Холли Бин – Тед Банди. Полная история самого обаятельного серийного убийцы (страница 41)

Не дождавшись ответа, Банди 15 октября написал еще одно послание, которое передал через Джона Генри Брауна, своего семейного адвоката. Тед писал, что поскольку не получил никаких вестей от Кеппела или судьи Суэйзи, его первое письмо могло не дойти до адресата, поэтому он повторяет его основные пункты.

«Я знаю вашего парня так, как никто не знает. Я не видел его в лицо, но у меня есть ценные соображения насчет того, как его найти».

Капитан Адамсон сомневался, что соображения Банди действительно такие «ценные», и Кеппел был склонен с ним согласиться. Однако Адамсон дал согласие на поездку во Флориду, в основном в надежде, что Банди прояснит обстоятельства преступлений, совершенных им в Вашингтоне. Дэвид Райхерт, знакомый со всеми деталями убийств на Грин-Ривер, должен был лететь с Кеппелом вместе.

«Дорогой Тед, – написал Кеппел Банди 16 октября, – я подтверждаю получение вашего письма. Условие о «строгой секретности» обязательно будет соблюдено». Кеппел информировал, что будет во Флориде в ноябре. Банди в ответ запросил необходимые ему сведения: от подробного списка жертв до подборки материалов, опубликованных в прессе. Ему нужна была карта региона и фотографии с мест обнаружения трупов.

В третьем письме Кеппелу, от 27 октября, он почти на двадцати двух страницах описывал задачи, стоящие перед следственной группой. «Как вы, безусловно, знаете, – писал он, – убийства на Грин-Ривер трудно расследовать, потому что:

1. Об исчезновениях заявляют через несколько дней, а то и недель, после того как они происходят.

2. Передвижения жертв очень сложно проследить.

3. Сложно составить доходчивый список друзей и знакомых жертв.

4. Поначалу ни полиция, ни пресса не придавали исчезновениям должного внимания.

Все это создает для Ривермена (так он на свой лад окрестил преступника) идеальные условия для новых убийств. В его пользу работает и то, что в прослойке, к которой принадлежат его жертвы, кандидатур всегда предостаточно. Они уязвимы из-за своего юного возраста, а также независимости и наплевательского отношения к собственному будущему.

Ривермен теоретически может использовать различные подходы к похищению и убийству своих жертв, и наверняка использует. Возможно, вас удивит простота его техники, и вы скажете: «Почему мы не подумали об этом раньше?» Например, он может изображать копа. Может выслеживать своих жертв. Много что может делать.

Однако вот что мне подсказывает интуиция: жертвы, как и общественность в целом, представляют себе убийцу стереотипным маньяком в духе Генри Лукаса: потрепанным, небритым, с ввалившимися глазами. Девушки стараются избегать таких типов, а мужчины считают их странными. Вот почему у проституток сложилось ощущение, что они защищены от Ривермена. Им так кажется, пока они не встретятся с ним воочию. На самом деле он вовсе не так выглядит» [1].

Семнадцатого ноября, в субботу, Боб Кеппел и Дэйв Райхерт прибыли в тюрьму штата Флорида, и их проводили в небольшую допросную, где стояли только стол и три металлических стула. Спустя несколько минут в сопровождении охранника туда вошел Тед. В тюремном комбинезоне и ножных кандалах, закрепленных на поясе, он казался тенью себя прежнего – уверенного и дерзкого студента-юриста, которого вся Америка знала по телевизионным трансляциям из зала суда. Он буквально усох, стал тощим и выглядел болезненно. Тед Банди был жалок. Хотя через неделю ему исполнялось тридцать восемь, выглядел он на все пятьдесят.

Рукопожатие Банди тоже было вялым, а рука липкой. Кеппел подумал, что он нарочно прикидывается больным и слабым, чтобы вызывать жалость. Точно так же Банди в свое время играл на чувствах девушек, когда хромал на костылях или демонстрировал «сломанную» руку на перевязи.

Беседа началась с обсуждения недавних открытий – весной были обнаружены новые останки жертв Ривермена. Больше всего Теду понравилось обсуждать «свалки трупов». На вопрос, остановится ли Ривермен сам по себе, Тед ответил категорично:

– Нет. Если только он не переродится и в него не вселится Святой Дух.

Обсуждая жертв Ривермена, Тед как будто испытывал над ним превосходство: сам-то он охотился на девушек из привилегированного класса, студенток и красавиц, в то время как Ривермен похищал уличных проституток самого низкого пошиба. Он предполагал, что Ривермен может закапывать останки у себя под домом, как это делал «джентльмен Гейси» – всех серийных убийц Тед называл «джентльменами», как будто они, и он вместе с ними, принадлежали к элитарному закрытому клубу.

Обсуждая Грин-Ривер, на берегу которой были найдены тела, Тед заметил, что убийца не выбрасывал их в воду, а оставлял в лесополосе, чтобы к ним возвращаться. Так он впервые коснулся вопроса некрофилии – намекнул, что Ривермен некоторое время хранит трупы жертв и занимается с ними сексом.

