Холли Бин – Тед Банди. Полная история самого обаятельного серийного убийцы (страница 38)

Пытаясь заселиться в гостиницу, он наткнулся на то же препятствие – у него заметили чужую кредитку. Пришлось убегать и провести ночь в машине. С утра 14 февраля Тед вымылся в душевой в аэропорту. Он планировал дождаться ночи, чтобы пересечь границу Алабамы. Но этому не суждено было случиться.

Около двух часов ночи 15 февраля Дэвид Ли патрулировал улицы в Пенсаколе, городке на границе Флориды с Алабамой, и его внимание привлек оранжевый «Фольксваген», выезжавший из тупика рядом с рестораном, который к тому времени давно закрылся. Ли знал машины всех, кто там работал, – эта была чужая. Он развернулся и последовал за «Фольксвагеном». Ли ничего не собирался предъявлять водителю: хотел лишь поинтересоваться, кто заезжал в тупик в столь поздний час.

По рации он запросил проверку номера машины, и ему сообщили из участка, что номер краденый. Ли включил мигалку, давая водителю сигнал остановиться, но тот прибавил скорость. Ли погнался за ним, и, миновав несколько перекрестков, «Фольксваген» затормозил. Патрульный достал из кобуры пистолет. Он понимал, что может оказаться один на один с опасным преступником.

Ли приказал Банди выйти и лечь лицом на землю. Сначала Тед отказался, но потом все-таки лег. Когда Ли стал надевать на него наручники, Банди перевернулся и сбил патрульного с ног. Ли выстрелил в воздух, Тед вскочил и бросился бежать. Ли погнался за ним и выстрелил еще раз, теперь уже прицельно. Когда водитель упал, патрульный решил, что он ранен, но оказалось, что пуля его не задела. Дождавшись, пока Ли подойдет ближе, Банди попытался вырвать у него пистолет. При этом он громко звал на помощь, рассчитывая, что кто-нибудь его выручит. В конце концов Ли одолел беглеца, надел на него наручники и повез в участок. Он понятия не имел, что арестовал одного из самых разыскиваемых преступников в США.

По дороге в участок Банди постоянно повторял:

– Как жаль, что вы меня не убили.

Ли недоумевал: с какой стати человеку, которого арестовали за то, что он угнал машину, стремиться к смерти?

В участке Тед представился Кеннетом Реймондом Миснером. При обыске у него нашли три удостоверения личности на разные имена и двадцать одну ворованную кредитку. В угнанной машине – ворованные телевизор, номерные знаки и велосипед. «Миснер» сказал, что живет на Западной Джефферсон-авеню в Таллахасси. Он признался, что похищал кредитные карты, а также что угнал машину и украл номера.

Пока Тед отсыпался в камере, в Таллахасси настоящий Кеннет Миснер узнал о своем аресте и был сильно удивлен. Теду сообщили, что его обман раскрыт, но называть свое настоящее имя он отказался. В 7:15 утра 16 февраля ему зачитали права, и он поставил подпись под соответствующим документом – подпись снова была Миснера. Сразу после этого он попросил разрешения позвонить адвокату в Атланту и посоветоваться насчет того, как и когда раскрыть свою личность.

Тед позвонил Милларду О. Фармеру, общественному защитнику по уголовным делам. Фармер обещал на следующий день отправить в Пенсаколу своего помощника. До того он не рекомендовал Теду называть свое настоящее имя.

Банди заключил с департаментом полиции сделку: он раскроет свою личность при условии, что новость о его аресте останется в тайне до девяти утра следующего дня. За это время он собирался сделать несколько звонков друзьям и родным. Когда условия сделки были подтверждены, он с торжественным видом провозгласил:

– Я Теодор Роберт Банди.

Ответом ему было молчание. Три детектива – из Пенсаколы и Таллахасси, – понятия не имели, кто такой Банди. Только когда Ли вошел в допросную с распечаткой списка самых разыскиваемых преступников в стране, полицейские поняли, с кем имеют дело. ФБР практически сразу же подтвердило его личность по отпечаткам пальцев.

По дороге в участок Банди постоянно повторял: «Как жаль, что вы меня не убили». Полицейский недоумевал: с какой стати человеку, арестованному за автоугон, стремиться к смерти?

Тед, воспользовавшись условиями сделки, позвонил в Сиэтл Лиз Кендалл. Лиз только вернулась с работы и убирала в гараж велосипед, когда потрясенная Молли сообщила ей, что звонит Тед. Звонок был за счет вызываемого номера. Лиз согласилась его оплатить.

– Не надо было тебе звонить, – сказала она. – У меня «жучок» на телефоне.

Тед плакал:

– Это не имеет значения. Я арестован. Все кончено.

Лиз охнула:

– Арестован? Где ты?

– Я заключил сделку с полицией. Они не объявят о моем аресте до завтрашнего утра. Я специально так договорился, чтобы все объяснить тебе и моим родным. Дело очень плохо.

– Так все-таки, ты где?

– В Пенсаколе. Во Флориде.

– О нет!

Лиз до последнего надеялась, что Тед не имеет отношения к убийствам во Флориде. Теперь оказывалось, что он находился там во время резни в общежитии сестринства.

– Все будет плохо, очень плохо, когда завтра объявят новости. Ты должна быть готова. Будут говорить ужасные вещи.

– Тебя подозревают в тех убийствах?

– Хотел бы я, чтобы мы могли сесть с тобой… наедине… все обсудить… чтобы никто не подслушивал… чтобы я все тебе рассказал.

Повисла долгая пауза.

