Холли Лайл – Дипломатия Волков (страница 7)

Однако сегодня удовлетворения не было. Она попросту отложила проблему. Тело ее требовало Трансформации каждые сорок дней – вне зависимости от того, насколько уместным или опасным мог оказаться подобный процесс. Она планировала и приспосабливалась... или же попадалась.

– ...и невзирая на это, ты впустил его сюда. Именно сегодня.

Она приподняла голову и открыла глаза. Голоса. Они доносились из коридора, прячась за закрытыми дверями одной из комнат. Кейт уже давно слышала их, но, погрузившись в трясину собственных проблем, не различала звуков.

– Он настойчиво утверждал, что должен немедленно встретиться с вами... сказал, что ему нужно обсудить с вами вопросы, способные внести изменения в планы Сабиров.

Сабиров?

Кейт показалось, что она узнала обладателя первого голоса, – Бранард Доктиирак. Кем был второй, девушка не имела представления, но если она не ошиблась насчет первого, то ради какого переполненного дьяволами пекла Доктиирак ведет переговоры с Сабирами? Особенно в преддверии альянса с Галвеями...

– Он только хотел еще раз услышать от меня, что мы готовы передвинуть ночь свадьбы. И намекнул, что его людям необходимо знать о любых изменениях: чтобы решить, не потребуется ли больше людей, не придется ли вести их другим маршрутом – однако его не интересовало что-либо реальное. У него вовсе не было никаких действительно неотложных причин разговаривать со мной, а тем более в эту ночь.

– Если б я не услышал от него отзыв, то не впустил бы его, но вы же сказали...

– Я не передумал тем не менее. Пока владения Галвеев в Калимекке не перейдут в наши руки, мы не станем ничем раздражать Сабиров. Тем более силой выставлять их курьеров. Однако лишь только мы полностью укрепимся в Доме, я хочу, чтобы посланца убили. Он – Сабир, хоть и из дальней родни, и он был со мной непочтителен.

Последовала пауза.

– Я позабочусь об этом, параглез.

– Хорошо. Но я оставил свой бал и гостей и должен вернуться с соответствующими оправданиями, которые вызовут доверие. Были вестники?

– Нет.

– Жаль. Новый гонец предоставил бы самое удобное извинение. Так, хорошо... кто из списка моих нынешних гостей не был у меня на приеме?

– Кастилла и ее дети... ваш племянник Виллим, у него легкий грипп... Параглез Идрогар Пендат...

– Стоп. Идрогар здесь и даже не показался у меня?

– Именно так. Он прибыл вчера и дожидается, когда у вас найдется для него свободное время.

– Он создает мне проблемы на Территориях. Он добивается большей власти над делами в Старом Джирине.

– Должен предположить, параглез, что на сей раз он только возобновит прежние требования. Он привел с собой много телохранителей, однако даров я не видел.

Кейт поняла, что Доктиирак усмехается.

– Наконец хоть какая-то выгода от всей этой долгой и расточительной ночи. В каких апартаментах он находится?

– В Летних Покоях, в Северном Крыле. Наилучшее место для... того, что вы, по-моему, задумали.

– Действительно. Прошу, проследи, чтобы смертельное заболевание кузена моего Идрогара не причинило ему чрезмерных неудобств. И не оставило отметин на теле. Завтра нам, возможно, придется предъявить труп, дабы подтвердить мой рассказ... Ну что может оказаться более веской причиной отсутствия на своем балу, как не срочный визит к одру умирающего возлюбленного родственника?

И снова короткое молчание.

– Однако, Пагос, прежде чем Идрогар умрет, выясни как можно точнее, зачем он сюда прибыл. Я не хочу случайно потерять ценную информацию.

– Как вам угодно, параглез.

Кейт услышала звук скольжения камня по камню... Потайные панели в Доме Галвеев передвигались с таким же звуком. Вне сомнения, Пагос, доверенный параглеза, отправился исполнять его поручения.

У нее не было времени удалиться, ибо дверь в конце коридора отворилась и параглез вышел. Замершая за изваянием, Кейт не могла видеть его, но тяжелую поступь и затрудненное дыхание она различала прекрасно. Не старый еще человек, но больной.

Параглез миновал Кейт, не взглянув ни направо, ни налево, и повернул в более широкий коридор, где столкнулся с несколькими гостями.

– Мой дорогой кузен внезапно захворал... – услышала девушка его извиняющийся голос.

Подождав мгновение, дабы убедиться, что параглез не вернется, Кейт наконец встала, выскользнула из-за статуи и заспешила на улицу. Теперь нужно явиться в посольство, чтобы в Семье узнали об услышанном ею. Заботы о Типпе – мелочь по сравнению с представившейся возможностью раскрыть затеянную Бранардом Доктиираком игру... Однако не менее важно решить, к какому члену Семьи обратиться. Если она допустит промах, придется давать объяснения, каким это образом ей вдруг удалось уместиться за статуей в конце коридора и подслушать разговор, происходивший за плотными дверями в другом его конце, и – кстати, в первую очередь – с чего это вдруг она оказалась за той самой стеной. Если выяснится истина, Кейт подозревала, что даже большинство членов ее собственной Семьи сочтут ее омерзительной, а остальные – в лучшем случае – перестанут доверять ей.

