними стало? С этой четверкой?

Чема отвечает не сразу. Джону кажется, что он слышит, как тот стучит по клавиатуре, возможно, ищет информацию у себя на компьютере, но это не точно. Ответ в итоге звучит так:

– Двое из них продолжают работать. Один уехал из Испании, кажется, сейчас живет в Мексике, точно не знаю.

Пауза.

– А четвертый?

– Четвертый погиб, Джон. По официальной версии – при взрыве в туннеле. Говорят, что это было самоубийство, поскольку вряд ли бы он мог подорваться случайно. Он слегка тронулся умом, с тех пор как его дочь погибла в автокатастрофе за шесть месяцев до этого.

Одним меньше. Остаются трое.

Прежде чем повесить трубку, Чема добавляет кое-что еще:

– Слушай, Толстый, – (необъяснимое прозвище, которое дали Джону в Авиле), – здесь, в департаменте, все это обсуждают. Завтра утром за тобой прилетят стервятники.

Стервятники. Из отдела внутренних расследований. Значит, Парра все-таки на него донес. Собственно, ничего удивительного.

Если они задержат его завтра утром, если увезут его на улицу Сеа Бермудес и наведут ему на лицо свет от лампы – то все кончено. Разумеется, припомнят ему и герыч в сутенерском багажнике. Тут они могут нанести ему серьезный удар. Но главное, что, как только они начнут изучать под микроскопом его действия за последние три дня, Джону придется многое объяснить. А объяснить, не выдав при этом Антонию, будет невозможно.

Я должен буду выбирать между ней и тюрьмой.

– Спасибо, Чемита.

– Береги себя.

Джон возвращается к Антонии, сидящей на скамейке на улице Уэртас. И передает ей только то, что касается Подземной полиции. Услышанное подтверждает ее подозрения.

Зеленая жаба у него внутри превращается в Невероятного Халка.

Антония не видит, как он стискивает зубы, чтобы удержать жабу внутри. Она целиком сосредоточена на первой реальной зацепке, появившейся у них с начала этого безумия. Один из тех четырех полицейских – Эсекиэль. Это объясняет его способность скрывать следы преступления, как в случае с убийством Альваро Труэбы, а также его способность к подобной сумасшедшей езде, как по М-50. Ту погоню Антония до сих пор вспоминает с огромной досадой (как и любой бы вспоминал на ее месте).

Она просит у Ментора телефон капитана Парры. Ментор дает его с неохотой. Он недоволен.

– Я недоволен, – говорит он.

Антонии плевать. Сейчас не время для бессмысленных споров и глупого самолюбия. Единственное, что важно, так это то, что остается еще тридцать два часа до окончания срока, установленного убийцей. Они еще могут спасти Карлу Ортис.

Она набирает номер Парры и говорит:

– Капитан, у меня есть для вас важная информация относительно Эсекиэля.

Парра

– Кто это? – спрашивает Парра и тут же узнает ее. – Ах, да. Привеска к Гутьерресу. Интрепол, все дела. Если бы у меня было время, я бы обязательно выяснил, что вы там замышляете.

– Капитан, я знаю, что вы не очень расположены с нами говорить, но поверьте, это гораздо важнее всех наших разногласий.

– Что я не очень расположен… – Капитан взрывается глухим, утробным хохотом, напоминающим собачий лай. Без тени веселья. – Да вы своими действиями чуть не угробили расследование.

– Возможно, мы должны были поговорить с вами, прежде чем отправиться к Конному центру, но зато…

– Возможно, да, возможно. Порой и невозможное возможно, – усмехается Парра. – Только не говорите мне, что зато вы узнали что-то необычайно важное для расследования.

– Вообще-то да, узнали. У нас есть веские основания полагать, что Эсекиэль…

В трубке снова раздается хохочущий лай. Но на этот раз Парре и правда весело. В его хохоте слышится злорадство.

– Полицейский? Вы отстали, сеньора Интерпол. Настоящее имя Эсекиэля – Николас Фахардо. Сотрудник Подземной полиции. Пару лет назад он инсценировал собственную смерть. Однако на днях он совершил ошибку. Мы обнаружили его отпечатки пальцев на руле такси, угнанного на прошлой неделе. Прежде чем поджечь машину, он тщательно вымыл ее хлоркой, но вот отпечатки остались… И, сдвинув машину с места, мы обнаружили под багажником туфлю, принадлежащую Карле Ортис. На ней оказались ее отпечатки, а также отпечатки Эсекиэля.

На том конце провода тишина. Пропитанная разочарованием.

– А вспомните, капитан, кто сказал вам, что нужно найти такси.

Откуда она знает информацию из НЦР? В голове Парры раздается тревожный звоночек, однако капитан слишком занят своими находками, чтобы обращать на это внимание.

– Не понимаю, о чем вы. Да и понимать не хочу: главное, что мы в ближайшее время явимся домой к Фахардо. Который хоть и умер, однако продолжает исправно платить за свет, воду и газ. И живет в полуподвале. Ладно, я вас оставляю. Передайте мой поклон инспектору.