Ху Хуэй – Пластиковый океан (страница 11)

Уже была осень, но погода стояла теплая. Городской мусор бродил и гнил, воняло так, словно рядом сдох скунс, предварительно сожрав две тонны дуриана.

– Мы вынуждены каждый день смотреть, как у нас на глазах растут горы бытовых отходов, и это напоминает о тяжелой ответственности, лежащей на наших плечах, – сказал как-то Ся Цян, и Ли Шили до сих пор помнил, что чуть не заплакал о волнения, услышав эти слова.

Только позже он понял, что аренда здания рядом с мусорной свалкой экономит кругленькую сумму.

Первоначально здесь находилась углеобогатительная фабрика, расположенная рядом с шахтой. Та когда-то была градообразующим предприятием, и более десяти лет уголь выкапывали из-под земли и развозили к потребителям на грузовиках. Но как только экономика по всей стране взлетела и начала быстро развиваться, угольная шахта быстро истощилась. Рабочих распустили, а фабрика, естественно, перестала работать и постепенно пришла в запустение.

Через несколько лет город изменил генеральный план и нашел применение этому изрешеченному дырами участку земли. Теперь он превратился в мусорный полигон площадью более тридцати тысяч квадратных метров, способный перерабатывать двести семьдесят тонн бытовых отходов в год, став одной из крупнейших свалок в провинции.

Когда Ли Шили впервые приехал сюда несколько лет назад, мусорная свалка была еще большой ямой, и бытовой мусор просто сбрасывали туда, перемежая слоями глины и полиэтиленовой пленки, а затем засыпая следующей партией.

У такого способа много недостатков, но это лучшее, что придумали люди. С момента открытия целлулоида в тысяча восемьсот шестьдесят девятом году пластик стал нашим любимчиком и источником многих проблем.

Мы проявили незаурядный ум, синтезировали в лабораториях пластмассы с различными характеристиками: сверхмягкие, твердые, эластичные, прозрачные, стеклянные, кожаные… Ими можно заменить почти всё. При этом люди отвратительно тупы, они заполняют свои жизни пластиком и устраивают свалку у себя под ногами, переслаивая полимер полиэтиленовой пленкой, буквально смешивают пластик с пластиком, а затем закрывают глаза и утверждают, что его больше нет.

За последние три года свалка почти достигла предела, первоначальную яму глубиной в десятки метров засыпали до самого верха. Власти планировали закрыть ее в июле следующего года и найти еще одну большую яму для захоронения мусора на севере города. Они, как белки, готовятся к зимовке, повсюду ищут места, где можно спрятать орешки, но оставляют после себя отнюдь не запасы на голодную зиму, а яд для будущих поколений.

Вдалеке с грохотом подъехали несколько тяжелых грузовиков, один за другим они сбрасывали на помойку собранный со всего города мусор. Порыв ветра принес еще более едкий запах, а несколько полиэтиленовых пакетов полетели по небу, словно плавающие в море медузы.

Мусоросжигательный отсек рядом с лабораторией начал дымить. Это Чэнь Янь начал избавляться от отходов, произведенных в сегодняшнем эксперименте, и результаты неудачных опытов в сорока культивационных резервуарах скоро превратятся в пепел.

Завтра будет еще один день бесчисленных перезапусков.

(6) Погоня

Ральф вернулся к себе, все еще чувствуя вину за Машу. Перед ним два выхода: первый – напиться и забыть, второй – уехать и вообще выкинуть все из головы.

Он взял с журнального столика оставшиеся полбутылки виски, а на улице взорвался фейерверк, и в янтарной жидкости отразились яркие сполохи. Он встряхнул бутылку, посмотрел на маленькие волны внутри, а потом с грохотом поставил бутылку на стол.

– Энди, – окликнул Ральф своего помощника.

– Ральф, ты по вечерам заводишь новых друзей, а я смотрю сериалы. Разве мы не договорились не беспокоить друг друга?

– И какой же сериал так тебя увлек?

– До финала «Троп мертвых» осталось всего девять серий.

– Завтра в записи посмотришь, мне пора валить отсюда, и тебе надо все тут подчистить, – сказал Ральф.

– Вообще-то твой отъезд намечен на послезавтра.

– Личность раскрыта, – Ральф начал собирать вещи.

– Ну как так… – проворчал Энди, – Личность Трента Джонсона мне дорого обошлась.

Ральф напрасно пожал плечами, ведь Энди этого не видел:

– Ну что поделать. Кое-кого успел обидеть.

– Ты кого-то испугался?! – с любопытством спросил Энди.

– Конечно нет, но… Нельзя было слишком переусердствовать, а то навредил бы другому человеку.

– Небось девке какой-нибудь, – хмыкнул Энди.

– Заткнись!

– В этом нет ничего стыдного, по крайней мере, это показывает, что в крови Ральфа Гейбла все еще есть немного человечности.

– Да ты задолбал! – взревел Ральф. – Все, пока! Остальное на твоей совести.

– Понятно, капитан.

