Хуан Эскобар – Мой отец Пабло Эскобар. Взлет и падение колумбийского наркобарона глазами его сына (страница 24)
– Я там убил этого сучоныша.
Отец ужасно разозлился на Ледера, и тому все-таки пришлось навсегда покинуть поместье. Больше они никогда не виделись.
Однажды к нам в гости приехал очень важный гость – семидесятилетний мужчина, к которому, что было очень непривычно, отец обращался с величайшим почтением.
– Грегори, иди сюда, я представлю тебе дона Альберто Прието – единственного начальника, который у меня был за всю жизнь, – сказал он, приглашая меня пожать руку Прието.
Влияние Прието на отца было столь сильным, что он даже просил у старика разрешения рассказать мне о своем прошлом – о времени, когда отец занимался контрабандой бытовой электроники, сигарет и спиртного. Благодарность была очевидно написана у отца на лице: Прието подарил ему возможность процветания в преступном мире.
В ту ночь – совершенно внезапно, в первый и единственный раз в жизни – отец уступил свою комнату Прието, а нас устроил в другой, на втором этаже.
И, разумеется, в Неаполитанской усадьбе проходили тренировки наемной армии, работавшей на отца на протяжении всей его криминальной карьеры.
– Они все такие дерзкие, настоящие задиры, а сами даже держать оружие не умеют, – пожаловался отец как-то раз, досадуя, что его люди постоянно получают ранения и даже гибнут из-за плохих навыков обращения с оружием.
Дошло до того, что ему приходилось подсказывать своим телохранителям – те тоже стреляли плохо и были совершенно бесполезны, когда дело доходило до тяжелого или дальнобойного оружия.
Однажды утром 1988 года, когда война против картеля Кали только началась, за завтраком в столовой отец объявил:
– Парням нужна тренировка. К нам приедет один иностранец, вроде бы мастер своего дела, обучал ребят Мексиканца. Его привез Карлито Кастаньо, который сам познакомился с ним за границей, когда учился воевать с парой колумбийских солдат. Этот парень израильтянин, и я надеюсь, что он научит наших ребят нормальным приемам охраны и обороны, а заодно и стрельбе по движущимся мишеням. Может быть, он даже покажет им, как пробираются в дома спецагенты, чтобы парни не поубивали друг друга во время патруля или обороны.
Отец был в восторге и продолжил со злым смешком:
– Пришлось устроить несколько украденных тачек и участок с заброшенным домом – чтобы потренировать освобождение заложников. С ума сойти, да? Пришлось звать кого-то с другой стороны земного шара, чтобы показать моим парням, как пробираться в дома… когда они всю жизнь только этим и занимались!
Спустя три дня я услышал, что иностранный тренер прибыл рано утром и был доставлен в отдаленное поместье, добираться до которого было нужно по единственной узкой дороге. Один из людей отца сообщил и имя: Яир. Естественно, тогда это имя ничего для меня не значило, да и отец не слишком много внимания обратил на происхождение тренера. Позже он узнал, что Яир был израильским наемником, приехавшим в Колумбию специально для обучения личной армии Мексиканца, которая позже станет военной группировкой «Магдалена Медио».
Из двух десятков мужчин, которых тренировал Яир, особенно выделились братья Брансес и Пол Муньос Москера, известные среди своих как Тайсон и Тилтон: самые смертоносные киллеры в армии отца, по иронии судьбы – члены большой евангелистской семьи.
В первые дни учений мы с отцом встали неподалеку от взлетно-посадочной полосы, чтобы посмотреть, как его люди стреляют по бутылкам и банкам, установленным на ведрах с песком, но они постоянно промахивались. Целились ребята так плохо, что пули просто попадали в асфальт. Когда же обучение подошло к концу, отец спросил у них, что нового они узнали. Ребята ответили, что тренировка была отличной, так как их научили новому маневру – стрельбе из двух пистолетов с одновременной перезарядкой. Остальное, по их словам, парни уже знали.
Тренировку по использованию заминированных автомобилей для терактов тоже провели в Неаполитанской усадьбе. Отец воспользовался помощью эксперта по взрывчатым веществам, известного как Чучо. Этот человек прошел обучение в Кали у члена испанской террористической группировки. Мы так и не узнали, почему лидер картеля Кали, Хильберто Родригес Орехуэла, познакомившись с тем испанцем в мадридской тюрьме, притащил его в Колумбию. В то время отец с Родригесом еще были друзьями, а не соперниками – рынок кокаина в США был огромным, и у каждого картеля была своя территория сбыта.
Чучо стал одним из самых доверенных лиц Пабло и получил максимальную защиту, поскольку отец не мог потерять стратегическое преимущество. Он настолько доверял Чучо, что пару раз даже позволил ему спрятаться в одном из своих укрытий.
