Хорхе Борхес – Собрание Сочинений. Том 3. Произведения 1970-1979 годов. (страница 96)
Растущих и сливающихся тропок.
Песка не хватит, чтобы их исчислить.
(Спешат мои сердечные часы,
Считая злое время ожиданья.)
Пока войдешь,
Чернец увидит долгожданный якорь,
Погибнет тигр на острове Суматра
И на Борнео девять человек.
К ФРАНЦИИ
Надпись на воротах гласила{466}:
«Ты был здесь, еще не входя,
и будешь, уйдя отсюда».
Это притча Дидро. А за нею — вся моя жизнь,
вся моя долгая жизнь.
Я плутал за другой любовью
и за неутомимым познаньем,
но был и останусь во Франции,
даже когда долгожданная смерть
кликнет меня с одной из буэнос-айресских улиц.
Вместо «вечер и месяц» я говорю «Верлен».
Говорю «Гюго» вместо «море и мирозданье».
«Монтень» — вместо «дружба».
Вместо «огонь» — «Жуанá»{467},
и тень за тенью проходят,
и нет конца веренице.
Чьей строкой ты вошла в мою жизнь,
как Бастардов жонглер{468},
вступающий с пением в схватку,
вступающий с пением в «Chançon de Roland»[176]
и перед смертью все же поющий победу?
Век за веком кружит нерушимый голос,
и каждый клинок — Дюрандаль{469}.
THE THING I AM[177]{470}
Не помню имени, но я не Борхес
(Он в схватке под Ла Верде был убит),
Не Асеведо, грезящий атакой,
Не мой отец, клонящийся над книгой
И на рассвете находящий смерть,
Не Хейзлем, разбирающий Писанье,
Покинув свой родной Нортумберленд,
И не Суарес перед строем копий.
Я мимолетней и смутнее тени
От этих милых спутанных теней,
Я память их, но и другой, который
Бывал, как Данте и любой из смертных,
В единственном немыслимом раю
И стольких неизбежных преисподних.
Я плоть и кровь, невидимые мне.
Я тот, кто примиряется с судьбою,
Чтоб на закате снова расставлять
На свой манер испанские реченья
В побасенках, расходующих то,
Что называется литературой.
Я старый почитатель словарей,
Я запоздалый школьник, поседевший
И посеревший, вечный пленник стен,
Заставленных слепой библиотекой,
Скандирующий робкий полустих,
Заученный когда-то возле Роны,
И замышляющий спасти планету
От судного потопа и огня
Цитатой из Вергилия и Федра{471}.
Пережитое гонится за мной.
Я — неожиданное воскрешенье
Двух магдебургских полушарий{472}, рун 
