Холли Лайл – Отвага Соколов (страница 53)

Он почувствовал себя… хорошим. Зрение его померкло, уступая место утешительной тьме, тьме материнского чрева. Чувства отступили куда-то далеко. Боли он не испытывал. Не ощущал и прикосновений. Он плавал в блаженном покое. Исчезли и запахи… боли, пота, страха, ненависти, смешанные со сладким ароматом ночного воздуха и далекими пахучими переливали цветущего жасмина. Затем начали удаляться и звуки. Тихие волны замедлявшихся сердцебиений, утешительные, как плещущие о песчаный берег волны морского прибоя, отхлынули, унося с собой крики, вопли, тоненький голосок Алви, кричавшей: «Папа, не надо», «Не надо!», шепот ветра и шелест пальмовых ветвей. А потом исчезла даже эта умиротворяющая, пульсирующая волна.

— Чудовища и предатели, — завопил Анвин, и голос его далеко разнесся над окружившей Дом толпой. — Двое из них убиты. Остальные прячутся за этими стенами.

И он указал вверх — на парапет, на маленькую девочку, все еще смотревшую на толпу и на кровавые лохмотья, в которые превратилось тело ее отца.

Отродье Криспина. Его наследница. Анвину захотелось, чтобы она немедленно умерла.

Но в этот миг на стене возле ребенка появилась женщина и тоже посмотрела вниз — куда показывала девочка.

Она казалась невероятно знакомой, и спустя мгновение Анвин узнал ее. Именно эта девка прямо на его глазах выбросилась с балкона башни Дома Сабиров. И тело ее потом так и не нашли. Она принадлежала к Галвеям… и не только. Она была Карнеей, обладательницей колоссальных магических сил. Ее следовало убить в первую очередь.

Галвейка прикрыла глаза ребенка рукой и увела девочку со стены. Но прежде чем исчезнуть из виду, она бросила на него короткий взгляд, в котором Анвин прочел хладнокровную оценку его сил и обещание скорой смерти.

Анвин подавил дрожь. Этой бабе не удастся прожить столько, чтобы успеть исполнить свое обещание.

— Лестницы! — завопил он. — Перебьем всех чудовищ!

Собранное им вместе с Эндрю отребье с воем бросилось к стене и уже лезло на нее по дюжине лестниц. Они не доставали до края стены, однако высоты их хватало, чтобы люди с крючьями на веревках могли сделать точный бросок.

Веревки ушли за парапет. Некоторые свалились назад, поскольку крюки не нашли опоры, остальные зацепились. С полдюжины мужчин, поднявшихся на никем не обороняемую стену, сбросили сверху веревочные лестницы.

Однако, как только они закрепили на стене лестницы, невидимые силы подхватили смельчаков и спустили вниз, не причинив при этом никакого вреда.

— Вперед, — завопил Анвин, и толпа вновь хлынула на стены. Но едва лишь люди забрались наверх, невидимая рука подхватила их и снова спустила наружу к основанию стены.

— Быстрее, — завопил Анвин.

И когда они поняли, что никто из поднимавшихся на стены не пострадал, толпа набралась храбрости и, подкрепив ее гневом, хлынула наверх по всем лестницам сразу. Невидимая сила под натиском отступила, и оказавшиеся за стеной люди там и остались.

Возбужденные мстители лавиной ворвались за стены, во внутренний двор, на землю Дома Галвеев.

Анвин Сабир следовал за ними, направляя свое воинство к самому дому. Однако они не были достаточно расторопны. Невидимые хранители Дома Галвеев сумели выиграть достаточно времени, и хотя мстители уже приближались к своей цели, горстка обитателей Дома Галвеев исчезла. На глазах толпы, при свете занимающегося утра аэрибль невозмутимо скользнул вверх с выключенными моторами, подхваченный рассветным ветерком.

Анвин завопил от ярости, злобно выругался и дернул головой, как разгневанный бык. Маска, скрывавшая от толпы его чудовищную морду, слетела на землю. И первые лучи встающего солнца высветили его чешуйчатую и клыкастую физиономию перед сборищем, только что лишившимся своей жертвы.

Вокруг него все затаили дыхание. Анвин увидел истинное потрясение в обращенных к нему взглядах. Он поискал путь к спасению, но его не было.

Алчущая крови и лишенная своей законной добычи толпа обрушилась на него.

Он сопротивлялся — мужественно, но не долго.

А потом призрачные хранители Дома приняли последний дар этой ночи.

Глава 39

Предрассветный сумрак еще окутывал «Долгий отдых», когда дюжина силуэтов скользнула в дверь с переулка. Всегда рано встававший владелец гостиницы Шраббер наткнулся на них с дровами в руках, которые нес в гостиную, готовясь к новому дню.

Один из вошедших перерезал ему горло, прежде чем хозяин успел вскрикнуть, и как только тело перестало дергаться, затолкал его в очаг и завалил дровами, чтобы труп заметили не сразу. Никто более на пути им не попался, и они сразу же направились по лестнице к комнатам для гостей, безошибочно выбрав занятую Ри, Янфом и Джеймом.

