Хорхе Борхес – Собрание Сочинений. Том 3. Произведения 1970-1979 годов. (страница 43)

Чтобы эта аллегория не слишком удивила читателя, напомним, что для саксов пантера была не хищным зверем, а неким экзотически звучащим названием, не подкрепленным достаточно конкретным образом. В качестве курьеза можем прибавить, что в поэме Элиота «Геронтион» говорится о Христе-тигре.

Леонардо да Винчи записывает:

«Африканская пантера подобна льву, только лапы у нее длиннее и туловище более стройное. Шерсть у нее белая, усеянная черными, похожими на розетки пятнами. Ее красота восхищает прочих животных, которые сопровождали бы ее постоянно, когда бы не страшились ее наводящего ужас взгляда. Зная об этом своем свойстве, пантера опускает глаза; другие животные приближаются, чтобы насладиться ее красотой, и тут она хватает того, кто подойдет поближе».

ПЕЛИКАН

Пеликан в обычной зоологии — это водяная птица с размахом крыльев около шести футов и очень длинным клювом, нижняя часть которого расширена и образует мешок для накапливания рыбы. Пеликан легенд не такой крупный, и соответственно клюв у него короче и острее. Согласно народной этимологии, pelicanus, «белошерстный», — перья у настоящего пеликана белые, меж тем как у легендарного желтые, а иногда и зеленые. (Подлинная этимология слова «пеликан» — греческое «рублю топором», ибо длинный клюв его уподобили клюву дятла.) Но его повадки еще более удивительны, чем внешность.

Мать ласкает птенцов своим клювом и когтями так ревностно, что умерщвляет их. Через три дня появляется отец и в отчаянии от гибели своего потомства собственным клювом раздирает себе грудь. Кровь из его ран воскрешает умерших птенцов. Так повествуют средневековые бестиарии, однако св. Иероним в комментарии к 10-му псалму («Я уподобился пеликану в пустыне; я стал как филин на развалинах») приписывает умерщвление выводка змее. О том, что пеликан раздирает себе грудь и кормит детенышей собственной кровью, говорится в распространенном варианте этой легенды.

Кровь, возвращающая мертвых к жизни, приводит на ум причастие и распятие — так, в знаменитом стихе из «Рая» (XXV, 113) Иисус Христос назван «nostro Pelicano» — «пеликан человечества»[77]. Латинский комментарий Бенвенуто де Имола^{181} толкует это так: «Его называют пеликаном, ибо он разъял себе грудь ради нашего спасения, подобно пеликану, воскрешающему умерших птенцов кровью своей груди. Пеликан — это египетская птица».

Пеликан часто встречается в церковной символике, его поныне изображают на дарохранительницах. В бестиарии Леонардо да Винчи пеликан описывается следующим образом:

«Он горячо любит своих птенцов и, найдя их в гнезде убитыми змеею, раздирает себе грудь и, омыв их своей кровью, возвращает к жизни».

ПЕРИТИИ

Согласно легенде, Эритрейская сивилла предсказала, что Рим будет разрушен перитиями. В 642 году во время знаменитого пожара в Александрии записи оракулов сивиллы сгорели: ученые-грамматики, занявшиеся восстановлением некоторых фрагментов из девяти свитков, видимо, так и не обнаружили пророчество о судьбе Рима.

Со временем появилась необходимость отыскать источник, способный пролить больше света на это весьма туманное предание. После многих неудач стало известно, что в шестнадцатом веке некий раввин из Феса (скорее всего, Якоб бен Хаим) опубликовал исторический трактат, в котором привел цитату из ныне утерянного сочинения некоего греческого схоласта, где содержались сведения о перитиях, очевидно заимствованные из оракулов до того, как Александрийская библиотека была сожжена Омаром. Имя ученого грека до нас не дошло, однако фрагмент сохранился:

«Перитии обитают в Атлантиде, это полуолени, полуптицы. Оленьи у них голова и ноги. Само же туловище совершенно как у птицы, с крыльями и опереньем…

Самое поразительное их свойство то, что когда они освещены солнцем, то отбрасывают тень, имеющую очертания не их фигуры, а человеческой. Отсюда некоторые заключают, что перитии — это души путников, умерших на чужбине, без покровительства их богов…

…И их заставали врасплох, когда они ели сухую землю… летают они стаями, и их видели на головокружительной высоте над Геркулесовыми столпами.

…Они (перитии) — грозные враги рода человеческого; когда им удается убить человека, его тень становится тенью их собственного тела, и они вновь обретают милость их богов.

…И те, кто в войске Сципиона направлялся по морю на завоевание Карфагена, едва не потерпели неудачу, ибо во время плавания на их суда напала стая перитий и многие римляне были убиты и покалечены… Хотя наше оружие против перитий бессильно, каждое из этих животных — ежели они животные — может убить не более одного человека.

…Повалявшись в крови своих жертв, перитии улетают прочь на своих могучих крыльях.

…В Равенне, где их недавно видели, говорят, что оперение у них ярко-голубого цвета, и это меня очень удивило, ибо, судя по всем прежним сообщениям, перья у них темно-зеленые».

