Хуан Гомес-Хурадо – Эмблема предателя (страница 38)

Кухня была огромной. Там царила та же напряженная атмосфера, что и снаружи, только без табачного дыма и подносов. Пара официантов беспрерывно наполняли кружки пивом, а повара и их помощники переговаривались рядом с потушенными плитами, под пристальными взглядами двух штурмовиков в коричневых рубашках, загораживающих дверь. Оба были вооружены винтовками и пистолетами.

Вот дерьмо!

Не зная, что и предпринять, Алиса поняла, что не может стоять посреди прохода. Наверняка кто-нибудь немедленно заметит, что она не работает в пивной, и выгонит ее отсюда. Она поставила кружки в огромную металлическую раковину, где их оставляли другие официантки, и взяла грязную тряпку, которая там валялась.

Она открыла кран, намочила тряпку, затем отжала ее, сделав вид, будто моет посуду, лихорадочно при этом соображая, что же ей теперь делать. В правой руке она держала тряпку, а в левой - свернутый жакет с завернутой в него камерой. Шаг за шагом она пробиралась к двери, озираясь вокруг; пока ей не пришла в голову идея.

Алиса подошла к одному из помойных ведер, что стояли возле раковины. Оно было почти до краев полно объедков. Она засунула внутрь свой жакет, пристроила сверху крышку и подняла ведро. Затем, как ни в чем не бывало, направилась прямо к выходу.

- Туда нельзя, фройляйн, - сказал молодчик в коричневой рубашке.

- Мне нужно вынести мусор.

- Оставьте его там.

- Но ведра уже полны. Нельзя держать на кухне полные ведра, это противозаконно.

- Не волнуйтесь, фройляйн, теперь мы - закон. Так что поставьте ведро на место.

Алиса, поставив на кон всё, оставила ведро на полу и скрестила руки на груди.

- Ну тогда сами выносите, если охота.

- Уберите его отсюда, я сказал.

Девушка продолжала смотреть ему прямо в лицо. Весь персонал кухни заметил, что происходит, и теперь смотрел в их направлении с весьма недружелюбными лицами. Поскольку Алиса повернулась к ним спиной, никто не понял, что она не одна из них.

- Да ладно, приятель, пропусти ее, - вмешался другой штурмовик. - Нечего этой штуке делать не кухне, на хватало нам еще всякой заразы. К тому же эта вонь пропитает нашу одежду, а нам в ней всю ночь сидеть.

Первый пожал плечами и отошел в сторону.

- Хорошо. Тогда проводи ее сам до контейнеров, только возвращайтесь поскорее.

Проклиная себя, Алиса выбралась наружу. Узкая дверь вела в еще более узкий проулок, где слабо светил единственный фонарь - у самого выхода на улицу. Там и впрямь стоял мусорный контейнер, окруженный целой стаей тощих кошек. В Германии для бездомных кошек настали трудные времена.

- И давно вы здесь работаете, фройляйн? - поинтересовался штурмовик каким-то странным тоном.

"Просто не верится, - думала Алиса. Мы идем по этому переулку, у меня в руках помойное ведро, у него - автомат, и этот идиот еще пытается со мной заигрывать!"

- Можно сказать, что совсем недавно, - ответила Алиса со всей любезностью, на какую была способна. - А вы раньше участвовали в государственных переворотах?

- Нет, этот первый, - ответил он совершенно серьезно, не уловив иронии.

Тем временем они добрались до мусорного контейнера.

- Спасибо, вы можете возвращаться, - сказала Алиса. - Я и сама могу опорожнить ведро.

- Нет уж, фройляйн. Вы опорожните ведро, а потом я провожу вас обратно.

- Но мне бы не хотелось, чтобы вы тут меня ждали.

- Я подожду вас там, где вы скажете. Вы так красивы...

Приблизив к ней лицо, он попытался поцеловать ее. Алиса попробовала вырваться, но оказалась зажатой между мусорным контейнером и молодчиком в коричневой рубашке.

- Прошу вас, не надо, - произнесла она.

- Пойдемте со мной, фройляйн.

- Нет, пожалуйста.

Штурмовик смущенно отстранился.

- Простите, если я вас обидел. Я полагал...

- Не беспокойтесь. Дело в том, что я помолвлена.

- Как жаль. Он счастливчик.

Правда?

- Не беспокойтесь, - смутившись, повторила Алиса.

- Позвольте мне помочь вам с ведром.

- Нет!