Зло, сочившееся в Халлес, кравшееся по улицам, проникавшее в дома, рождалось в древней комнате на дальней северной оконечности города, расположенной в недрах посольства Сабиров. В мерцающем свете подземной палаты среди клубов дыма благовонной каберры сновали, колдуя, Волки Сабиров. Они сходились и расходились, выписывали головоломные фигуры, следуя замысловатому рисунку, вырезанному в каменном полу. Кружения, арабески, шаг назад, шаг вперед, круг по солнцу, круг против солнца... И все это действо сопровождалось шепотом.

В самом центре узора висел прикованный к резному каменному столбу обессиленный человек с клеймом преступника. Когда только началась его мука, он еще ругался, он молил о пощаде, он пытался вырваться и кричал – однако с начала волхвования прошли часы, и сопротивляться ему было уже нечем. Расставаясь с жизнью, он съежился почти вдвое, как бы обрушился в самого себя. Теперь он висел, не произнося ни слова, а Волки двигались вокруг него. Время от времени очередной прилив сил позволял ему в ужасе посмотреть на призрачные силуэты, следовавшие по линиям рисунка между реально находящимися здесь мужчинами и женщинами. Иногда из окружающего воздуха доносились и другие голоса. Пленник не понимал, очевидцем чего является. Да ему и незачем было понимать: ведь содеянное Сабирами скоро убьет его.

Волки не обращали особого внимания на свою жертву – все оно целиком было обращено к тропе, к четко определенному положению на ней, ибо движения их согласовывались не только друг с другом, а и с шагами коллег, находящихся в Калимекке, в лигах отсюда, но тем не менее следовавших вместе с ними по одной тропе и колдовским речитативом соединявших оба места.

В дверном проеме появился симпатичный молодой человек, и двое из снующих обратили взоры к нему. Он кивнул. Двигаясь вдоль тропы, они дали знак Волкам, ждавшим возле стены, и, как бы достигнув нужной точки в витой арабеске, сошли с тропы, мгновенно уступая место тем, кому сигнализировали жестом.

Молодой человек выскользнул из комнаты и стал ожидать их, удалившись до середины коридора. Оба Волка подошли к нему.

– Как это было?

Задавшей вопрос женщине, светлокожей Имогене Сабир, было около пятидесяти; густые золотистые волосы едва начинали поддаваться седине. Глаза у нее чуть побелели, и хотя смотрела на молодого человека, своего сына, создавалось впечатление, что ориентируется она скорее по слуху. Она была слепа – но не полностью, – однако похитившие зрение злые чары наделили ее вторым зрением, и она пока была довольна обменом. К тому же, помимо бельм на глазах, других зримых Шрамов Имогена не имела и потому оставалась прекрасной.

– Доктиирак был разгневан, что я явился к нему посреди бала.

Сын Имогены, Ри, унаследовал стройность от матери, а рост – от отца; темно-золотые волосы достались ему от обоих, ну а хищная нотка буквально во всем была уже его собственной заслугой.

– Я держался в тени, однако не сомневаюсь, что по меньшей мере двое Галвеев узнали меня.

Его отец, Люсьен, улыбнулся – тонкие губы растянулись, скрывая зубы.

– Великолепно. Вас подслушивали?

– Не уверен. За дверями я никого не слыхал. Доктиирак плотно закрыл их, когда мы вошли внутрь. Там у него за панелью сидел человек; он производил столько шума, пыхтя и переминаясь с ноги на ногу, что мне едва удавалось делать вид, будто я не замечаю его. Это не важно. Если Галвеям известно, что я был в Доме Доктиираков, то они получат основания для подозрений.

– Так, значит, Бранард посадил человека за потайную панель? – со смехом сказала мать. – У Доктиираков сейчас нет Волков; наверное, они даже представления не имеют, что наша порода уцелела до этих дней. Уверена, они остались вполне довольны собой.

Ри начал было соглашаться, но вдруг умолк, помрачнев.

– Твои слова напомнили мне о том, что не все сложилось удачно, – пояснил он.

– Не все? – Голос отца прозвучал резко. – Что случилось?

– Мать сказала, что среди них нет Карнеев, но когда следом за стражником я шел через сад к Доктиираку, то учуял кого-то из нас.

– Это невозможно, – ответила мать. – Никого из наших Карнеев там не было, а среди Доктиираков подобных нам нет. Я это знаю.

– Одна нашлась. Мне не представилась возможность отыскать ее.