Холли Блэк – Спайдервик. Хроники (страница 8)

Домик был сделан из деревянного скворечника, такого здоровенного, что там бы и ворона поместилась. Джаред выбрал его из тех, что висели на чердаке. Отодвинув заслонку сзади, он показал им, как аккуратно разложил внутри всё, что смог вернуть из выброшенного, кроме тараканов. На стены он наклеил слова из газет и ещё несколько картинок из журналов.

– Ты что, мамины журналы порезал, чтобы это сделать? – спросил Саймон.

– Ага, – сказал Джаред и пожал плечами.

– Неплохо ты потрудился! – заметила Мэлори.

– Так вы мне поможете?

Джареду хотелось попросить, чтобы Мэлори вернула книгу, но он боялся, что сестра опять разозлится.

Мэлори посмотрела на Саймона и кивнула.

– Тогда, чур, я первый! – сказал Саймон.

Джаред замялся.

– Ну хорошо, – сказал он наконец.

Ребята прокрались мимо дверей комнаты, где мама обзванивала строительные компании, и вошли на кухню.

У лифта Саймон замялся:

– А как вы думаете, мои мыши живы?

Джаред не знал, что ответить. Он подумал о головастиках, замороженных во льду. Ему хотелось, чтобы Саймон ему помог, но врать он не хотел.

Саймон опустился на колени и заполз в лифт. Вскоре Мэлори уже поднимала его внутри стены. Когда лифт тронулся, Саймон тихонько ойкнул, но после этого им было ничего не слышно, даже когда лифт остановился.

– Ты говорил, там стол и бумаги? – спросила Мэлори.

– Да, а что?

Джаред не понял, к чему она клонит. Если она ему не верит – может у Саймона спросить, когда тот вернётся.

– Ну должны же были всё это туда как-то занести. И это всё не детское, да? Значит, там работал взрослый – как-то же этот взрослый туда попадал?

Джаред поначалу опять не понял, а потом сообразил:

– Там потайная дверь?

– Возможно, – кивнула Мэлори.

Они спустили лифт, и Джаред забрался внутрь, пристроив домик у себя на коленках. И Мэлори принялась поднимать его наверх в тёмной шахте. Длилось это недолго, но всё равно Джаред был очень-очень рад, когда показалась библиотека.

Саймон стоял посреди комнаты, заворожённо озираясь по сторонам.

Джаред широко улыбнулся:

– Видал?

– Как тут кру-уто! – воскликнул Саймон. – Ты погляди, сколько книг о животных!

Размышляя о потайной двери, Джаред стал прикидывать, где они могут находиться по отношению к остальным комнатам второго этажа. С какой стороны тут коридор?

– Мэлори думает, что тут есть потайная дверь, – сказал Джаред.

Саймон подошёл к нему. У стены, на которую смотрел Джаред, стояли книжный и платяной шкафы. Между ними висела большая картина.

– Картина! – сказал Саймон. Вдвоём они сняли со стены холст, написанный маслом. На нём был изображён худой мужчина в очках, напряжённо застывший в зелёном кресле. Может, это и был Артур Спайдервик?

Но за картиной ничего не оказалось. Просто гладкая стена.

– А что, если вытащить книги с полок? – предложил Джаред, доставая книгу под названием «Грандиозные грибы, загадочные поганки».

Саймон открыл дверцы гардероба:

– Ух ты, гляди!

За дверцами обнаружился бельевой чулан на втором этаже.

Несколько минут спустя Мэлори тоже разглядывала комнату.

– Жуткое место! – заметила сестра.

Саймон широко улыбнулся:

– Ага! И никто, кроме нас, про него не знает!

– Кроме нас и страшилы, – напомнил Джаред.

Он пристроил свой скворечник на настенное бра. Мэлори с Саймоном помогли ему разложить внутри всё как следует, а потом каждый из них что-нибудь добавил к содержимому домика. Джаред положил туда одну из своих тёплых перчаток: может быть, она пригодится страшиле вместо спального мешка. Саймон поставил крохотное блюдечко, которое раньше использовал как поилку для ящериц. Наверно, Мэлори тоже хоть отчасти поверила Джареду, потому что она положила в домик свою медаль за фехтование, серебряную на голубой ленте.

Закончив работу, они окинули домик взглядом. Все трое решили, что домик получился что надо.

– Давайте ему записку оставим, – предложил Саймон.

– Записку? – удивился Джаред.

– Ну да.

Саймон пошарил в ящиках стола и достал бумагу, ручку-вставочку с металлическим пером и бутылочку чернил.

– Ух ты, а этого-то я и не заметил! – сказал Джаред. Он указал на стоящую на столе акварель с изображением мужчины и девочки. Под рисунком была еле заметная надпись карандашом: «Моя ненаглядная дочь Люсинда, 4 года».

– Так Артур был её папа? – спросила Мэлори.

– Похоже, да, – сказал Саймон, расчищая на столе место, чтобы писать.

– Давайте я, – предложила Мэлори. – А то вы, ребята, до завтра провозитесь. Просто скажите, что писать.

Она отвернула пробку и обмакнула перо в чернила. Перо оставляло на бумаге неровную, но вполне различимую линию.

– «Уважаемый Страшила!» – начал Саймон.

– Ты думаешь, так будет вежливо? – спросил Джаред.

– Да я уже написала, – сказала Мэлори.

– «Уважаемый Страшила! – повторил Саймон. – Мы хотим извиниться за то, что разорили Ваш бывший дом. Надеемся, что Вам понравится новый дом, который мы сделали, а даже если и не понравится, что Вы перестанете нас щипать и вообще вредничать. И если Джеффри с Карамелькой у Вас, пожалуйста, ухаживайте за ними как следует, они хорошие мышки».

– Всё, написала, – сказала Мэлори.

– Ну, тогда пошли, – сказал Джаред.

Они оставили записку на полу рядом с домиком и ушли из библиотеки.

На следующей неделе у них не было возможности заглядывать в библиотеку, даже через бельевой чулан. Днём по дому шастали ремонтные рабочие, а по ночам мама следила за ними в оба – иногда даже в коридоре дежурила.

Наконец они начали ходить в школу. Это оказалось не так страшно, как боялся Джаред. Новая школа была маленькая, но там нашлась секция фехтования для Мэлори, и никто их особо не обижал, по крайней мере в первые пару дней. Так что пока у Джареда получалось быть хорошим мальчиком.

А главное, эти ночные нападения прекратились. И в стенах больше никто не шуршал. В общем, ничто, кроме подстриженных волос Мэлори, не напоминало о случившемся.

Если не считать того, что Саймону и Мэлори точно так же не терпелось снова побывать в той комнате, как и самому Джареду.

Случай представился однажды в воскресенье, когда мама поехала по магазинам, а Мэлори оставила за старшую. Не успела мамина машина выехать на шоссе, как ребята рванули в чулан.

В библиотеке почти всё было по-прежнему. Картина так и стояла, прислонённая к стене, скворечник висел на лампе – короче, с виду всё осталось таким же, как когда они отсюда уходили.