– Я…
А что я чувствовал сейчас? Сколько мальчишек, которые брали клюшку в руки, мечтали стать игроком национальной сборной? Отправиться на чемпионат мира? Да каждый первый. Кто вообще приходит в хоккей и не мечтает? Это вам не вышивание крестиком. И вот я стою в коридоре под тусклым светом лампочек и полностью сбит с толку. Все будут в полнейшем шоке: родители, сестры… Джи. Как она отнесется к тому, что ее парень поедет бороться за олимпийское золото? А если он еще и вырвет его зубами? Руки ныли от напряженной игры, и сил совсем не осталось. Сколько будет тренировок и игр до них? Я задумался, стоит ли всего это того. Чего я хочу больше – хоккей, мировая слава или Джи и время, проведенное с ней. Я крепко сжал кулаки, посмотрел на тренера. Он дал мне право решать.
– А когда начинаются тренировки и где? – прохрипел я. Даю голову на отсечение, тренер уже все понял насчет меня и моих переживаний. Я услышал, как он тихо и обреченно вздохнул.
– Тренировки начинаются в следующем месяце, соответственно, через три недели. Проходят они по классике в Оттаве. Там у нас несколько стадионов, – я старался держать лицо, и в результате оно превратилось в маску. Придется переехать? – Однако у нас много желающих и вечно меняющиеся запросы у спонсоров. К сожалению, вы должны дать предварительный ответ завтра утром и… И вечером уже вылететь в Оттаву для подписания договора. Дальнейшие инструкции придут на почту.
– Хорошо, я дам свой ответ завтра утром. Я должен обсудить это со своими родителями, – соврал немного я. – Это невероятное предложение и…
И я никогда не думал, что, когда оно придет ко мне, я не смогу однозначно ответить «Да».
– Мои временные рамки – это не давление, Тео, – мистер Жонес сначала застопорился, видимо, хотел назвать меня по фамилии, но быстро исправился. – Тут скорее проблема в бумагах и расписании тренировок. Олимпиада уже не за горами. В любом случае не смею вас более отвлекать. Если вам придут приглашения от других стран… Сообщите мне, и мы с вами все обсудим.
– Хорошо. Спасибо вам за оказанную честь, мистер Жонес, – я пожал ему руку, потом посмотрел, как тренер вызвался его проводить. Напоследок он окинул меня взглядом, чтобы я «ни в коем случае не забыл подумать», и пошел в противоположную от выхода сторону. Вероятно, хотел обсудить и других ребят.
А я так и застыл с сумкой. Странное ощущение. Неужели от счастья могут отказать ноги? Я игрок национальной сборной. Это в каких таких мечтах… Я поднял с пола сумку, которая упала от шокирующей новости, и побрел к выходу, в сторону остановки. Я не смогу дать ответ, пока не обсужу все с Джи. После того что я узнал от ее отца… Я не могу поступить с ней так. В эйфории я совсем позабыл о последствиях и следствиях. Последствия товарищеской игры – мое участие в олимпиаде, следствие – постоянные тренировки и командировки. А еще одно следствие – это то, что я не смогу предложить Джи иную жизнь, кроме как жизнь принцессы в замке.
Сиди и жди.
Не думаю, что она рассчитывает на это.
Я шел дальше к выходу, но уже не так быстро, как раньше. Еще одна проблема, к сожалению, это ее огромное сердце, сильная воля и отец, которого она не бросит. Она достаточно взбалмошная, и ее легко взять на спор. Джи отправилась бы со мной в Оттаву. Вот только она никогда не оставит больного отца одного. Однако я предсказал в тот вечер и это. Все упиралось лишь в выбор Джи. У меня очень мало времени, чтобы принять решение, и я не хотел бы взваливать на ее плечи так много ответственности, но теперь мы – это мы, не два чужих человека, а одно целое. Я глубоко вдохнул и выдохнул. Ладно. Я просто сделаю все, что в моих силах, сегодня вечером, и будь, что будет.
Я вышел со стадиона и посмотрел по сторонам. Заметил Джи на остановке. Она уткнулась в телефон. Улыбка сама расцвела на моем лице, и еще с полминуты я просто стоял и смотрел на нее. Не могу… Не могу ничего с собой поделать. Ох уж эта ее утонченность, ее эмоции! Как много мне в ней дорого. А она, черт возьми, просто стоит и смотрит в телефон! Это, видимо, и называлось магией любви. Каждая мелочь, как яркий свет, слепит глаза, и глаз не отвести. Я выпрямился и сделал шаг вперед. Но тут увидел, что какая-то женщина в зеленом костюме подошла к ней. Мне понадобилось по инерции пройти еще пятьдесят метров, чтобы сообразить, кто это. Конечно же, я не знал, как она выглядела вживую, но по закону Мерфи именно она и оказалась мамой Джи… Я сжал сумку крепче, не в силах двинуться. Я следил за ними, следил и вспоминал разговор с отцом Джи, которой перевернул весь мой мир:
Я вышел из кухни, будто и не на ногах, на крыльях. Я был так вдохновлен танцем с Джи, что не мог скрыть свои эмоции. Улыбка прилипла к лицу, и я никак не мог содрать выражение абсолютного счастья, переполняющее мою грудь. Я вздохнул перед тем, как шагнуть в комнату к отцу Джи. Тусклый свет от телевизора, два кресла около него, много фотографий на стене, шкаф и две кровати. Ни о какой игре я и думать не мог, только Джи, Джи, Джи. Меня трясло лишь от мысли оказаться с ней дома, у меня, голыми на большой кровати. Однако разговор с ее отцом слегка остудил мой пыл. Я даже перед тем, как подойти к нему поближе и сесть в кресло, застегнул две пуговицы. Экран телевизора показывал десять минут до завершения игры. Ох, чувствую, эти десять минут не дадутся мне просто. Ничего. Стойкий. Выдержу.
