Холли Брикс – Игра на вылет (страница 22)

Кажется, я действительно попала на съемки очередной адаптации диснеевского мультфильма и прямо сейчас очутилась в «Красавице и чудовище». Даю голову на отсечение: один в один. Нас вели по красивому залу, и я решила, что несолидно держаться за ручку, будто мы подростки, и быстро подхватила Тео под руку. Он, впрочем, был совсем не против, лишь усмехнулся. Только с ним в этом месте я чувствовала себя уверенно. По жизни я девушка не робкого десятка, но в этом свете хрусталя, ковровых дорожек растерялась. Надо обязательно сделать пару фотографий и потом показать отцу. Я бы сама себе не поверила без доказательств.

Тем временем нас подвели к нужному столику. Тео, как всегда, отодвинул мне стул и поклонился с обезоруживающей улыбкой. Я заметила, как пара женщин смотрели нам вслед. Надеюсь, от этого жеста их вставные челюсти не отвалятся. Я гордо выпрямила спину и не успела рот открыть, как нам уже налили вина.

– Никогда не была в подобных местах? – поинтересовался у меня Тео. Я сначала подумала, что он подшучивает надо мной, но его искренне заинтересованное лицо развеяло мои подозрения.

– Нет, Тео… Откуда у меня на все это деньги? – я с тоской улыбнулась и покачала головой, слегка прикрыв глаза. – Думаешь, я работаю год на трех работах, чтобы один раз сходить сюда? Моя голова пока еще на месте.

– И все же ты здесь, – он открыл меню, счастливо улыбаясь, и смог заставить меня почувствовать себя особенной. – Мой отец так и сказал мне, Теодор, она – королева, королева Джи. И заслуживает королевского ужина. Веди ее в ресторан.

– Никогда не думала, что встречу принца на льду, – я стремительно краснела, но я видела и знала, насколько Тео приятно понимать, как он влияет на меня. Я позволила ему многое, не страшно, что он пользуется своим мужским очарованием. – На самом деле я в небольшом шоке. Здесь очень красиво, спасибо, что пригласил и настоял на посещении этого места.

– Что за мелочь… Все вокруг меркнет в сравнении с тобой, Джи. Ты единственное, на что здесь есть смысл обратить внимание. Уж что-что, а бронирование этого столика не идет ни в какое сравнение с парой, сидящей за ним.

Я приподняла бровь, пораженная его красноречивостью. Он за вечер успел пройти курсы ораторского мастерства? Каждое слово отпечатывалось в воспоминаниях, и они обещали стать лучшими.

– Вино нам на аперитив. Надеюсь, ты не против, я выбирал.

– Нет, конечно, нет, – я покачала головой и сделала глоток. Ничего! Никогда! Вкуснее я не пробовала. Это что вообще такое? Я еле удержалась от стона. – Хм, неплохое. Решает тот, кто платит.

– Не неси чушь, я тут на свидании со своей девушкой, а не с самим собой. Этот вечер должен понравиться нам обоим.

Он усмехнулся и даже не заметил, что сказал. Так просто, так непринужденно и так к месту. Если до сего момента я то и дело старалась держать себя в руках, избегая слишком раскрепощенных действий и слов, то в эту секунду решила – к черту все. Пусть мир горит синим пламенем. Я знаю, к своему великому сожалению, что эта любовь разобьет мое сердце на тысячи хрустальных осколков, но с великой смелостью я вверяю его этому красавчику, иногда немного наивному, иногда слишком пошлому. Приятно, когда такие выводы звучат так легко и спонтанно. Это уникальная черта всех мужчин на земле? Сказать, не подумав, обрадовать или ранить сердце какой-то простой фразой. А сколько в ней смысла. И я уверена, скажи он эти слова на драном диване, с бутылкой пива в руках и поедая пиццу за десять баксов, эффект от этих слов был бы ровно таким же. Я вся его. Он еще не знает об этом. Зато я знаю. Осталось понять, сколько из всей меня ему нужно. Чтобы дождаться хотя бы первого блюда и не потерять окончательно рассудок, я завела разговор о предстоящей игре:

– Тео, я понимаю, что финал игры будет не таким сложным… Насколько он действительно важен? Для команды? Для тебя?

– На самом деле не очень важна, – он тоже попробовал вино и удовлетворенно кивнул. – В смысле, игра-то сама важна, а вот ее результат нет. Кто победит и так далее. На таких играх обычно присутствуют рекрутеры, тренеры, те, кто оценивает игроков и набирает команду. В данном случае мы говорим о национальной сборной. У каждого из нас есть рейтинг, тебе это известно… Однако цифры – это одно, а фактическая результативность другое. К примеру, если моя команда отстой и всю игру я тащил на своем горбу, то не взять меня в сборную, даже после проигрыша – странно. Поэтому они приходят смотреть. В такие моменты мы куски мяса на витрине, не люди.

– Звучит не очень приятно, но, кажется, это обязательное условие. – Он кивнул. – И как? Хочешь стать национальным игроком в сборной?

