Хольм Ван Зайчик – Дело незалежных дервишей (страница 11)

С чувством выполненного долга Богдан сладко потянулся, поужинал сливой и, загрузив почтовую программу, вошел в Сеть.

Новых писем не было.

Конечно, Кова-Леви и Жанна могли засидеться у ибн Зозули и даже заночевать у гостеприимного ученого, Богдан это понимал. Новые знакомства, новые места, живописная дача… горилка и цыбуля, как говорится… Но все-таки ему стало не по себе. Тревожно как-то стало. Чтобы успокоиться, он вновь встал на колени перед Спасом и долго, вдумчиво молился. Потом вновь заглянул в почтовый ящик.

Писем не было.

Багатур Лобо

Все восемь часов Мыкола Хикмет, насколько Баг мог судить, вел себя прилично: исправно сидел в купе, потом заказал туда не слишком роскошный обед (в процессе питания что-то со звоном упало на пол), а за полчаса до прибытия в уездный город Асланiв вышел в коридор переодетый в косоворотку, расшитую на груди похожими на вареных фениксов петухами, и в бледно-зеленой чалме.

Созерцая стоящего у окна Мыколу, Баг отметил, что тот стал какой-то более важный, словно каждая сотня ли, пройденная куайчэ в направлении Асланiва, прибавляла ему на полпальца роста и объема. Теперь Хикмет весьма горделиво извлек из кармана портов приличных размеров фигурную трубку с красными шелковыми кистями и стал ее набивать, с нетерпением глядя в окно на мелькающие кипарисы. На Бага Хикмет не обращал ровным счетом никакого внимания: ну сидит себе некий преждерожденный в полуофициальном халате в соседнем купе, ну смотрит без особого выражения то в одно окно, то, через полуотворенную коридорную дверь, в другое – обычное дело, ничего особенного.

Поезд между тем стал плавно замедлять ход. Оживились молчавшие всю дорогу репродукторы внутренней трансляции и приятным женским голосом поведали пассажирам, что через шесть с половиной минут куайчэ согласно расписанию прибудет в древний и прекрасный уездный город Асланiв.

– О, гучномовник запрацювал, – прокомментировал это событие чей-то жизнерадостный голос в коридоре.

«Гучномовник? – с некоторым недоумением подумал Баг и внимательно посмотрел на забранный пластмассовой решеткой громкоговоритель под потолком купе. Ниже решетки располагался регулятор громкости. Пояснительных надписей не было. – Какое красивое наречие!»

Незалежный дервиш Хикмет, судя по его поведению, буквально дождаться не мог, когда рейс куайчэ завершится. В крайнем нетерпении он потянул вниз рукоять коридорного окна и аккуратно высунул в образовавшуюся широкую щель голову в чалме, выглядывая что-то одному ему известное. Чалму принялся трепать горячий встречный ветер.

«Экий нетерпеливый! Как единочаятелей-то увидеть хочется, – злорадно подумал Баг, упаковывая «Керулен» в сумку. – Соскучился… Скоро уже, скоро. Все там будете».

Уездный город встретил путешественников просторной платформой, выложенной слегка выщербленными от времени известняковыми плитами, и монументальным зданием вокзала с колоннами на фасаде. Здание было выкрашено жизнерадостной желтой краской. По верху шли огромные красные буквы: «Асланiв», а сразу под ними красовался большой портрет начальника уезда – тот, по-доброму щурясь, серьезно и вдумчиво смотрел в светлую даль. Здание венчала широкая крыша с загнутыми краями; по конькам в затылок друг другу выстроились фигурки непременных львят, призванных отгонять злых духов. Вокзал опоясывала широкая полоса тщательно подстриженных кустов благородного самшита.

Баг ступил на платформу, и тут же на него обрушился вполне ощутимый даже через легкий халат послеполуденный зной: ослепительное солнце царило в безоблачном небе. Баг раскрыл веер.

На перроне суетились встречающие: пестрели халаты и косоворотки, носильщики в сером проворно нагружали тележки багажом, мелькали, шлепая босыми пятками, шустрые и жилистые, дочерна загорелые, пронзительноголосые мальчишки, торгующие прохладительными напитками, которые доставали из огромных холодильных сумок, перекинутых через плечо. Прибывшие и встречающие, радостно хлопая друг друга по плечам, воздавали напиткам должное.

Баг водрузил на нос солнцезащитные очки – громадные черные стекла скрыли добрую треть его лица – и, приобретя у малолетнего торговца бутылочку охлажденного апельсинового сока, неторопливо двинулся в сторону вокзала.

У входа его взгляд задержался на группе подростков, лет по десять-двенадцать, с игрушечными автоматами через плечо, в единообразных коротких шароварах и светлых безрукавках, поверх которых были повязаны легкие зеленые галстуки; галстуки, как живые, шевелились от дуновений ветерка. Подростки не суетились – стояли молча, сосредоточенно придерживая ремни своего оружия, и внимательно посматривали по сторонам. На стене сразу за их спинами, красовалась сделанная зеленым аэрозолем кривоватая размашистая надпись: «Кучум – наш начальник уезда!»

