Хольм Ван Зайчик – Дело о полку Игореве (страница 15)

– Разбор проводился… – начал было Алимагомедов, но Крюк предвосхитил его вопрос:

– Самый детальный, вплоть до спектроскопического.

– Я настоял, – подал голос Сыма. Шилан, коротко покосившись на врача, кивнул и вновь перевел взгляд на козака.

– На столе в гостиной обнаружены были также кофейник и две чашки с остатками кофея. – Крюк отчетливо и старательно выговорил последнее слово, вспомнив, видимо, что среди неработающих столичных дам не так давно стало модно выговаривать его на варварский манер: «кофе» – и если шилану почудится, будто так сказал и он, новой взбучки не миновать. – Кофей бразильский, судя по характерному набору микроэлементов, обнаруженных при разборе – с плантаций фирмы «Гомеш, Лумиш и Хипеж». Высококлассный кофей. Никаких посторонних веществ ни в кофейнике, ни в чашках – ни в той ни в другой – не обнаружено. Там же, на столе, находилась наполовину пустая бутылка вина «Цветущая слива»…

– Слабые следы алкоголя в крови потерпевшего нами найдены, – вновь уточнил Сыма, – но доза крайне незначительна. Вино никак не могло привести к подобным последствиям.

– Пили также оба, – продолжал Крюк, – следы вина найдены в двух бокалах. Если пили поровну, на каждого пришлось не более ста – ста десяти граммов. Никаких посторонних веществ в вине нет – ни в бокалах, ни в самой бутылке. Надо отметить еще, что ни малейших видимых признаков беспорядка, ссоры, чересчур эмоциональных действий не обнаружено. Тщательный разбор бумаг производится. По апартаментам всё, – он перевел дух и опять нервным жестом пригладил волосы. – Показания соседей-свидетелей позволили установить, что прер ад-Дин жил довольно одиноко и уединенно… Хотя он и имел временную супругу, но, как говорят, та не жила с ним под одной крышей и посещала мужа довольно редко, не чаще раза в седмицу. Последний раз появлялась на Больших Капиталов три дня назад. Во всяком случае, так показали соседи.

– Личность супруги установлена? – спросил шилан.

– Да, – взял слово Баг. – Это известная тележурналистка Катарина Шипи́гусева. Особа молодая, крайне талантливая и, как я понимаю, крайне честолюбивая – конечно, ей не до нормальной жизни с мужем. Я видел несколько ее обзорных передач… По-моему, из тех, кто ради красного словца сыном назовут отца.

Сидящий поодаль маленький врач отчетливо передернулся: видимо, ему, как уроженцу Цветущей Средины, особенно явственно представился увековеченный этой знаменитой поговоркой предел информационной нечистоплотности[36].

– Возможно, это несущественно, – проговорил из своего угла Богдан, и все обернулись к нему, – но последние полгода она специализируется на соборных сюжетах, причем явственно поддерживает народовольцев. Очень информированная о боярской политической жизни особа. Возможно, ее увлеченностью этими проблемами и объясняется сей брак. Оба супруга шли от деловых интересов.

– Продолжайте, еч Крюк, – устало проговорил Алимагомедов. Его угрюмость можно было понять: соваться в подобные круги – всегда лишняя головная боль. Расследование и так обещало быть головоломным – а тут законопросительная ветвь власти купно со средствами всенародного оповещения… С ума сойдешь.

– Согласно свидетельским показаниям, – продолжал, тщательно выбирая слова, Крюк, – у прера ад-Дина действительно непосредственно перед происшествием был посетитель. Гость. Трое свидетелей заметили, что примерно за полтора часа до начала событий к парадному подъезду дома, где проживает боярин, подъехал бежевый «тахмасиб», номерной знак которого предположительно оканчивался на 85 или 86. Из него вышли потерпевший и некий мужчина представительной наружности, примерно одного с потерпевшим возраста. Они, оживленно беседуя, скрылись в парадном. Через некоторое время мужчина, с которым приехал прер ад-Дин, спустился один, сел в повозку и уехал. Свидетельница Федосеева, девяноста семи лет, живущая напротив и почти все время коротающая в кресле у окна, припомнила, что этот человек бывал гостем прера ад-Дина довольно часто.

