Холли Блэк – Книга Ночи (страница 79)

Она вытянула руки вверх и посмотрела на свои длинные пальцы с накрашенными черным лаком ногтями, который частично облупился. Ловкие пальцы, способные взломать замок и открыть сейф.

Сумевшие схватить Винса в обличье тени, борющегося с древним мраком. Если бы она не разгадала его намерение, если бы не подоспела вовремя, то Винс угодил бы прямиком в пламя камина! От него даже тела бы не осталось.

Эта опустошающая мысль не покидала Чарли и когда она принимала душ. Она чувствовала себя узницей в перевернутом мире, в котором не было Винса. Ее взгляд упал на отделанную кафелем стену, на то место, где прежде находилась ее тень.

Отсутствие которой не просто захлопнуло некую дверцу в сознании Чарли, но и лишило доступа в потенциальное будущее. Сумеречницей ей теперь точно не стать. Едва ли подобное входило в ее планы, но все же…

Отнеслись бы Наместница и остальные к ее словам с большим вниманием, обладай она ожившей тенью? Позволили бы ей увидеть Винса?

Прежде она не сомневалась в его желании вернуться домой вместе с ней, но, как следует пораскинув мозгами, изменила свое мнение. Винс не привык к самостоятельному существованию, и возможности его были весьма ограниченны. Вероятно, он не видел для себя никакого будущего после кончины Солта, а теперь это самое будущее наступило, и он впервые в жизни получил возможность поступать по своему усмотрению.

Если, конечно, Теневая ложа позволит.

Чарли стало интересно, что он думает о ней самой, привыкшей совершать импульсивные поступки, не принимая во внимание последствия. Похоже, они оба сдерживались, когда следовало бы принять вызов.

Помывшись и облачившись в собственную одежду, Чарли стала дожидаться Поузи.

– Мама прислала мне штук семнадцать сообщений с требованием вернуть «универсал», – сообщила вышедшая из спальни сестра, тоже переодевшаяся.

Чарли посмотрела за спину Поузи, на ее тень. Проследив за направлением ее взгляда, Поузи нахмурилась от беспокойства.

– Странно, да?

– Не знаю, – отозвалась Чарли. – Сама-то что чувствуешь?

Поузи беззвучно шевельнула губами, и вынырнувшая из-за ее спины тень обняла ее за плечи, тем самым демонстрируя, на чьей стороне ее симпатии. Чарли содрогнулась, признавая поражение.

– Это самое прекрасное, что когда-либо со мной случалось. Подумать только, скольким вещам я смогу теперь научиться!

Глаза Поузи сияли так, как не сияли уже давно, и Чарли не хотелось, чтобы этот энтузиазм угас. Она подошла к окну и распахнула его настежь.

– Давай-ка, пошевеливайся! Раз маме с Бобом так приспичило забрать назад «универсал», нужно срочно ехать к ним. А по дороге заскочим куда-нибудь выпить кофе.

– Слава богам! – с чувством отозвалась Поузи.

Они остановились у пекарни «Печурка», в которой Чарли купила три порции эспрессо в маленьких бумажных стаканчиках и выстроила их перед собой, как рюмки. Поузи с жадностью набросилась на булочку с глазурью, не отрывая глаз от экрана телефона.

Чарли одним махом влила в себя первый эспрессо, а Поузи, хмыкнув, протянула ей телефон. В открытой на экране статье значилось следующее:

«Сегодня рано утром в «Газетт» поступили страницы из дневника, предположительно написанного Лайонелом Солтом. Они указывают на его причастность к нескольким нераскрытым преступлениям, включая и смерть Роуз Аллабанд, тело которой было найдено в сгоревшей машине вместе с телом внука Солта, Эдмунда Карвера, более года назад. Оба могли пасть его жертвами. На основании информации, приведенной на страницах дневника, вероятно, будут возобновлены и другие дела, в том числе Рэндалла Григораса, Анкиты Эсваран и Гектора Бланко. В дневнике содержатся не только подробные отчеты об их смерти, но и зарисовки медицинских экспериментов над их тенями.

Эксперты-графологи смогли с 98-процентной уверенностью подтвердить, что почерк в дневнике, полученном «Газетт», совпадает с образцами почерка Солта. Мы обратились за комментариями к представителям Солта, но пока не получили ответа».

– Это ты, что ли, уделала Лайонела Солта? – недоверчиво протянула Поузи. – Но как?

Открыв сейф, Чарли ожидала найти только «Liber Noctem», а обнаружила и кое-что еще. Тот самый блокнот, из которого было вырвано несколько страниц.