Алиса схватила руку штурмовика, который переворачивал ведро, сбитый с толку. Ведро выскользнуло из его рук и покатилось по мостовой. Объедки частично рассыпались полукругом, в начале которого лежал жакет Алисы.

- Что за черт?

Сверток приоткрылся, и камера оказалась на виду. Солдат взглянул на Алису; ее виновность была написана у нее на лице. Больших доказательств ему не требовалось.

- Проклятая сука! Так ты - коммунистическая шпионка! - воскликнул молодчик в коричневой рубашке, хватаясь за ремень и нащупывая дубинку.

Не дав ему времени занести дубинку, Алиса схватила металлическую крышку мусорного ведра и попыталась врезать штурмовику по голове. Увидев это, тот поднял правую руку, и крышка с глухим звуком ударила его по запястью.

- А-а-ах! Мне же больно, сука!

Левой рукой он взялся за крышку и отбросил ее. Алиса пыталась сбежать, но переулок был слишком узким. Нацист схватил ее за блузку и с силой потянул. Алиса развернулась, блузка порвалась, приоткрыв грудь в бюстгальтере. Штурмовик, уже поднявший руку, чтобы ее ударить, на мгновение застыл, увидев такое, колеблясь между яростью и возбуждением. Этот взгляд наполнил сердце девушки страхом.

- Алиса!

Она посмотрела в сторону выхода из переулка.

Там был Пауль, в жалком состоянии, но это был он. Несмотря на холод, на нем не было ни пальто, ни пиджака. Он тяжело дышал и держался за бок, который болел после пробежки по всему городу. Получасом ранее он собирался войти в "Бюргербройкеллер" с главного входа, но даже не смог пройти по Людвигсбрюке, поскольку нацисты перегородили улицу баррикадой и поставили пулеметы.

Ему пришлось сделать большой крюк, пытаясь придумать, как пробраться внутрь. Он искал полицейских, солдат - кого-нибудь, кто мог рассказать, что происходит в пивной, но наткнулся лишь на несколько мюнхенцев, которые либо аплодировали, либо освистывали участников переворота с благоразумной дистанции.

Перебравшись на другой берег по Максимиллиансбрюке, Пауль стал расспрашивать на улице прохожих. Наконец, кто-то сказал ему, чтобы шел в переулок, куда выходит дверь из кухни, и Пауль побежал туда, молясь, чтобы не было слишком поздно.

Когда он увидел снаружи Алису, борющуюся с каким-то человеком, его удивление было так велико, что вместо того, чтобы напасть внезапно, он как идиот объявил о своем присутствии. Когда штурмовик вытащил пистолет, Паулю не оставалось ничего другого, как броситься на него. Он влетел плечом в живот нациста, завалив того наземь.

Они покатились по мостовой, борясь за оружие. Штурмовик оказался сильнее Пауля, который к тому же был совершенно изнурен после всех событий последних часов. Неравная драка длилась меньше пяти секунд, и за это время нацист отпихнул Пауля, встал на колени и нацелил на него пистолет.

В это время Алиса, снова схватив металлическую крышку ведра, воспользовалась этой возможностью и, держа крышку обеими руками, со всей силой ударила. Звук от удара прокатился по переулку, как звон тарелок в оркестре, нацист закатил глаза, но не упал. Алиса ударила еще раз, и он, наконец, рухнул ничком на мостовую.

Пауль поднялся и подбежал, чтобы ее обнять, но она отстранилась и присела.

- Да что с тобой? Всё в порядке?

Алиса в ярости поднялась. В руках она держала то, что осталось от камеры, полностью сломанной. Ее раздавили во время драки.

- Вот, посмотри...

- Да, ее уже не починить. Но ты не переживай, купим тебе другую, еще лучше.

- Ты не понимаешь! Там снимки...

- Алиса, у нас мало времени. Мы должны убраться отсюда, прежде чем сюда явятся его дружки.

Он хотел взять девушку за руку, но она выдернула руку и побежала в северном направлении.

42

Они неслись без оглядки, пока "Бюргербройкеллер" не остался далеко позади. Вокруг не было ни души. Наконец, они остановились у подножия церкви святого Иоанна, величественный шпиль которой вонзался в ночное небо, словно указующий перст. Алиса подвела Пауля к арке у входа, где можно было укрыться от холодного ветра.

- Боже правый, Алиса, ты даже не представляешь, что я пережил, - сказал он, целуя ее в губы. Она вяло ответила на поцелуй.