— Ножи наружу, — приказал один из них. — Когда они умрут, снимите все ценное с тел и заберите все, что найдете в комнате. Пусть будет похоже на ограбление.

Других звуков они не производили, но для Ри и этого было достаточно.

И без того всегда спавший некрепко, а теперь приближающийся к сроку Трансформации и оттого более чувствительный к запахам и звукам, он вскочил на ноги и выхватил меч, прежде чем Янф и Джейм сумели проснуться. Бросившись к их постелям, он зарычал:

— Быстрее, вставайте, или все мы погибнем.

А потом бросился вперед, слыша, как за спиной его две руки потянулись к оружию.

Когда нападавшие ворвались в дверь, рассчитывая обнаружить за ней троих спящих людей, первый из них встретил обнаженный клинок и свою смерть, а второй — безумца, сражавшегося так, словно его подгоняли адские твари.

Постепенно натиск неведомых врагов заставил Ри отступить в комнату, и Янф и Джейм присоединились к нему.

Никто не подавал голоса, слышен был лишь топот сапог и шлепанье босых ног, звон меча, ударявшего о кинжал или другой меч, звуки пронзаемой плоти и крики боли.

Наконец один из нападавших сумел найти уязвимое место в защите Джейма, и клинок со свистом пронзил его ребра, сердце и легкие. Коротко вскрикнув, Джейм согнулся пополам и повалился на пол. Вырвав из раны клинок, убийца оскалился:

— За капитана Драклеса!

— За капитана Драклеса! — вскричали остальные.

— Ян Драклес — мой брат! — завопил Ри. — Перемирие! Перемирие! Мы на одной стороне!

— Какое там перемирие, — выкрикнул Янф. — Они убили Джейма!

Однако нападавшие отступили, и Ри успел вовремя перехватить руку Янфа. Вспотевшие, задыхающиеся, они стояли в маленькой комнатке, над телами Джейма и двоих незнакомцев, лежавших мертвыми в лужах собственной крови, и смотрели друг на друга недоверчивыми глазами.

Внизу раздался пронзительный женский вопль, и один из незваных гостей негромко воскликнул:

— Бежим! Скорее, пока не позвали стражу!

Резким движением высвободив руку из ладони Ри, Янф бросил:

— Я хочу, чтобы они все умерли.

Ри забросил свой мешок за плечи и вытер клинок о матрас, на котором еще недавно спал.

— Бежим с ними, иначе нас с тобой обвинят во всех этих смертях. У нас нет друзей в этом городе, заступиться за нас некому, и за такое дело нетрудно попасть на виселицу.

Янф ответил ему холодным и отстраненным голосом:

— А что будет с Джеймом?

Ри нагнулся, пытаясь отыскать признаки жизни в теле друга. Пульса уже не было, полуоткрытые глаза не мигая смотрели в никуда, обескровленное тело сделалось белым как мел. Стиснув кулаки, он попытался прогнать слезы:

— Тело его останется здесь. Надеюсь, дух его простит нас.

Янф выругался, схватил собственный ранец и вместе с Ри бросился бежать следом за нападавшими. Сквозь наполнявшие глаза слезы Ри замечал лица постояльцев, выглядывавшие в щелки чуть приоткрытых дверей.

Они пролетели по лестнице и, спрыгнув вниз с середины последнего пролета, наткнулись на Келджи и кухарку, склонившихся над телом Боскотта Шраббера, которое женщины выволокли из очага. Не задерживаясь, Ри и Янф бросились вон из дома и побежали по грязи, засасывавшей босые ноги и облеплявшей брюки.

Ри было жаль сапог, но свобода все-таки стоила дороже. Они и Янф быстро догнали медлительных Шрамоносцев-Кеши, потом поравнялись с бегущими людьми. Когда все добрались до пестро раскрашенной шлюпки «Кречета» и отчалили от берега, Ри и Янф взялись за весла, как и все остальные, и изо всех сил принялись грести к кораблю.

На пути к судну один из нападавших возобновил разговор с Ри на том самом месте, где он прервался:

— Так ты брат Яна Драклеса?

— Сводный брат.

— Тогда какого пекла ради ты продал свою душу Ррру-иф?

— Я служу интересам Яна.

— Ты служишь шлюхе и изменнице, — ответил моряк. — Я собственными ушами слышал, как ты присягнул в верности ей. Все мы слышали это.

— Я поклялся в верности истинному капитану «Кречета». А законным капитаном «Кречета» является мой брат.

— Погибший из-за нее.

— Он жив. Я забрал его из города Древних в Новтерре вскоре после того, как вы бросили его там. Он сейчас в Калимекке, и я собираюсь привести этот корабль к нему вместе с Ррру-иф. Пусть Ян решает, что с ней делать, когда она попадет к нему в руки.

— Он присягал в верности истинному капитану, — подтвердил один из моряков. — Он сказал именно так: я присягаю в верности истинному капитану судна. Тогда эти слова показались мне забавными, потому что я знал, что Ррру-иф не является истинным капитаном, но я решил, что он считает ее таковым.

— К тому же ему известно, — добавил один из Кеши, — что название корабля «Кречет», а не это поганое джеррпусское имя, которое дала ему шлюха капитанша.