Ноздри шилана хищно расширились.

– Удалось установить, что чему предшествовало – выход прера ад-Дина на карниз или отъезд гостя?

– Нет, – ответил Баг, – не удалось. Никто из свидетелей не мог сказать точно, гулял ли боярин по карнизу, когда отъехал от парадного «тахмасиб», или еще нет.

– Личность гостя? – отрывисто бросил Алимагомедов.

– Личность гостя установлена практически достоверно, – отвечал Баг. – Бежевый «тахмасиб» с номерным знаком 3 АлУ 27–85 принадлежит преждерожденному Даниилу Казимировичу Галицкому, сорока семи лет. – Баг чуть выждал, потом добавил: – Мы успели выяснить, что в свое время этот прер был человекоохранителем, блестящим воином. Два десятка лет назад он какое-то время даже возглавлял один из боевых отрядов особого назначения, боровшихся с «дурманными баронами» и их шайками на юго-восточных рубежах Цветущей Средины – знаете, «золотой треугольник»… Джунгли, тайные базы, единоборства, бесшумные захваты… Специалист. Пять боевых наград, одна – непосредственно от императорского двора. А сейчас прер Галицкий… – Баг опять чуть выждал. – Сейчас прер Галицкий – александрийский соборный боярин.

– Одно к одному… – пробормотал шилан.

– Несколько фотографий прера Галицкого были мною предъявлены, – сказал Баг, – свидетельнице Федосеевой. На всех она опознала человека, посетившего боярина ад-Дина непосредственно перед началом событий.

– Вы попытались связаться или как-то встретиться с прером Галицким, еч Лобо?

– Личность его была окончательно установлена не более получаса назад, – покачал головой Баг. – Сейчас у нас четверть двенадцатого. Ночь. Беспокоить подданного Галицкого в такое время, да еще в отчий день, мы с ечем Оуянцевым сочли несообразным.

Шилан покусал губу.

– А если он все-таки как-то причастен…

– Тем более, драг прер шилан. Что мы можем ему предъявить сейчас, чтобы разговаривать… столь чрезвычайным образом?

– Хорошо, – Пересветыч после отчетливых внутренних колебаний сдался. – Согласен. Есть какие-то предварительные соображения?

Повисла тяжелая тишина. Потом Баг решительно ответил за всех:

– Никаких.

– Еч Сыма, – сказал шилан. – Что может человека вот так вот… ни с того ни с сего, после вполне мирного разговора с коллегой, а возможно, и приятелем… другом… заставить…

– Ничего, – сказал лекарь. – Собственно, я это уже сказал: насколько мне известно – ничего. Разве что драконова доза какого-то психоисправительного снадобья. Но ее не было.

Шилан выпрямился, расправил плечи. Густые брови его как сошлись в начале совещания на переносье, так там и оставались.

Вдруг встал с кресла Богдан и неторопливо, мягко подошел к столу. Все повернулись к нему.

– Вероятно, следует учесть еще и вот что, – негромко сказал он. – Прер ад-Дин, как и загадочно погибший вчера прер Ртищев, – оба принадлежали к наиболее активным вождям соборного дана народовольцев и горячо поддерживали идею небезызвестной налоговой челобитной. А прер Галицкий входит в руководство соборного дана кормильцев[37]. Это само по себе ничего не значит, конечно. Я знавал людей, которые придерживались различных политических взглядов и были при том прекрасными друзьями… Но все же. Все же, – он остановился у стола слева от Алимагомедова и обвел взглядом присутствующих. – Народовольцы склонны поддержать налоговую челобитную – в значительной степени стараниями покойного Ртищева и ад-Дина. А вот кормильцы горячо ратуют против нее. Последствий утверждения челобитной князем и введения в действие предлагаемых ею изменений, воздействия их на экономику улуса и империи в целом точно и доказательно просчитать сейчас не может никто. Голосование по челобитной – через три дня, в четверицу. Таковы факты.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.