Холли Блэк – Спайдервик. Хроники (страница 29)
Он услышал хруст и шорох земли у себя над головой: Саймон тоже садился на край. Джаред поспешно отодвинулся в сторону, нащупывая впереди край уступа – где он, мальчик помнил весьма приблизительно. Саймон, испуганно вскрикнув, тяжело приземлился рядом с ним.
Фонарик выпал из рук Саймона и полетел во тьму, сильно ударился о дно карьера, подпрыгнул и остался лежать, освещая крохотный пятачок кустов и камней.
– Ну как можно быть таким идиотом! – Джаред чувствовал свою злость как что-то живое внутри себя, разраставшееся с каждой секундой. И только крик не позволил злости затопить его с головой. – Что, нельзя было просто бросить его мне? И как мы теперь вниз полезем в темноте? А вдруг Мэлори в опасности? А вдруг она погибнет – и все оттого, что ты такой придурок!
Саймон вздёрнул голову. В глазах у него блестели слёзы. Но Джаред и сам был потрясён не меньше брата.
– Саймон, прости, я не хотел! – поспешно сказал он.
Саймон кивнул, но отвернулся.
– По-моему, вон там, внизу, есть ещё уступ. Видишь силуэт?
Саймон по-прежнему ничего не отвечал.
– Чур, я первый! – сказал Джаред.
Он вдохнул поглубже – и спрыгнул во тьму. Он сильно ударился о второй уступ: видимо, тот был дальше, чем он думал. У него перехватило дыхание, руки и колени горели огнём. Джаред медленно выпрямился. Джинсы сильно порвались на одном колене, на руке была ссадина, из которой начала сочиться кровь. Но зато отсюда до дна карьера оставалось уже совсем немножко.
– Джаред! – донёсся слабый голос Саймона с верхнего уступа.
– Я тут! – отозвался Джаред. – Сиди, не двигайся. Я сейчас достану фонарик!
Он подполз к фонарику, направил луч вверх и стал светить брату, выискивая выступы скалы, куда можно поставить ногу, и выемки, за которые можно уцепиться. Саймон принялся медленно спускаться на землю. Но пока Джаред ждал, до него начали доноситься гулкие звуки, гудение и удары, которые исходили непонятно откуда – как бы со всех сторон сразу.
Посветив фонариком на дно карьера, Джаред увидел множество неровных каменных поверхностей со следами бура. Теперь он подумал о том, выбраться отсюда будет непросто. Но прежде чем Джаред успел об этом всерьёз забеспокоиться, обнаружилось, что луч фонарика не единственный источник света. Ближайшая россыпь поганок светилась собственным тускло-голубоватым свечением.
– Биолюминесценция, – сказал Саймон.
– А? – Джаред подошёл поближе.
– Ну, когда что-то светится своим собственным светом.
При слабом свете поганок Джаред увидел, что под выступом скалы находится ровный прямоугольник, исчерченный какими-то пересекающимися линиями. Приглядевшись, он различил очертания высеченных в камне букв. Джаред посветил на них фонариком.
– Это загадка! – сказал Джаред.
– Это какая-то несуразица, – сказал Саймон.
– Ну и что? Как-то она разгадывается!
Некогда ведь ходить вокруг да около! Они уже почти на месте, и Мэлори где-то здесь!
– Ну, одну загадку ты уже разгадал – там, дома, – сказал Саймон, усаживаясь на валун спиной к брату. – Разгадывай теперь эту.
Джаред вдохнул и выдохнул.
– Слушай, я ещё раз прошу прощения за всё, что тебе наговорил! Но ты должен мне помочь! – взмолился он. – Все же знают, что ты умнее меня!
Саймон вздохнул:
– Да я и сам ничего не понимаю. Ну, допустим, «чтобы рыть» – это значит «чтобы попасть под землю». А насчёт остального я не знаю.
Джаред снова перечитал слова. Он никак не мог заставить себя сосредоточиться. Что за тучи такие? Неприятности, что ли? А что за сыр? Надо было взять с собой сыру? Что говорилось в Справочнике про сыр и фейри? Вот бы ему сейчас эту книгу…
– Так, а ну погоди минутку! – сказал Саймон, развернувшись к нему и встав на колени. – Дай-ка сюда фонарик.
Джаред протянул брату фонарик и стал смотреть, как Саймон переписывает сообщение пальцем на тонком слое почвы. Потом он принялся вычёркивать отдельные буквы и писать их над строкой, но уже в новом порядке.
– Что это ты делаешь? – Джаред присел рядом с братом.
– Я думаю, тут надо переставить буквы, чтобы прочитать настоящее сообщение. Ну, как в тех головоломках из газет, которые мама любит разгадывать.
И Саймон написал на земле третью фразу:
– Ух ты-ы! – протянул Джаред. Он просто представить не мог, как это Саймон догадался. Сам бы он ни в жизнь до такого не додумался.
Саймон улыбнулся.
– Простая задачка! – сказал он, подошёл к прямоугольнику и трижды постучал в сплошную каменную стену.
И тут земля под ногами у ребят разверзлась, и близнецы ухнули в открывшуюся пропасть.