В это время на пляже снова стали запускать фейерверки, в воздух взмывали красные и зеленые языки пламени, окрашивая скромный гостиничный номер в яркие цвета, отчего он казался еще более пустым.

Тени на стене мерцали, то исчезая, то появляясь, удлинялись и укорачивались. Но когда фейерверк стих, Ральф остался в номере один.

Издалека долетали чьи-то крики, здесь и ночью не было ни минуты покоя.

Он собрал вещи и вышел.

Арендованный «лендровер» выехал на шоссе H1, оставив шум и суету пляжа позади.

Ральфу нравилась личность Трента Джонсона, второго сына владельца фабрики автозапчастей в Детройте, сварливого, невежественного любителя выпивки. Правда, у Ральфа не было богатого отца, а в остальном Трент на него походил.

Уехав с острова, он снова стал Ральфом Гейблом, бывшим «морским котиком».

Он доехал до аэропорта, сыграло еще одно преимущество быть Трентом Джонсоном – он мог позволить себе арендовать самолет.

Через тридцать минут после того, как Ральф покинул отель, дверь номера распахнулась от пинка и на пороге появился крепкий мужчина. Это был капитан службы безопасности отеля Фернандо. Он весь день искал своего обидчика, просматривая записи с камер на острове, и когда наконец нашел, враг уже сбежал.

– Ищите! Выясните, куда он делся! – хрипло взревел Фернандо. Горло жгло огнем, но куда сильнее было обожжено чувство собственного достоинства.

Он что-то еще хрюкнул, а потом влетел в комнату и грубо обшарил ящики. Это скорее было похоже не на поиск улик, а на выплеск гнева из-за неудачи. Если и оставались какие-то зацепки, то теперь скорее всего они смешались с осколками стекла и деревянными щепками, которыми был усыпан пол.

Ральф загнал машину на стоянку аэропорта, откуда на следующий день ее заберут сотрудники компании по прокату автомобилей. Однако дежурные в аэропорту отнеслись к его появлению без особого энтузиазма, они с суровым лицом размахивали руками и снова и снова повторяли правила безопасности полетов, мол, на дворе глухая ночь, взлетать нельзя.

Когда это озвучили в четвертый раз, Ральф достал из кошелька двести долларов и сунул в руку дежурного сотрудника. Тот, не сводя глаз с денег, продолжил, как попугай, твердить правила безопасности. Ральфу ничего не оставалось, как удвоить вознаграждение, и тогда дежурный кивнул.

Арендованная «Цессна 172R» стояла рядом с взлетно-посадочной полосой, на ней бортпроводник зажег огни, и мирно спавший аэропорт в мгновение ока залило светом. Ральф подкатился к ее началу, границы которой обозначили два ряда молочно-белых огоньков, тускневших вдали, почти сливаясь со звездами.

– Взлет разрешен, – раздался по рации ленивый голос беспринципного дежурного, и самолет начал выруливать на полосу.

Через боковой иллюминатор Ральф увидел луч света, скользящий в сторону аэропорта – должно быть, подъезжала еще одна машина. Похоже, нерасторопный диспетчер сейчас получит очередную прибавку к зарплате.

Гейбл сосредоточился на том, что видел перед собой, самолет набирал скорость, огни превратились в непрерывную полосу света, и в поле зрения появился ряд горизонтальных красных вспышек, обозначавших конец взлетно-посадочной полосы.

Внезапно в наушниках раздался какой-то хруст, еле слышный на фоне рева двигателя. Ральф рефлекторно наклонил голову, а потом почувствовал какой-то сквозняк.

Он посмотрел и увидел маленькую дырочку в иллюминаторе с левой стороны, через которую в кабину со свистом дул соленый ночной гавайский ветер.

А потом Ральф увидел искры, отскочившие от крыла.

Пуля!

Он повернул голову и через широкое заднее окно увидел черный «Кадиллак-Эскалейд», преследовавший самолет со свирепостью и скоростью гепарда. Вокруг него полыхало пламя, которое выплевывал автомат, рев двигателя заглушал звук очереди, но не мог перебороть мощь пуль.

– Твою ж мать! – выругался Ральф. Еще одна пуля попала в кабину, оставив пару сквозных отверстий в заднем и левом иллюминаторах. Ральф вжал шею в плечи, съежился и выжал газ до максимума.

Двигатели взревели, самолет затрясло, но он набирал скорость не так быстро, как «кадиллак», спроектированный для земли.

Машина подбиралась все ближе и ближе, и пули застучали по фюзеляжу, как сильный град в грозу. Ральф высунул голову. Теперь была хорошо видна красная предупреждающая линия в конце взлетно-посадочной полосы.

Скорость самолета достигла семидесяти девяти узлов, Ральф дернул рычаг на себя, и нос слегка приподнялся, но из-за того, что крыло пробило пулями в нескольких местах, ему не хватило подъемной силы оторваться от земли, нужно было еще ускориться.

«Кадиллак» нагонял самолет. Ральф, рискуя попасть под удар, выглянул наружу. Преследователи двигались левее борта.