Стремясь почувствовать себя активным участником расследования, Тед постарался побыстрее перейти к своим «предложениям» относительно поисков.

– Если вам попадется свежее тело, и оно будет похоже на жертву Ривермена, не увозите его, а устройте наблюдение за этим местом. Возможно, это покажется вам странным, но убийца может возвращаться туда, чтобы… чтобы посмотреть, что там происходит.

Дальше Тед пустился в подробные объяснения насчет полицейских машин и раций, но Кеппел зевком дал ему понять, что процедурные рекомендации его не интересуют.

Тед упоминал и о том, что убийца может забирать жертв к себе домой – живых или мертвых, – «развлекаться» там с ними некоторое время, а потом избавляться от трупа. Здесь очевидно прослеживалась связь с его убийствами в Юте, когда он держал жертв в своей квартире и в подвале дома.

Следующим предложением Теда был фестиваль «кровожадных» фильмов; в пример он привел «Техасскую резню бензопилой». Тед считал, что если устроить такой фестиваль и как следует его разрекламировать, туда соберется большая часть мужского сексуально активного населения города, испытывающего тягу к насилию над женщинами. Тед предлагал вести на фестивале видеонаблюдение и фотографировать всех посетителей. Желательно, чтобы парковка располагалась непосредственно перед кинотеатром: тогда можно будет сразу устанавливать, кто на какой машине приехал, и это даст реальные зацепки для дальнейших поисков.

Роберт Кеппел кивал и соглашался, хотя понимал, что проведение такого фестиваля – невыполнимая задача.

Тед посоветовал поискать выживших жертв убийцы – точнее, тех, кто мог стать жертвой, но не стал, – например, проституток, которым попадались странноватые клиенты, пытавшиеся нападать на них или увозившие в глухие удаленные места. Все время беседы Кеппел внимательно наблюдал за Банди: тот сильно потел и постоянно морщил лоб. Убийство – единственное, что всегда было у него на уме, – теперь оказалось для маньяка недоступно, и он явно этим мучился.

Чтобы навести разговор на собственные преступления Банди, Кеппел спросил его, не мог ли Ривермен временами проникать в дома женщин и душить их среди ночи. Тед отвечал ему в третьем лице, как будто говорил о Ривермене, но в действительности подразумевал, скорее всего, себя:

– Он постоянно забрасывает удочку то там, то тут, но на большой риск старается не идти. Для такого человека нет ничего сложного в том, чтобы проникнуть в дом и убить женщину. Он так уже делал, но понял, что это слишком рискованно и трудно, и лучше придумать какой-нибудь другой способ.

Очевидно, Банди имел в виду убийство Линды Хили в 1974-м, после которого перестал проникать в спальни к девушкам – вплоть до бойни в «Хи Омега» в Таллахасси четыре года спустя.

После этого Тед пустился в рассуждения о том, что даже жестокого преступника может мучить совесть. Он был в курсе концепции о психопатии, предполагающей, что психопаты неспособны ощущать вину или раскаяние. Но Банди говорил, что совмещение «нормальной» жизни с карьерой серийного убийцы обрекает его на множество тягот, поэтому он жалеет о том, что сделал. Он приводил в пример алкоголиков, которые сильно страдают от чувства вины. Они не могут удержаться на работе, их семьи распадаются, но эти люди все равно пьют. То же самое касается и серийных убийц. То, что человек ощущает муки совести, не помогает ему контролировать глубинное влечение, приказывающее убивать. Однако речь шла не о раскаянии в убийствах. Тед говорил о жалости к себе. Он сожалел не о том, что убивал, а о том, что его поймали.

Кеппел с самого начала знал, что помощи в реальном расследовании по делу Грин-Ривер от Теда не получит. Банди был готов обсуждать психологию убийцы, но не практические аспекты – кто, где, как и когда совершил то или иное преступление, – по-настоящему интересовавшие Кеппела с Райхертом.

Чтобы подтолкнуть беседу вперед, Кеппел показал Банди фотографию из дела об убийстве пятнадцатилетней Кэти Девайн, останки которой были найдены в июне 1974 года к юго-западу от Олимпии. Девочку изнасиловали и зарезали ножом. Она пропала в декабре 1973-го, и в ее похищении тоже подозревали Теда Банди. В последний раз ее видели уезжающей на зеленом пикапе, за рулем которого сидел белый мужчина. В то время в распоряжении Банди был зеленый пикап.

Когда Банди увидел снимок, его лицо окаменело. Глаза широко распахнулись и стали почти черными, он непроизвольно приоткрыл рот. Вены запульсировали на шее и на висках. Однако он очень быстро взял себя в руки, снова переключился в режим «консультанта» и начал рассуждать о том, что могло заставить Ривермена похитить и убить Кэти Девайн. Выдавать себя Банди не собирался.