Холли Блэк – Злой король (страница 15)

Поднимаю глаза на Локка: он держит в пальцах золотую монету, наверное, из груза какого-нибудь корабля смертных.

– Я вижу, как ты смотришь на него, – произносит сидящая рядом со мной Никасия. Сегодня на ней платье из золотого кружева. Темные турмалиновые волосы собраны в высокую прическу, украшенную двумя золотыми гребнями в форме акульих челюстей с золотыми же зубами.

– Может, я смотрю только на побрякушки, которыми твоя мать думает купить расположение нашего Двора, – отвечаю я.

Она берет фиалку с моей тарелки и аккуратно кладет себе на язык.

– Я променяла любовь Кардана на обманные слова и поцелуи Локка, сладкие, как эти цветы. А твоя сестра потеряла тебя, чтобы заполучить Локка, не так ли? Но все мы знаем, что потеряла ты.

– Локка? – Я хохочу. – Рада, что избавилась от него.

Никасия сдвигает брови:

– Но не на Верховного же Короля ты смотришь?

– Конечно, нет, – бросаю я, пряча глаза.

– Знаешь, почему ты никому не выдала мой секрет? – задает вопрос Никасия. – Возможно, ты не смогла отказать себе в удовольствии иметь в запасе кое-что против меня. Но, по правде сказать, мне думается, ты сама понимаешь – никто тебе не поверит. Я принадлежу этому миру. А ты – нет. И тебе это известно.

– Ты не принадлежишь суше, морская принцесса, – напоминаю я. И тут же вспоминаю, что Живой совет не доверяет мне. Не хочу признаваться, но слова Никасии беспокоят меня, как занозы, застрявшие под кожей.

«Кто-то, кому ты доверяешь, уже предал тебя».

– Этот мир никогда не станет твоим, смертная, – говорит она.

– Он уже стал моим. – Гнев затмевает мой рассудок. – У меня есть моя страна и мой король. И я буду защищать их обоих. Давай, скажи то же самое.

– Он не может тебя любить, – говорит она внезапно ломким голосом.

Принцесса Подводного королевства не на шутку озабочена мыслью о моих притязаниях на Кардана; очевидно, она до сих пор увлечена им и понятия не имеет, что ей дальше с этим делать.

– Чего ты хочешь от меня? – спрашиваю я у Никасии. – Я просто сижу здесь, занимаюсь своим делом, ужинаю. Ты ко мне подсела. Ты обвиняешь меня в том, что… Я даже не понимаю в чем.

– Расскажи, как ты им управляешь? – говорит Никасия. – Каким обманом ты заставила короля сделать тебя его правой рукой? Тебя, кого он презирал и унижал? Как получилось, что он слушает тебя?

– Я тебе расскажу в обмен на твой рассказ кое о чем. – Поворачиваюсь к Никасии, сосредоточившись только на ней. – Меня очень интересует тот потайной ход во дворце и женщина в хрустальном шаре.

– Я рассказала тебе все, что могла… – начинает Никасия.

– Не это. Про мать Кардана, – прерываю я ее. – Кто она была? Где она сейчас?

Никасия пытается замаскировать свое удивление шуткой:

– Если вы такие добрые друзья, почему ты его самого не спросишь?

– Я никогда не говорила, что мы друзья.

Слуга с полным набором острых зубов и с крыльями бабочки на спине подносит следующее блюдо: сердце оленя с кровью, начиненное поджаренным фундуком. Никасия берет мясо и впивается в него зубами, по пальцам течет кровь.

Она облизывает окровавленные губы:

– Никем она не была. Простушка из Нижних Дворов. Элдред даже наложницей ее не сделал, хотя она понесла от него ребенка.

Я сильно удивлена и хлопаю глазами.

Никасия выглядит самодовольной, словно мое неведение лишний раз подтверждает, насколько я здесь не к месту.

– Теперь твоя очередь.

– Хочешь знать, как я заставила Кардана возвысить меня? – спрашиваю я, наклоняясь к ней достаточно близко, так что Никасия чувствует тепло моего дыхания. – Поцеловала в губы, а потом пригрозила, что буду целовать снова и снова, если не станет делать так, как я велю.

– Лгунья, – выдавливает Никасия.

– Если вы такие добрые друзья, – ехидно повторяю я ее собственные слова, – то почему бы тебе не спросить у него?

Никасия переводит взгляд на Кардана – у того рот испачкан кровью, корона съехала на лоб. Они просто два сапога пара, вернее, парочка монстров. Кардан не смотрит по сторонам, его внимание приковано к лютнисту, на ходу сочиняющему громкую оду его правлению.

«Мой король, – думаю я про себя. – Но только на год и один день, а пять месяцев уже прошли».