Глава четвёртая,
в которой близнецы видят дерево, каких больше нет на свете
Они скатились в сеть, сплетённую из металла. Джаред, вопя и брыкаясь, пытался встать, но опереться было не на что. Внезапно он прекратил барахтаться и замер – и брат тут же заехал локтем ему в ухо.
– Саймон, стой! Ты только погляди!
По стенам пятнами росли светящиеся грибы, озарявшие лица трёх маленьких человечков с серой, как камень, кожей. Одежда на них была неказистая, из грубой ткани, зато серебряные браслеты в виде змей выглядели совсем как живые – того гляди уползут прочь; ожерелья на шеях были сплетены из золотых нитей, таких тонких, что ими можно было вышивать, а на чумазых пальцах человечков сияли кольца с драгоценными камнями.
– Кто это у нас тут? Пленники! – сказал один из человечков голосом, похожим на хруст гравия. – Нечасто у нас бывают живые пленники!
– Гномы! – шепнул брату Джаред.
– Да-а, что-то они не торопятся распевать гномьи песни, – шепнул в ответ Саймон.
Второй гном подёргал Джареда за волосы и обернулся к тому, который заговорил первым.
– Но в них, кажется, нет ничего особенного. Волосы их черны, однако тусклы и невыразительны. Кожа их не особенно гладка и не бела, точно мрамор. Как по мне, они скверно сработаны. Мы можем намного лучше.
Джаред не очень понял, что имеет в виду гном, но нахмурился. И снова пожалел, что при нем нет Справочника. Наизусть он помнил, только что гномы – великие мастера и художники и что их не страшит железо, которого не переносят прочие фейри. Так что его ножик был бы тут бесполезен – даже если бы его не конфисковала полиция.
– Мы пришли сюда за своей сестрой, – сказал Джаред. – Мы хотим заключить сделку.
Один из гномов захихикал – Джаред так и не понял который. Другой гном со скрипом подвинул и поставил под сетью серебряную клетку.
– Кортинг говорил, что вы явитесь. Ему не терпится повидаться с вами.
– Он кто – гномий король или вроде того? – спросил Джаред.
Гномы ничего не ответили. Один из них дёрнул резной рычаг, и сеть раскрылась. Мальчишки рухнули в клетку. Джаред снова ободрал себе руки и колени и с размаху врезал кулаком по металлическому полу.
Джаред и Саймон молчали, пока их везли через пещеры, холодные и сырые. До них долетал грохот молотов, который сделался намного громче и отчётливей теперь, когда они очутились под землёй, и какой-то гул, похожий на треск огромного костра. Вверху, во мраке, пятна тусклого света озаряли выступы огромных сталактитов, нависавших над головами, будто лес сосулек.
Они миновали грот, под сводами которого кружили и верещали летучие мыши, и пол был чёрным и вонючим от их помёта. Джаред с трудом сдерживал дрожь. Чем глубже они забирались, тем холоднее становилось в пещере. Иногда Джаред замечал тени, шевелящиеся во мраке, и слышал неравномерное постукивание.
Теперь они двигались по узкому коридору мимо колонн, по которым стекала вода, и Джаред с облегчением вдыхал сырой, пахнущий камнем воздух: всё лучше, чем вонь летучих мышей! Следующий зал был завален пыльными грудами металлических предметов. Золотая крыса с сапфировыми глазками выскочила из малахитового кубка и проводила их взглядом. Серебряный кролик валялся на боку, с заводным ключом на шее, а рядом то распускался, то закрывался одинокий бутон платиновой лилии. Саймон с завистью проводил взглядом металлическую крысу.
Потом они въехали в большую пещеру, где гномы вырубали из гранитных стен статуи других гномов. Внезапный яркий свет фонарей ударил в глаза Джареду и на время ослепил его, однако когда их провозили мимо гномов, мальчику показалось, будто он видел, как рука изваяния шевельнулась.
Отсюда они выехали в огромное пространство, где под землёй росло могучее дерево. Толстый ствол уходил ввысь и терялся в темноте, а ветви нависали над головами, будто балдахин. Со всех сторон звенело странное, какое-то жестяное птичье пение.
– Это не может быть дерево, – сказал Саймон. – Тут же нет солнца. А нет солнца – нет фотосинтеза.
Джаред повнимательнее пригляделся к стволу.
– Оно металлическое! – сказал он, осознав, что листья, все как один, выкованы из серебра.
Высоко в ветвях медная птичка захлопала механическими крылышками и посмотрела на него холодными агатовыми глазками.
– Первое и единственное железное древо! – провозгласил один из гномов. – Узрите, смертные, неувядающую красу!
Джаред заворожённо разглядывал дерево. Удивительно, как из одного и того же металла выкована и корявая кора с кривыми сучьями, и в то же время тончайшие, филигранные прожилки. Каждый серебряный листик был неповторим, каждый изгибался и закручивался, как настоящий.
– А почему вы зовёте нас смертными? – спросил Джаред.
– Вы что, собственного языка не знаете? – фыркнул гном. – «Смертные» означает «обречённые на смерть». Как же иначе вас называть? Ведь род ваш увядает в мгновение ока!