Хотя приведенные отрывки достаточно подробны, очень жаль, что до наших дней не дошла никакая другая, достойная внимания информация о перитиях. Трактат раввина, сохранивший для нас это описание, хранился до Второй мировой войны в библиотеке Дрезденского университета. Прискорбно об этом говорить, но затем и этот документ исчез — то ли вследствие бомбардировки, то ли еще прежде был уничтожен при сожжении книг нацистами. Остается надеяться, что придет день, когда появится другой экземпляр этого сочинения и украсит полки какой-нибудь из наших библиотек.

ПИГМЕИ

По представлениям древних, народ карликов — двадцати семи дюймов ростом — обитает в горах где-то за пределами Индии или Эфиопии. Плиний утверждает, что они строят свои хижины из грязи, смешанной с перьями и яичной скорлупой. Аристотель поселяет их в подземные пещеры. Для жатвы колосьев они вооружаются топорами, словно собираются рубить лес. Каждый год на них нападают стаи журавлей, гнездовья которых находятся в степях России. Пигмеи, верхом на баранах и козлах, мстят им, уничтожая яйца и гнезда своих врагов. Эти военные походы занимают у них три месяца в году из двенадцати.

Пигмеем называли также карфагенское божество, голову которого, вырезанную из дерева, карфагеняне помещали для устрашения неприятелей как носовое украшение на военных судах.

ПОВЕЛИТЕЛЬ ОГНЯ И ЕГО СКАКУН

Гераклит учит, что первоначальная стихия — огонь, но это вряд ли означает, что возможны существа из огня, существа, изваянные из изменчивой субстанции пламени. Такую почти невообразимую попытку предпринял Уильям Моррис в сказке «Кольцо, подаренное Венере» из его цикла «Земной рай» (1868–1870). Звучит это так:

Он истый был король на первый взгляд — Корона, скипетр, мантия до пят. Черты лица величьем поражали И дивное сиянье излучали. Но не из плоти, из огня он был, И лик его ареною служил Страстям минутным — ярость, скорбь, желанья Сменялись там, как у земных созданий, Но во сто крат неистовей, а конь, Что нес его, был тоже сплошь огонь, Подобен гиппогрифу иль дракону, Мчит вихрем пламенным по небосклону, Как в страшном сне…

Возможно, что вышеприведенные стихи являются отзвуком умышленно двусмысленной персонификации Смерти в «Потерянном рае» (II, 666–673):

Второе существо — когда назвать Возможно так бесформенное нечто, Тенеподобный призрак; ни лица, Ни членов у него не различишь…[78]

ПОЖИРАТЕЛЬ ТЕНЕЙ

Существует любопытный литературный жанр, спонтанно возникший в разных странах и в разные эпохи. Это — руководство для покойника в его странствии по пределам иного мира. «Небо и земля» Сведенборга, писания гностиков, тибетская книга «Бардо Тёдол» (название которой, согласно Эвансу-Вентцу^{182}, следует переводить как «Освобождение через выслушивание на посмертной равнине») и египетская «Книга мертвых» не исчерпывают список подобных сочинений. Совпадения и различия в двух последних книгах привлекли внимание эзотерической науки; нам же будет достаточно повторить, что в тибетском руководстве мир иной столь же иллюзорен, как и здешний, меж тем как для египтян он существует реально и объективно.

В обоих текстах есть сцена суда, происходящая перед трибуналом богов, причем у некоторых богов обезьяньи головы; в обоих совершается символическое взвешивание злых и добрых дел. В «Книге мертвых» на чашах весов взвешиваются сердце и перо, «сердце представляет поведение, или совесть, усопшего, а перо — строгость правосудия». В «Бардо Тёдол» на чаши весов помещены белые камешки и черные камешки. У тибетцев есть демоны, или дьяволы, которые ведут осужденных в место очищения в аду; у египтян порочных терзает мрачное чудовище, Пожиратель Теней.

Умерший клянется, что никого не заставил голодать или горевать, никого не убивал и не заставлял других вместо себя убивать, не похищал погребальную пищу, заготовленную для покойников, не пользовался фальшивыми весами, не отнимал молоко от уст ребенка, не сгонял с пастбищ животных, не ловил в силки пташек Божьих.

Если он лжет, тогда сорок два судьи отдают его Пожирателю, «у которого голова крокодила, туловище льва и круп гиппопотама». Пожирателю помогает другое чудище, Бабай, о котором мы знаем только то, что он ужасен и что Плутарх отождествляет его с Титаном, отцом Химеры.

ПТИЦА РУХ

Птица Рух (или; как ее иногда называют, Рок) — это сильно увеличенный орел или гриф, а некоторые полагают, что ее образ навеян арабам каким-то кондором, заблудившимся над Индийским океаном или Южно-Китайским морем. Лейн эту гипотезу отвергает, по его мнению, мы тут скорее имеем дело со «сказочным представителем сказочного племени» или же с синонимом для персидского Симурга. Птица Рух известна Западу благодаря «Тысяче и одной ночи». Читатель помнит, что Синдбад (во втором своем путешествии), брошенный своими спутниками на острове, увидел «огромный белый купол, высившийся на фоне неба. Я обошел вокруг него, однако входа не обнаружил и не смог проникнуть в него ни силой, ни хитростью — слишком гладкой и скользкой была его поверхность. Итак, я приметил место, где стоял, и обошел вокруг купола, дабы измерить его окружность, и насчитал добрых полсотни шагов».