– Ты хочешь сказать, что ты… что ты болен? – негромко спросила Лиз.

– Молчи! – рявкнул в трубку Тед. – Я о том, что много раз причинял тебе боль.

Шокированная, Лиз ничего не ответила.

– Я хотел тебе позвонить на Валентинов день, но у меня не вышло. У тебя кто-нибудь есть?

– Да, – сказала Лиз.

– Ему повезло.

Лиз попыталась расспросить Банди о побеге из Колорадо, но он не хотел это обсуждать.

– Мне казалось, ты скорее умрешь, чем дашь арестовать тебя снова, – сказала Лиз.

– Я тоже так думал, – согласился Тед. – Я очень в себе разочарован.

– В том, что ты болен? – Лиз вернулась к прежней теме.

– Я… я хочу все прояснить… На мне лежит ответственность… перед теми, кто пострадал, и я хочу принять ее, – произнес Тед слабым го– лосом.

– Я тебя люблю, – сказала Лиз. Она действительно любила его, даже сейчас.

– Я боялся, что ты не захочешь иметь со мной дела, когда узнаешь. Ты… ты всегда считала, что это возможно?

– Нет, – ответила она. – Конечно, я сомневалась, но… не могла этого представить. Иногда я думала… вдруг ты меня ненавидишь?.. вдруг ты хочешь убить меня?..

– Со мной что-то не то, да. Но дело не в тебе. Все дело во мне. Я долго боролся, сражался с этим… но оно… слишком сильное. Просто в это время мы с тобой были вместе. Когда это все происходило.

Тед сглотнул слезы.

– Я старался, поверь. Старался это подавить. Но не получалось. Я поэтому и учился так плохо. Все время уходило на то, чтобы притворяться нормальным. А эта сила… она росла во мне.

Он помолчал несколько секунд.

– Если хочешь, можешь задавать мне вопросы. Я постараюсь ответить.

Лиз знала, о чем хочет спросить.

– Те убийства во Флориде. Тебя в них обвинят?

– О, Лиз! Я не могу говорить про Таллахасси. Про все остальное да, но не про это.

– Ты когда-нибудь… даже не знаю, как это сказать… Ты когда-нибудь хотел меня убить?

Снова Тед выдержал паузу.

– Был один раз… У тебя дома. Я закрыл заслонку, чтобы дым не выходил через трубу, а потом затолкал тебе под дверь полотенце.

Лиз хорошо помнила ту ночь. Она была пьяна, когда они с Тедом вернулись домой. Когда она проснулась, то была одна. У нее слезились глаза и першило в горле. Она вскочила с постели и распахнула окно. Немного отдышавшись, как следует проветрила всю квартиру. В ответ на ее упреки – как он мог оставить невесту одну в таком состоянии, – Тед лишь отмахнулся.

Лиз спросила его, зачем он ей звонил в ночь нападения на Кэрол Даронч и убийства Дебры Кент. Чтобы вернуться к реальности из своих кошмарных фантазий? И в вечер убийств на озере Саммамиш они ходили есть гамбургеры по той же причине?

– Да, пожалуй, ты права, – признал Тед. – Но теперь все кончено. У меня нет шизофрении. Я не псих. Я помню все, что сделал. И на озере Саммамиш тоже. Мы тогда поехали есть мороженое – после гамбургеров. Я все помнил, все сознавал. Но мне было легко. Та сила, она… ушла. Больше не владела мной. Я не понимал, как такое возможно. Когда она есть, она поглощает меня целиком. Как в тот вечер, когда я шел по кампусу и увязался за девчонкой из сестринства. Я же не хотел за ней идти! Но все равно пошел. Я старался этого не делать, но делал…

– А что насчет Бренды Болл? – спросила Лиз. – Ты же тогда водил нас поесть пиццы, а на следующий день опоздал к Молли на крестины. Вот, значит, где ты был?

Он пробормотал что-то неразборчивое, а потом сказал, уже отчетливо:

– Жутко, да? Это и правда как болезнь… вроде алкоголизма… Вот тебе нельзя выпить лишнего, а у меня… у меня другое. Мне нельзя находиться поблизости… я и сам знаю.

Лиз спросила, о чем он все-таки говорит.

– Не заставляй меня произносить это вслух, – попросил ее Тед.

На прощание Лиз сказала, он правильно поступил, что признался ей. Пообещала молиться за него и повесила трубку. В действительности настоящего признания Тед не сделал – и не сделает впредь. Он замолкал и давился слезами, когда надо было произнести решающие слова. Тем не менее это был первый раз, когда Банди под влиянием эмоционального и физического утомления позволил себе инкриминирующие высказывания. Впоследствии он еще будет об этом жалеть.

Когда детективы во Флориде узнали, кто оказался у них в руках, их главной задачей стало добиться от Банди признания в убийствах, которые он – полиция была в этом уверена, – совершил. Тед четко понимал, что ближайшие несколько лет, пока будет идти следствие и суд, ему предстоит провести в тюрьме. Но он предпочел бы тюрьму в штате Вашингтон, чтобы быть ближе к семье и друзьям. Поэтому Банди решил начать переговоры. Ему казалось, что достаточно будет заявить о своем желании признаться во всем, как следствие согласится на все его условия. Однако ожидания Теда не оправдались. Флорида не собиралась выпускать его из рук. Ни в Колорадо, откуда он дважды бежал, ни в уютную маленькую тюремную камеру в штате Юта. И Вашингтону, где началась серия кошмарных убийств Теда Банди, предстояло подождать своей очереди, прежде чем заполучить преступника, месяцами наводившего ужас на население штата.