В конце концов, не каждый день «Гэмпшир-газетт» удавалось заполучить подобную сенсацию.

Чарли заглотнула вторую порцию эспрессо, затем третью.

– Ничего подобного. Все это – дело его собственных рук.

В воскресенье Чарли пришла в «Экстаз» отработать смену, но мысли ее витали далеко, поэтому постоянно приходилось просить клиентов повторить заказ. Она расколотила два винных бокала, а вместо кусочка сахара подожгла целый стакан абсента. Он, конечно, тоже разбился, причем весьма драматичным образом.

Примерно в середине смены Одетта отозвала ее в сторону, и Чарли решила, что ее ждет выволочка или расспросы о пропавшем красном брючном костюме, но вместо этого ее познакомили с новым барменом, который займет место бывшего парня Хосе. Чарли удивилась, увидев Дона.

– Привет, – сказал он. – В «Цилиндре» теперь новый управляющий, вот я и решил, что мне тоже не помешает сменить обстановку.

– Что ж, вот как у нас все устроено, – отозвалась Чарли, показывая, что где лежит, как пользоваться кассой и сколько гранул сухого льда сыпать в напиток.

– Если клиенты его проглотят, нас по судам затаскают, – добавила она.

– Может, лучше тогда вовсе исключить сухой лед из меню? – предложил Дон.

– Перестань! Через минуту-другую и ты проникнешься атмосферой этого места, – предсказала Чарли.

Незадолго до закрытия к барной стойке подошел Бальтазар.

– Налей-ка нам по последней рюмке. На твое усмотрение, – обратился он к ней.

– Ого, ты угощаешь? – улыбнулась Чарли.

– На твоем месте я бы не стал задавать лишних вопросов, а просто выпил бы.

С этим было сложно поспорить. Чарли достала непочатую бутылку виски «Лафройг»[26] 15-летней выдержки и плеснула им обоим на два пальца.

– Слышал я о твоем парне, – сказал он.

Чарли кивнула.

– Угу. Та еще история.

– Означает ли это, что ты снова в деле? – уточнил Бальтазар.

Она пожала плечами.

– Я из себя такое посмешище сделала. Думаю, на некоторое время мне стоит залечь на дно.

– Да брось ты! Репутация Шарлатанки всегда на высоте, – возразил он, пригубив виски и поморщившись. – Фуу! Вкус такой, будто кто-то облил бензином шину, поджег ее, а потом забросал огонь землей.

Одетта подошла и села рядом с Бальтазаром.

– Коктейли пьем, как я погляжу? А про меня забыли?

– Можете взять мой, – предложил Бальтазар, пододвигая ей свой бокал. – Без проблем.

Одетта возражать не стала. А Чарли взамен налила Бальтазару амаретто, который он принял с благодарностью.

– Слышали новости? – спросил он Одетту.

– О Лайонеле, что ли? – скривившись, уточнила Одетта. – Самое смешное в том, что я всегда знала о его садистских наклонностях. И самовлюбленности тоже. Но при этом считала его мужчиной интересным, принимающим свои сильные и слабые стороны. Однако можно знать человека, но при этом не иметь представления о том, насколько далеко он способен зайти. Вот и Солт, как выяснилось, не признавал никаких границ, а я ради собственного спокойствия предпочитала закрывать на это глаза.

Сделав еще глоток, Чарли задумалась о собственных границах.

– Вдруг оказалось, что он может быть повинен в смерти милого паренька Фионы.

– Эдмунда Карвера, – чеканя каждый слог, подхватил Бальтазар, переводя взгляд на Чарли.

– А я думала, его мать звали Киара, – удивилась та.

Одетта кивнула.

– Да-да, все верно, но я имею в виду первую жену Солта. Через Фиону мы с ним и познакомились. Бедняжка, сколько на ее долю выпало испытаний! Сначала потеряла дочь, потом внука, теперь вот это. И всего за два года.

– Как получилось, что вы всех их знали? – спросил Бальтазар.

– Ах, всего лишь поименно, не более того. – Одетта посмотрела в зеркало, как бы изучая собственное лицо.

Бальтазар расправил плечи.

– Что ж, давайте отвлечемся от ужасных событий. Позвольте сообщить вам новость. Вы знакомы с Мюрреем, владельцем заведения «Драгоценности от Мюррея»?

– Конечно, – подтвердила Чарли, думая о серебряной чернильнице и подсвечниках, которые ей нужно было сбыть с рук. – А что такое?

– Он закрыл ломбард, – объявил Бальтазар, вскидывая брови. – Разбогател, отошел от дел и, по всей видимости, уехал в Боку.

Одетта негромко фыркнула.