Хуан Эскобар – Мой отец Пабло Эскобар. Взлет и падение колумбийского наркобарона глазами его сына (страница 36)

«Транквиландия» перестала существовать. А вскоре произошел еще один инцидент, на этот раз – в одной из лабораторий по переработке коки в регионе Магдалена Медио. Этот инцидент стал причиной двух долгих и жестоких войн, причем первая – между Мексиканцем и ФАРК – привела к лютому преследованию солдат Патриотического союза[50].

История этого конфликта началась с того, что люди из подразделения ФАРК украли из лаборатории Мексиканца тридцать килограммов переработанного кокаина и убили охранника, оказавшегося двоюродным братом Мексиканца. Мафиозо привез родственника из Пачо на севере департамента Кундинамарка, как и многих других. Отец как-то даже отметил, что там, где Мексиканец решит припрятать килограмм кокаина, он посадит кого-нибудь из Пачо охранять его.

Мексиканец не простил оскорбления и объявил ФАРК войну. По всей стране, везде, где действовали партизаны ФАРК, он организовывал группы преследования, и ему было все равно, сколько денег на это уйдет. Так зародились военизированные формирования, финансируемые за счет наркоторговцев, а затем – бизнесменов и фермеров, сытых по горло вымогательством и грабежами партизан.

Отец несколько раз пытался уговорить мафиози прекратить конфликт с ФАРК, настаивая, что переговоры были бы эффективнее. Он верил, что наркоторговцы и партизанские отряды могли бы мирно сосуществовать и уважать территории друг друга. Однако Родригес Гача, как и Пабло, никогда не прислушивался к чужим советам.

– Скажи им, что в этой области ты – главный, и пусть держатся подальше. А в своей области пусть делают что хотят, – как-то сказал отец, но тот его не послушал.

Позже напарником Мексиканца стал Карлос Кастаньо: они оба были полны решимости во что бы то ни стало уничтожить колумбийские партизанские группировки.

Военная мощь мафиозо была огромна. В Неаполитанскую усадьбу он всегда приезжал в сопровождении по меньшей мере двухсот вооруженных охранников. Организация его визитов была чрезвычайно сложной – отцу казалось, что его свита привлекает слишком много внимания к поместью, поэтому он предпочитал посещать Мексиканца на его территории в Пачо. Как-то раз Пабло договорился с ним о встрече, но попросил, чтобы тот не приводил так много телохранителей, на что мафиозо ответил:

– Дружище, даже не проси, я всюду так езжу.

Пока Мексиканец был занят войной с ФАРК, мой отец решил, что должен прекратить конфликт с министром юстиции, который с каждым днем высказывался о Пабло все резче. Как мне рассказали, когда отец понял, что нападкам Лары не будет конца, то приказал его убить. Эту задачу он поручил Рябому Чопо, Юке, Пинине, Отто, Гудку и Лунке, приказав им взять для маскировки машину «Скорой помощи». Мужчины переделали подходящий фургон, добавив изнутри металлические панели для защиты от пуль и просверлив отверстия с каждой стороны, и нарисовали на бортах знаки Красного Креста.

– Пусть на нас обрушится весь мир, но мы сделаем это. Я не спущу ему это с рук, – объявил отец своим людям, когда план убийства Лары был готов.

Вопреки заявлениям семьи министра о том, что Пабло неоднократно звонил ему с угрозами и следил за ним, отец не был поклонником подобных предупреждений. По его мнению, тактика запугивания только способствовала тому, что жертва усиливала меры безопасности. Лару ненавидели и другие наркоторговцы, и если кто-то угрожал ему, то с отцом он не советовался.

Наемники отца отправились в Боготу, порознь поселились в нескольких неприметных гостиницах в центре города и начали слежку. Через несколько дней они выяснили, что Лара перемещался по городу на небронированном белом «Мерседесе» в сопровождении четверых агентов Административного департамента безопасности на двух фургонах. Заодно они уточнили его обычные маршруты между министерством и домом в северной Боготе.

К середине апреля 1984 года план был полностью готов, оставалось выждать удобного случая. И тем не менее, из-за плохих водительских навыков они трижды потерпели неудачу. Узнав об этом, отец решил, что операция под угрозой, приказал им переделать автомобиль в фургон доставки цветов и найти еще двух помощников-мотоциклистов.

За вербовку этих двух помощников взялся Пинина. Он был родом из медельинского района Ловайна – рассадника преступности, считавшегося самым опасным в городе, и именно там он нанял Байрона Веласкеса Аренаса и Ивана Дарио Гисао. Однако он не сказал им, что предстоит убить министра, – просто «одного важного человека на дорогом белом автомобиле».

– Брат, если хочешь заработать больших деньжат, есть охренительный план, одно дельце в Боготе, – так пересказали мне слова Пинины, который к тому времени заработал репутацию одного из лучших бандитов моего отца.