– Присаживайся, присаживайся… Я не кусаюсь, – мистер Андерсон похлопал по соседнему креслу и отпил воды из бутылки. – Я не собираюсь тебе устраивать допросов и угрожать. Наверно, не собираюсь. Все зависит от твоего поведения.
– Конечно, – только и сказал я, усаживаясь в кресло. – О, эта игра…
– Так вот, насчет моей дочери, – я усмехнулся. Мистер Андерсон – классический пример хорошего отца. Это так мило, не могу. – Я хоть и инвалид, но могу собирать пособие следующие три года для вооруженного организованного нападения. Знай это. Есть у меня пара снайперов на примете, – а вот это уже стало несмешно! Мистер Андерсон говорил так хладнокровно…
– Хм… Хорошо. А за что я получу пулю, можно поинтересоваться? А то характер у меня не сахар, и хочется прояснить все заранее, – я хихикнул, пытаясь снять напряжение, но мистер Андерсон не отреагировал.
– Если ты думаешь, что я буду говорить банальности, забудь, – он улыбнулся как-то хищно. – Понятное дело, пары часто ругаются. Порой и каждый день подряд. Не веди себя, как подонок: не изменяй, не пренебрегай, не лги. Понял, что не получается, подумай, поговори. И принимай решение, – он говорил такие банальные для меня вещи… Мой отец убьет меня за измену любимой девушке. – Доверие Джинджер на вес золота. После… – он закусил губу и прислушался к кухне. – После того как ее мама бросила нас и уехала воплощать свою мечту стать арт-директором. Я уже… позабыл об этом. Однако для девятилетней девочки подобный поступок оказался чересчур.
– Получается, она бросила вас четырнадцать лет назад? – зато мне стало понятно все с ее недоверием.
– Да, где-то так, – он вздохнул и откинулся в кресле. – Это было сложное время… Денег не было вообще. Приходилось водить Джин по бывшим подругам ее мамы и просить посидеть с ней, если смены совсем уже перекрывались и никак не поменяться. Иногда друзья звали меня на хоккейные матчи, но я отказывался и сидел дома с Джин. И, как сейчас помню, она попросила взять ее с собой в тринадцать. Я всегда думал, что этот спорт не для девочек… Ее возраста. И потом я увидел, как загорелись ее глаза от первых слов комментатора. Да, я часто вспоминаю маленькую Джин.
– Получилось совмещать приятное с полезным? – аккуратно поинтересовался я. Знал я, что разговор с отцом откроет мне глаза на многие вещи. Они вдвоем вели тяжелую борьбу. И она все еще продолжалась.
– Да. Я очень люблю хоккей, и повезло, что Джин тоже, – он смотрел на экран. – Настолько, что стала встречаться с одним из самых результативных игроков. Впечатляет, Тео. Очень даже впечатляет. Ты же понимаешь, да, что за тобой придут?
– Кто?
– Инопланетяне, – я понимал, что он шутит, но не понимал над чем. – Тео, черт возьми, рекруты, конечно.
– А зачем они придут, я уже играю в команде, и вроде там неплохо. Бывают стычки, а так…
– Национальная сборная, зачем же еще, – и тут до меня дошло, о чем говорил мистер Андерсон. – Ты один из претендентов на роль нападающего в национальную сборную. Пойми меня правильно, но я уверен, тебя уже завербовали. Ты просто еще не знаешь. Не было, так сказать, официального приглашения.
– Быть игроком национальной сборной… Круто, – я не нашел слова красочней. – Но в стране много хороших игроков. Я получаю достаточно и уже могу сделать так, чтобы Джи никогда не работала. Никогда. Она может ходить с подругами на маникюр, по кафе, музеям и заниматься чем вообще хочет, – я пожал плечами. – Мне совсем не нравится то, что она вкалывает как проклятая. Мы обсудим это в ближайшее время. Она просто слишком гордая, чтобы так просто взять и отказаться от работы.
– О да, готовься к долгому спору, – он засмеялся. Я видел, как сильно ему понравился мой ответ. Мистер Андерсон, как и любой хороший отец, хотел для своего ребенка самого лучшего. – Я приковал ее к этой куче работы. В последнее время все стало получше. И она хоть немного выдохнула, но я… – он говорил уже шепотом, боясь, что Джи зайдет с минуты на минуту. – Я тоже не хочу, чтобы так продолжалось. Ей двадцать три года, ее молодость, время, когда нужно жить на всю катушку, уходит. Уходит на такого старика, как я. А мне, клянусь, больше хоккейных матчей ничего и не надо. Тем более я думаю начать заниматься фрилансом. Я немного соображаю в копирайтинге.