– Еще как, – отчего-то его быстрый четкий ответ ранил. Я еще не понимала почему, но в такие моменты до меня медленно доходило. – Наша команда объективно очень хороша. Перспективна. Однако мне не нравятся отдельные ее элементы. Мы пришли играть. В первую очередь мы хоккеисты, не модели, не медийные личности. У меня было уже с десяток фотосессий. Думаю, ты видела парочку из них, – он подмигнул, прекрасно зная, что я видела их все. – Кто-то по типу Маттео стал хоккеистом, чтобы цеплять девчонок. А потом случайно стало получаться. А кто играть-то собирался? Кто? Кому интересен хоккей? Коулу и Одиссею, вот кому. Остальные преследуют другие цели.

– Ты осуждаешь их за другое мнение и цели по жизни? – я приподняла бровь и задала вопрос, вложив в него максимум скептицизма.

– Нет. Я не люблю, когда такие люди называют меня другом. Я сотню раз давал понять Маттео и многим из команды, что не хочу общаться за пределами стадиона. И единственный, кто внял моим довольно прямым намекам, – Коул. Позже появился Такеда… Точнее, Одиссей. И вот чем меньше лезут ко мне люди, тем ближе я их подпускаю, – он нервно отпил вино и облизал покрасневшие губы. – Не хочу показаться снобом. Я правда не такой… Просто хочу, чтобы моим другом звался не человек, который сам так решил. Мне вот, к примеру, нравится Стейси. Отличный парень. С ним бы я подружился.

– Да он тебе нравится, потому что Стейси сдавал меня, сообщал тебе, где я и когда, без зазрения совести! У вас есть эта тупая мужская солидарность, – я закатила глаза. – Ладно. Я здесь не для того, чтобы искать тебе друзей.

– Конечно, потому что у тебя у самой два друга: Брит да Стейси, – он фыркнул и попал своими словами в точку. – Мы не очень социально развиты. О чем вообще речь? Ты бесстрашно грубила трем придуркам в баре. Уверен, это был не первый случай.

– И поверь, не последний. – Он посмотрел на меня осуждающе, уже, вероятно, придумывая, как вытащить меня с работы. – Да, у меня не много друзей, но на то есть определенные причины. Для друзей нужно время, им необходимо общение. А ты со своей командой проводишь половину жизни. Представь, если бы я пыталась подружиться с каждым человеком, который приехал помыть машину.

– А почему у тебя нет времени на это, Джи? Зачем тебе так много работы? – Он полностью проигнорировал другую часть моего ответа. Я поджала губы. Тео без страха делился какими-то жизненными переживаниями, я же, напротив, полностью закрылась от него и не позволяла заглянуть в мою настоящую жизнь. Я глубоко выдохнула.

– Это связано с нереализованными целями… Мечтами, – я отпила вино и посмотрела прямо ему в глаза, все же решаясь приоткрыть завесу тайны. – В свое время я очень хотела стать журналисткой. Я дышала этой мечтой. Мы с папой работали как проклятые, чтобы подстраховать меня со стипендией. Я училась каждую свободную минуту и подрабатывала в кафе с шестнадцати лет. А потом… А потом у папы случился инсульт.

Прошло уже столько лет, но стоило мне вспомнить тот день, как ком вставал в горле. Непрошеные слезы так и норовили сорваться, дыхание срывалось. Я была свидетелем этого ужаса, с которым никем не хочу делиться и которого никому не пожелаю. То, как мой папа не понимал, что с ним происходит, и пытался взять под контроль собственное тело, навсегда останется в моей памяти. Я уже смирилась. Тут и десятков лет будет мало. Тео все удивлялся, как я не испугалась тех мужичин в баре, не побоялась выплеснуть ему сок в лицо и вела себя иногда безрассудно и слишком смело. Нет, дорогой, свое я уже отбоялась. После того пятничного вечера мне уже на все плевать, хоть в пламя, хоть с обрыва. От панической атаки меня спасла рука Тео. Он аккуратно накрыл мою ладонь своей и улыбнулся мягко и доброжелательно. Я сделала глубокий вдох и выдох. Рядом с ним я справилась со своим состоянием намного быстрее и проще. Он должен услышать всю историю.

– Мне было девятнадцать. Прошло четыре года, – я говорила медленно, подбирая слова. – Я собиралась поступать на годичный курс подготовки к университету. Знаешь, чтобы еще раз убедиться, что выбрала правильный путь. – Нам подали еду, но Тео даже не шелохнулся. – А потом случилось то, что случилось. Все деньги ушли на первоначальную реабилитацию. Нас всего двое, денег не так много. Теперь из работающих осталась только я и пособие отца. Ни о каком университете не может быть и речи, пока я не покрою долги и не обеспечу нам обоим стабильное будущее. Я достаточно сильная, чтобы выдержать все это. Те вспышки агрессии… – я улыбнулась. – Прости за них, я много работала, мало спала и бросалась на всех, кого видела перед собой.