Чучо не только знал несколько способов подрыва нагруженного динамитом транспорта, но и понимал, как направить взрывную волну. Позже на взлетно-посадочной полосе снова начались тренировки: теперь люди отца на угнанных машинах должны были очень осторожно, – чтобы не взорваться, – выполнять заезды по разным маршрутам. В основном они тренировались в конце полосы, поскольку там овраг неплохо защищал от случайных травм. Во время одного из пробных запусков взрыв был настолько мощным, что автомобиль взлетел и приземлился на дерево недалеко от вершины холма.
Вскоре отец решил бросить вызов колумбийскому правительству, и бегство стало привычной частью нашей жизни. Первым шагом властей стали рейды в Неаполитанскую усадьбу в поисках любых улик, которые пригодились бы для судебного преследования. Но у отца имелись осведомители во всех силовых структурах, которым он платил высокие гонорары сообразно их рангу и должностному положению только для предупреждения о готовящихся операциях. Поэтому, когда агенты прибывали в усадьбу, они не находили ни единой пули, хотя власти по-прежнему изображали поместье как свалку оружия, взрывчатки и наркотиков. Все это на самом деле было в усадьбе, но из того, что показывали СМИ, к отцу на самом деле не имело отношения ничего. И это злило его еще сильнее.
Даже находясь в бегах, отец отказывался верить, что правительство конфискует животных зоопарка только потому, что они были ввезены в страну нелегально. Он всегда утверждал, что забирать зверей не имеет смысла, если их попросту собираются перевезти в места, которые им не подходят. Более того, отец был убежден, что поместье было лучшим для них местом и что любой другой зоопарк в стране значительно уступал зоопарку Неаполитанской усадьбы. Однако рейды учащались, и в ходе одного из них агенты Национального института возобновляемых и невозобновляемых природных ресурсов все-таки конфисковали двенадцать зебр. Когда отец узнал об этом, он немедленно приказал своим людям добыть равное количество ослов, чтобы заменить ими зебр.
– Предложите охраннику его зарплату за год, – сказал он одному из своих самых доверенных людей.
Так и сделали. За подобный гонорар охранник легко позволил людям отца совершить обмен. Работники выкрасили ослов в черный и белый, а зебр вернули в поместье.
Нечто подобное проделали и в другой раз, когда агенты властей забрали множество экзотических птиц и отвезли их в зоопарк «Сантафе» в Медельине. Узнав о случившемся, отец приказал своим людям купить нужное количество уток, гусей и кур, и той же ночью они совершили обмен, а экзотические птицы вернулись в Неаполитанскую усадьбу.
На этой ранее не публиковавшейся фотографии – отец на слоне в зоопарке Далласа, штат Техас. В этой поездке, в которую нас сопровождало множество родственников, он купил несколько десятков животных, которые позже поселились в Неаполитанской усадьбе.
Несмотря на то, что власти много раз устраивали налёты на усадьбу, отцу всегда удавалось делать вид, будто ничего особенного там не происходило.
Неаполитанская усадьба стала сердцем отцовской империи. В этом райском месте он воплотил все свои мечты, но оно же стало и центром его деятельности на ниве наркоторговли.
Этот необычный дилижанс времён Дикого Запада, ещё одну достопримечательность Неаполитанской усадьбы, тоже привёз отец.
В течение множества лет поместье было любимым местом отдыха семьи Эскобар-Энао. Мы ездили туда практически каждые выходные.
Мы с отцом всегда были очень близки. Даже жизнь в бегах не отдалила нас друг от друга. Он никогда не пропускал главные семейные мероприятия.
Пожалуй, это единственный раз, когда отец был пьян: на одной из вечеринок в Неаполитанской усадьбе он выпил пару коктейлей «Распутин».
7
Кокс рено
«Любители, которых следует остерегаться: Лусио Берналь из Боготы и Пабло Эскобар, Густаво Гавириа и Хуан Йепес, все трое из Медельина».
«Такие гонщики, как Пабло Эскобар, теперь на подъеме. Эскобар занимает второе место с 13 очками».
В этих двух абзацах газета El Tiempo de Bogotá в первой половине 1979 года сообщала о выступлении моего отца и Густаво Гавирии в гонке Кубка «Рено», проходившей на «Международном автодроме» к северу от столицы.
Любовь моего отца и Густаво к скоростным гонкам обнаружилась годом ранее. К тому времени они уже скопили приличную сумму на торговле наркотиками и искали другие способы развлечения.
Сначала отец участвовал в мотогонках на трассе Фуреса возле завода-сборщика «Рено» в Энвигадо. Он добился определенного успеха и занимал первые места, но однажды попал в ужасную аварию, травмы от которой заживали несколько месяцев.