Хосе-Карлос Руис – Философия как лекарство от уныния, тревоги и чувства внутренней пустоты (страница 4)

Гиперсовременный человек вырос в атмосфере гиперактивности и привык к динамике бесконечного прогресса, к необходимости проявлять инициативу. Его намерение овладеть будущим, подстроить его под себя, будто это очередное достижение, привело к тому, что приключение исчезло из нашей жизни. Тогда как оно подразумевает выжидательную позицию и открытость тому, что может произойти, внимание к происходящему вокруг, к тому, с чем мы встречаемся, взгляд по сторонам, а не только в будущее и ожидание того, что случится.

В эпоху глобализации состояние ожидания стало синонимом поражения и пассивности. В процессе становления идентичности техноглобализация приводит к общему знаменателю все чужеродное, виртуализируя людей и побуждая их участвовать в церемониях. Используя смартфоны, мы чувствуем, что мир находится прямо у нас в кармане, можем купить любую вещь в мире, а Amazon и AliExpress доставят ее нам из Китая прямо домой. Нам еще и пяти лет не исполнилось, а у нас уже есть загранпаспорт, к 18 годам мы успеваем съездить за границу, полетать на самолете, попробовать всевозможные иностранные блюда, получить первый сексуальный опыт, сделать первую татуировку… И это постоянное стремление что-то делать в совокупности с желанием произвести впечатление (мы же помним, что, если не поделиться опытом в соцсетях, он не будет считаться полноценным) не оставляет времени для укоренения ритуалов, и приключение становится просто очередным случаем из жизни.

Рассеянная личность

Ослабление ритуала происходит тогда, когда исчезает повторение. Ритуал рождается в приватной обстановке, вдали от посторонних глаз, и создает настолько особенные связи, что мы испытываем дискомфорт, когда в них вторгается кто-то чужой. Мы не хотим, чтобы за нами наблюдали во время исполнения ритуалов, потому что осознаем их исключительность. Мы повторяем их до тех пор, пока они не входят в привычку, и регулярно призываем близких к участию в них. Мы заботимся о том, чтобы им было комфортно и стремимся обеспечить покой и стабильность, что способствует укреплению межличностных отношений.

Однако, отдав приоритет церемониям, мы перестали обращать внимание на других людей, несмотря на то что церемонии сейчас встречаются повсюду, особенно в виртуальном мире. Они очень конкретны и ограничены во времени, но при этом не повторяются: глядя в смартфон, планшет или компьютер, мы постоянно видим новую информацию. Когда мы публикуем видео, фото или текст, мы стараемся сделать так, чтобы наш пост отличался от предыдущих, но всегда остаемся в рамках символов, составляющих код определенной церемонии. Это микропроцессы, которые обладают собственной значимостью и перестают существовать, как только гаснет экран. Мы следуем правилам, и пусть содержание каждый раз новое, страх отличаться от других не позволяет нам выйти за рамки, продиктованные сообществом, и в итоге все наши действия однотипны. Это навязчивое желание проявлять активность и негласное правило публиковать что-то слегка отличное и в то же время похожее приводят к тому, что нас больше интересуют собственные действия, чем действия других людей.

Избежать искушения становится все труднее. Мы достаем телефон за завтраком, просматриваем социальные сети, всегда одни и те же и в одном и том же порядке; подбираем изображение под настроение, чтобы им поделиться, делаем фото, улыбаемся, позируем, выбираем лучший ракурс, фотографируемся еще раз, улучшаем снимок в фоторедакторе, накладываем фильтры, думаем, как его подписать, ищем подходящий хештег – и вот мы уже готовы поприветствовать наше виртуальное сообщество, то есть готовы к церемонии. Смотрим несколько профилей в твиттере, пробегаемся по заголовкам, узнаем новости из сторис в инстаграме, листаем фото, отвечаем на несколько сообщений в мессенджерах, «приводим себя в порядок» и, наконец, публикуем свое утреннее приветствие – вот и все: церемония в виртуальном мире состоялась.

Можете себе представить что-то подобное в реальном мире? Что, если бы мы прикладывали столько же усилий, самоотдачи и так старались бы для людей, которые живут с нами? Если бы мы, проснувшись, с улыбкой приветствовали членов своей семьи, показывали им себя в самом привлекательном виде, думали перед тем, как что-то сказать, подбирали фразы, которые их мотивировали бы или побуждали к размышлению… Но мы этого не делаем по многим причинам, в том числе и потому, что понимаем, что вся та церемония, которую мы совершаем для виртуального мира, на самом деле – симулякр и ее цель – фальсификация. Сознательная, изматывающая фальсификация. Принимать участие в ней утомительно, потому что нормы, критерии и процедуру определили не мы. Однако нам очень страшно оказаться за бортом, и потому мы старательно следуем инструкциям. Увлекаться и импровизировать нельзя, особенно когда речь идет о социальных сетях. Мы вынуждены неукоснительно следовать процедуре, чтобы избежать неприятных последствий, что подвергает нас еще большему стрессу, который в итоге изнуряет нас.

