Хрестоматия – Мировая художественная культура: Античный мир. Древние славяне (страница 13)
Тугие гроздья, сладким соком полны,
Касались тих жаркого чела,
И, чистые свои вздымая волны,
У губ река текла,
Но от него отшатывался каждый
Ему в мученьях вожделенный плод,
И мимо уст, не утоляя жажды,
Струилась пена вод.
От пития земного нет блаженства
Тому, кем кубок Гебы был испит:
Он в гордом сердце жажды совершенства
Вовек не утолит[19].
Сизиф
Х. де Аргихо. Сизиф
Стеная от усталости фатальной[20],
За шагом шаг, пятой ища опору,
Он тяжкий камень вкатывает в гору;
Но лишь приблизится к вершине скальной,
Выскальзывает камень колоссальный
Из рук – и вновь, согласно приговору
Судьбы враждебной, вверх по косогору
Он должен груз толкать первоначальный.
Но, как бы ни был труд Сизифа тяжек,
Его измученные казнью руки
Порою ведают отдохновенье;
Лишь мне судьбина не дает поблажек:
От гнета памяти моей и муки
Нет передышки даже на мгновенье[21].
Ю.С. Вельхавен. Сизиф
Счастливые могли сойти гурьбою
В Элизиум, где медленная влага
Бесшумных рек и полнота покоя
Напоминала им земные блага.
Но мне открылась даль иного мифа:
Зеленый куст, склонившийся над Летой,
Стон музыки и немота Сизифа.
Проходят дни. Зима сменяет лето.
Счастливые несутся пестрой стаей.
Ничтожные бредут толпой унылой.
Он рвется вверх, безмерно вырастая —
Еще гордясь закабаленной силой.
Уже вот-вот он будет на вершине,
Толпа теней его припомнит имя.
Но камень рухнул – и опять в долине
Его следы пересеклись с другими,
Высот не испытавшими следами.
И сам себе он кажется безвольным
Ничтожеством: он не осилил камень,
Который мог бы стать краеугольным.
Нагорный храм мог сделаться итогом
Его мечты, возвысившись над бездной.
Несчастный грешник, ты осмеян богом —
Ты побежден в сраженье с бесполезным.
Но каждым низвержением гранита
Ты давишь змей, крадущихся по склонам.
Храм не воздвигнут, но змея убита.
Ты победил в стремленье непреклонном[22].
В. Вирпша. Сизиф
После того как он в очередной раз
Вкатил камень в гору и тот скатился,
Сизиф сошел с горы и уселся
На своем мертвом палаче. Ход
Его рассуждений был следующий:
Я осужден; своего палача я сам
Привожу в движенье; стало быть палач
Не может принудить меня к исполнению 