Глава 9

В комнатах меня ждет Таттерфелл, и ее жучьи глаза смотрят неодобрительно – она нашла штаны Кардана на моем диване.

– Значит, вот как ты живешь, – бурчит маленькая чертовка. – Червяк в коконе бабочки.

В ее брюзжании есть что-то уютно знакомое, но это не значит, что оно мне нравится. Отворачиваюсь, чтобы она не видела моего смущения из-за беспорядка. Не говоря уже о том, как это все выглядит со стороны и на какие мысли наводит.

Таттерфелл поклялась служить Мадоку, пока не отработает некий старый долг чести, а значит, не могла попасть сюда без его ведома. Может, она и заботилась обо мне с тех пор, как я была ребенком – расчесывала волосы, чинила платья и нанизывала на нитку ягоды рябины, чтобы меня не зачаровали, – но оставалась верна Мадоку. Думаю, по-своему она привязалась ко мне, но я никогда не путала ее чувства с любовью.

Вздыхаю. В моих покоях убрались бы дворцовые слуги, если бы я позволила, но тогда они мешали бы моему досугу или рылись в бумагах, не говоря уже про яды. Нет, лучше запереть дверь на запор и спать в грязи.

Из спальни доносится голос сестры:

– Ты рано вернулась. – Она показывается в дверях, держа в руках охапку нарядов.

«Кто-то, кому ты веришь, уже предал тебя».

– Как ты вошла? – спрашиваю я. Когда мой ключ проворачивался в замке, я ощутила легкое сопротивление. Запорный механизм потревожили. Меня учили воровскому искусству отмыкания дверей, и пусть я в нем не преуспела, но могу по крайней мере сказать, лазал кто-нибудь в замок или нет.

– О, – говорит Тарин и смеется. – Я притворилась тобой и сняла копию с твоего ключа.

Мне хочется пнуть ногой в стену. Наверняка все знают, что у меня есть сестра-близняшка. Наверняка всем известно, что смертные умеют лгать. Неужели нельзя было задать какой-нибудь каверзный вопрос, прежде чем предоставлять ей доступ в дворцовые покои? Честно говоря, я сама частенько лгу, и мне все сходит с рук. Трудно винить Тарин в том, что она поступает так же.

К несчастью, именно сегодня, когда Тарин вломилась в мои комнаты, на ковре валяются одежды Кардана и на низком столике – кучка окровавленных бинтов.

– Я попросила Мадока подарить остаток долга Таттерфелл тебе, – объявляет Тарин. – И принесла все твои платья, верхнюю одежду и украшения.

Я смотрю в чернильные глаза импа:

– Хочешь сказать, она будет шпионить за мной для Мадока?

Таттерфелл поджимает губы, и я вспоминаю, как больно она щипается.

– Какая ты противная и подозрительная девчонка. И тебе не стыдно говорить такое?

– Я благодарна тебе за те времена, когда ты была добра ко мне, – отвечаю я. – Если Мадок передал мне твой долг, считай, что он давно уплачен.

Таттерфелл недовольно хмурится:

– Мадок пощадил моего возлюбленного, когда по праву мог забрать его жизнь. Я дала обет, что буду сто лет служить ему, и этот срок почти на исходе. Не обесценивай моей клятвы. Неужели ты думаешь, что можешь перечеркнуть ее мановением своей руки?

Меня ранят ее слова.

– Ты жалеешь, что он отослал тебя?

– Пока нет, – отвечает Таттерфелл и возвращается к работе.

Иду в спальню и забираю со стола окровавленные тряпки Кардана, пока Таттерфелл не увидела. Оказавшись у камина, бросаю их в огонь. Пламя ярко вспыхивает.

– Итак, – обращаюсь к сестре, – что ты мне принесла?

Она указывает на кровать, где на измятых простынях разложены мои старые одежды. Странно видеть вещи, которыми я несколько месяцев не пользовалась. Их с одобрения Орианы покупал мне Мадок. Блузки, халаты, боевое облачение, дублеты. Тарин принесла даже домотканое платье, в котором я шныряла по Холлоу-Холлу, и одежду для тайных посещений мира смертных.

Смотрю на эти вещи и вижу человека, который и я, и одновременно не я. Ребенка, который ходил в школу и не думал, что то, чему там учат, для чего-нибудь пригодится. Девушку, которая хотела произвести впечатление на отчима, мечтала о месте при Дворе и верила – и верит до сих пор – в такое понятие, как честь.

Не уверена, что смогу во все это влезть.

Тем не менее вешаю одежды в шкаф рядом со своими черными камзолами. Внизу стоит единственная пара черных сапог.