Операция снова пришла в движение. Время от времени боевики парковались довольно близко к министерству и ждали, когда выйдет Лара. Один раз к борту фургона даже прислонились телохранители министра, не подозревая, что внутри сидят убийцы с винтовками AR-15.

Наконец поздно вечером 30 апреля 1984 года Лара, как обычно, вышел из офиса и направился домой на север Боготы. Мотоцикл с Веласкесом и Гисао и фальшивая машина доставки цветов с четырьмя стрелками, водителем и еще одним сопровождающим на борту поехали следом. Как мне рассказали много лет спустя, планировалось, что люди в фургоне подъедут к автомобилю министра и расстреляют его через отверстия в бортах. Мотоцикл же должен был ехать позади, чтобы отстреливаться от эскорта министра.

Но переполненные дороги вынудили наемников скорректировать план. Фургон застрял в пробке, и только мотоцикл продолжал преследовать цель. Стрелок Гисао, вооруженный мини-пулеметом UZI 45 калибра, без малейших колебаний приказал Веласкесу продолжать движение: вдвоем они вполне могли выполнить приказ и убить человека на белом «Мерседесе».

На 127-й улице мотоциклу удалось оказаться справа от автомобиля министра, и Гисао обстрелял ее, убив чиновника на месте. Было семь тридцать пять вечера.

Согласно инструкции отца, убийцы не должны были общаться друг с другом после выполнения работы. Они заранее договорились о месте встречи в Боготе и оттуда должны были немедленно отправиться обратно в Медельин.

Той ночью в квартире бабушки Норы в здании «Альтос» я увидел, как мать с бабушкой, крепко обнявшись, плакали перед телевизором и говорили о чем-то очень серьезном и грустном, что, кажется, только что произошло.

После убийства министра воцарился хаос. Впервые правительство объявило тотальную войну наркоторговле, включающую в себя преследование боссов мафии, конфискацию их имущества и экстрадицию в США.

После просмотра новостных репортажей мать, бывшая на восьмом месяце беременности, взяла меня и спряталась у дальней родственницы. Мы пробыли там две недели, и все это время отец беспрестанно посылал за нами.

Сам он тем временем вместе с Отто, Пининой и несколькими другими людьми, участвовавшими в убийстве Лары, отправились в деревню Ла-Табласа в муниципалитете Ла-Эстрелья. Там ясным и ранним утром их подобрал вертолет и доставил в Панаму. Одновременно другой вертолет подобрал семью Густаво на дороге в Кальдас, однако в полете у этого воздушного судна протек топливный бак, и им пришлось совершить экстренную посадку в джунглях довольно далеко от панамской границы. Пассажиры блуждали по дикой местности несколько дней, пока не добрались до какой-то деревни, где им наконец помогли.

Через несколько дней и к нам прибыл посыльный от отца с сообщением, что назавтра вертолет заберет нас с пастбища в Ла-Эстрелье. Мать собрала небольшой чемодан с одеждой для нас двоих и вещи для второго сына, вот-вот готового появиться на свет – родители думали, что у них снова будет мальчик. На месте встречи нас представили врачу, который отправлялся с нами на случай, если мать вдруг родит раньше срока.

После двух с половиной часов полета пилот приземлился на поляне в джунглях, где нас ждал фургон. Мы достигли панамской границы и, переодевшись в пляжные наряды, чтобы не вызывать подозрений, сразу отправились в Панама-Сити, где три ночи спали на циновках в квартире одного из папиных друзей.

Там мы узнали, что из-за репрессий, которыми правительство ответило на убийство Родриго Лары, крупнейшие наркобароны страны разбежались куда глаза глядят, и что помимо отца и Густаво Гавирии в Панаме уже находились Карлос Ледер, братья Очоа и братья Родригес Орехуэла – главы картеля Кали.

Из квартиры, в которой мы провели первые дни, пришлось переехать в старый, сырой и душный дом в исторической части города. Это было ужасно. Душ заплесневел задолго до нашего прибытия, вода не уходила в сток, так что мыться приходилось в шлепанцах. Кроме того, в качестве меры предосторожности в первую неделю единственным, что мы ели, была курица из KFC, которую по приказу отца приносил один из его ребят.

В один из тех дней к нам домой пришел панамский гинеколог, чтобы осмотреть мать. Проведя несколько тестов, доктор ошеломил нас известием, что у нее будет девочка. Несмотря на заключение медика, мать была в сомнениях: осмотры в Медельине всегда показывали, что будет мальчик. Отец же пришел в восторг.

Теперь нам нужно было придумать имя для моей сестры. Я предложил Мануэлу в память о моей первой девушке – одной из моих одноклассниц в школе Монтессори, куда я ходил до того, как мы пустились в бега, и мне пришлось бросить учебу.