За эту усталость мы расплачиваемся в реальной жизни, потому что она не позволяет нам сформировать собственные ритуалы. Когда мы впускаем церемонии в свой дом, в нем не остается места для отдыха и уединения. Время, проведенное перед экраном, как правило, вычитается из времени, которое отведено для общения с близкими, с друзьями, то есть с теми, кто окружает нас в реальной жизни.

К этому добавляется фактор новизны. В цифровой реальности изображения, новости и сторис постоянно обновляются и недолго остаются актуальными, что побуждает нас проводить в сети больше времени. Когда мы выходим из интернета, наваливается усталость и наша способность взаимодействовать с другими ослабевает. Реальность постепенно перестает влиять на нас.

Иногда это приводит к ухудшению личных отношений, особенно с партнером. Количество разводов продолжает увеличиваться, и все больше людей выбирают жизнь в одиночестве. Тому есть множество причин, но мы не должны забывать, что утрата ритуалов в нашей жизни усугубляет эту проблему. Когда ритуал совершался постоянно и был частью становления нашей идентичности, мы беспокоились о близких, с которыми разделяли традиции. Когда вступали в новые отношения, мы соприкасались с привычками другого, с незнакомым нам видом близости. Стремление радовать партнера было взаимным, и осознание трансцендентности ритуалов побуждало к толерантности. Когда создавался новый проект совместной жизни, обсуждались и устанавливались новые правила, которым предстояло работать внутри союза, а также согласовывалось сохранение уже существующих, всегда с общей целью: радовать всех участников и укреплять отношения внутри семьи. Новые ритуалы становились отличительным признаком пары и создавали безопасное пространство в отношениях. Образование пары или семьи подразумевает слияние ритуалов, которое оговаривается заранее и которому придается огромное значение, так как традиции каждого партнера глубоко укоренены и оба понимают важность совместного проживания с другим и точек соприкосновения в паре.

Но, ослабив связующую нить ритуалов, мы потеряли способность быть близкими, толерантными и принимающими. Наша личность рассредоточилась, мы отдали приоритет участию нашего эго в церемониях, и поэтому нам с каждым разом все труднее установить с кем-то близкие отношения.

Тесей и носки

Чтобы лучше понять жестокость максимы «познай самого себя», обратимся к мифологии. Парадокс Тесея – хрестоматийный пример проблем, порождаемых анализом идентичности.

Итак, Тесей был храбрым юношей, сыном царя Афин Эгея. После того как Эгей убил сына царя Крита, критяне напали на Афины. Осада была насколько мощной, что полис сдался и в качестве наказания афиняне должны были ежегодно отправлять на Крит 14 юношей и девушек из благородных семей, чтобы их принесли в жертву Минотавру – чудовищу с телом человека и головой быка. Жил он в лабиринте и питался людьми, которые туда попадали. Тесей попросил у отца разрешения присоединиться к группе юношей и девушек, которым предстояло отправиться на корабле на Крит и стать очередными жертвами чудовища. Его целью было убить Минотавра и вместе со всеми вернуться в Афины. Эгей дал свое согласие, и вскоре корабль с 30 веслами и черными траурными парусами был готов к отплытию. Отец попросил сына, чтобы тот в случае успеха на обратном пути сменил черные паруса на белые, и таким образом Эгей, увидев корабль издалека, сразу узнал бы о победе сына. Тесей убил Минотавра и освободил афинян от гнета Крита, но на обратном пути забыл поменять паруса. Царь Эгей, каждый день поднимавшийся на скалу в ожидании корабля, увидел черные паруса и бросился со скалы в море. С тех пор это море стали называть Эгейским. Добравшись до суши, Тесей стал новым царем Афин, а корабль поставили на холме как памятник подвигу Тесея.

Этот монумент стоял под открытым небом, поэтому его приходилось регулярно реставрировать, заменяя изношенные деревянные доски на новые. Со временем в корабле Тесея не осталось ни одной оригинальной детали. Так и возник парадокс: было ли судно на вершине холма кораблем Тесея? Насколько корабль, все части которого были заменены, был кораблем, на котором плыл Тесей?