В здании вокзала на полную мощность работали кондиционеры, и потому здесь царила умиротворяющая прохлада. Подойдя к торгующему газетами и прочими «товарами в дорогу» прилавку, Баг спросил подробную карту города и, хлебнув из бутылки, бросил цепкий взгляд в громадное окно.

Мыкола Хикмет одиноко торчал на перроне и с нетерпением вытягивал жилистую шею, вглядываясь в выходящих из вокзальных дверей. У ног Хикмета лежала его внушительная сума.

«Что, не дождался? – ехидно подумал Баг. – Не встретили тебя твои… э-э-э… единочаятели?»

– Двадцать пять чохов, преждерожденный-ага! – Старик-лоточник протягивал Багу карту Асланiва. – То самая подробная карта места, яка у менэ есть, от. – Рука старика слегка дрожала. – А калямчик заодно притамкарить[29] не желаете? – Почтенный старец показал Багу скромно лежащие на его лотке, в уголку, шариковые ручки и фломастеры. – Отметки на карту писать, дом пометить, чи шлях какой, чи шо… Калямы асланiвськие зело репутатные!

Заслышав его речь, Баг исполнился к старику искреннего уважения. Те немногие прочие, которых Баг успел услышать за время поездки, говорили иначе. Да тот же Хикмет!

«Коренной асланiвец, – с симпатией подумал Баг. – Плоть от плоти своей малой родины. И как в наши дни он умудряется сохранять живое обаяние отеческого наречия?»

– Притамкарю калямчик, – из почтения к доброму старику согласился он и выбрал ручку в форме минарета. – А что, давно такая жара стоит, уважаемый? – поинтересовался он, распутывая узел связки чохов и одним глазом наблюдая за Хикметом, буквально на глазах утрачивающим предвкушение радости близкой встречи с единочаятелями. Баг щедро сыпанул монеты. – Сдачи не надо.

– Ласкаво рахматуемо, преждерожденный-ага, – принимая горсть потемневших от времени чохов, поклонился старик. – Та в это время року усегда такая жара, от… До конца лета так и будэ… А преждерожденный-ага з самой Александрии?

Хикмет, окончательно отчаявшись дождаться Будда ведает кого, медленно двинулся ко входу в вокзал, продолжая то и дело оглядываться по сторонам.

– Из нее, уважаемый, из нее.

– Ну и як там, в Александрии, преждерожденный-ага? Яки новости?

– О, Александрия – по-прежнему величественна и прекрасна! Умиротворение и упорядочение царят в нашей Северной столице. Недавно прошла выставка счастливо обретенных драгоценнодревностей, которые усердные древнекопатели стараниями своими извлекли из недр земли около города Чанша.

– Так, преждерожденный-ага, так, хвала Аллаху! Знамо! Газеты писали много про нукеров древнего владыки з роду Цинь, шо перший видстоял ордуську незалежность! И богато древностей видкопали?

Баг замешкался, мысленно переводя сказанное стариком. Слегка напрягся и уважительно ответил:

– Так! Дуже богато, уважаемый! – Тут он запнулся, поняв, что продолжать в том же духе, к великому своему сожалению, не в силах, и закончил по-русски: – После находок в Чанша многое в нашей общей истории станет более понятным.

Хикмет вошел в вокзал и некоторое время вглядывался в мельтешащих туда-сюда людей. Скользнул взглядом и по Багу.

Потом он направился к большому, сверкающему телефонному автомату, что висел близ лотка, с хозяином которого так мило беседовал Баг. Снял трубку. Бросил пару чохов в прорезь. Набрал номер. В ожидании соединения снова огляделся.

Вотще.

– А хиба ж преждерожденный-ага ищет готель найкращий, так у нас самый-самый – готель «Асланiв», видит ага, – сообщил Багу неравнодушный к древностям старик-лоточник. – Ось с вокзалу ага выйдет и все направо, направо, шагов, мабуть, сто – и район готелей.

– Вэй! – Дервиш Хикмет соединился с номером. – Саид? Здоровеньки салям! Да я, Мыкола… На вокзале. Что? А чего ж не встретили? Что? Так… Так. Хорошо, в восемь вечера в шинке «Кумган». – Хикмет с грохотом бросил трубку на рычаг и, заваливаясь набок под тяжестью сумы, торопливо устремился к выходу в город.

– …А з майдану перед готелем, видит ага, идут повозки к местам, где можно подывиться на древнекопалища наши знатные, о так… – толковал старик-лоточник.

– Ласкаво рахматуемо, – широко улыбнулся ему Баг. – Непременно посещу все достопримечательности вашего славного города. За тем и приехал.

Баг проводил Хикмета взглядом. Как следовало из услышанного телефонного разговора, Мыколе назначили встречу в восемь вечера в некоем шинке с поэтическим названием «Кумган». Хорошее название. Почему нет? Не «Чайник» же или, там, не «Кастрюля». Не «Сковорода». «Кумган» – коротко и со вкусом.