Холли Бин – Тед Банди. Полная история самого обаятельного серийного убийцы (страница 22)

– Да это все выдумки копов. Меня остановили, обыскали машину – кстати, незаконно! У меня там были разные вещи из разных мест. Всякие нужные. Просто тому патрульному они, видишь ли, показались подозрительными.

– Но если ты не сделал ничего противозаконного, почему ты пытался сбежать?

– Ничего я не пытался. Превысил скорость, только и всего. А он мне влепил неподчинение полиции.

– А зачем тебе нужны были те вещи? Ну, из машины?

– Да господи, Лиз, это же просто разный мусор. У меня в коричневой сумке лежала веревка для надувного плота. Ты же знаешь, я его всегда за собой вожу. Без монтировки в машине вообще нельзя. Кстати, в суде результаты их обыска не примут. И вообще, кто тебе о нем рассказал?

Но Лиз проигнорировала его вопрос.

– Откуда у тебя маска из колготок?

– Ах, это! Я ее надеваю под лыжную, когда иду чистить снег перед домом. Она у меня с зимы осталась. Честно, я уже начинаю злиться. Завтра же пойду в полицию и потребую, чтобы они прекратили досаждать моей семье и друзьям. Хватит с меня этого дерьма! Так кто тебе сказал?

– Я встретила Фриду в магазине, и она рассказала, что к ней заходила женщина-полицейский. А дальше я сама позвонила в полицию.

– Фрида – старая сплетница! Что тебе сообщили в полиции?

– Только то, что ты был арестован и обвиняешься во владении инструментами для грабежа.

– А что ты им сказала?

– Только то, что знала.

В Сиэтл в тот раз Тед так и не приехал. 1 октября 1975 года Джерри Томпсон с Айрой Билом и детективом Баллантайном из Баунтифула без предупреждения явились в его квартиру. Он открыл им в одном полотенце, обернутом вокруг бедер, – Банди принимал душ. Увидев на пороге троицу полицейских, он нисколько не был обескуражен. Со своим обычным любезным видом Тед поздоровался:

– Привет, Джерри. Чему обязан такой честью?

Томпсон предъявил ему повестку: Банди предписывалось явиться в департамент полиции для проведения опознания. При виде повестки подозреваемый заметно побледнел. Однако уже в следующее мгновение он собрался и воскликнул с деланым равнодушием:

– Только и всего?

Опознание было назначено на следующее утро, и за оставшееся время Банди постарался кардинально изменить свою внешность. На опознание же он явился коротко стриженным, а пробор перенес на другую сторону. Полицейским пришлось срочно искать других подставных: предварительно они подобрали мужчин с волосами длиннее, и среди них Банди выделялся бы, так что потом его адвокат мог заявить протест и аннулировать результаты опознания.

Оказалось, что детективам не стоило особенно волноваться. Все трое свидетельниц, вызванных на опознание, – Рейлин Шепард из школы Вьюмонт, Тэмра Тинджи, соседка Банди, которая видела его в ночь похищения Дебры Кент, и Кэрол Даронч, – уверенно указали на него.

2 октября 1975 года Теодору Р. Банди было предъявлено обвинение в похищении и попытке убийства; ему назначили залог в сумме ста тысяч долларов (на современные деньги это около полумиллиона). Третьего октября в газете «Сиэтл Пост-Интеллидженсер» на первой полосе была опубликована статья под заголовком: Может ли «Тед» из Юты быть «Тедом» из Сиэтла?

В родном городе Банди, Такоме, опубликовали заявление капитана Ника Макки из полиции округа Кинг, утверждавшего, что Тед Банди «не может быть замешан в убийствах на нашей территории».

Однако от общественности не укрылась связь между Тедом Банди, его «Фольксвагеном-жуком», переездом в Юту, после которого прекратились убийства в штате Вашингтон, и прочие детали, указывающие на него как на преступника. Четвертого октября в газете «Такома Ньюс Трибьюн» вышел еще один материал, где цитировались другие слова капитана Макки: «У нас нет доказательств того, что это – наш «Тед», и пока мы не можем сказать ничего конкретного».

Роберт Кеппел в Вашингтоне решил воспользоваться компьютером – гигантским мейнфреймом, который имелся в распоряжении властей штата, – чтобы проверить весь массив информации, который набрался у следствия по делам о пропажах и убийствах девушек. Компьютер спросили, сколько из трех тысяч подозреваемых подходит по двум пунктам описания. Ответ был – 1807 человек. По трем пунктам фигурировало 622 человека. Но после четырех количество резко сократилось – до двадцати пяти, включая Теодора Роберта Банди. В трех случаях он упоминался как подозреваемый, плюс о нем заявили Лиз и профессор из Вашингтонского университета. Он был зарегистрирован на один из трех курсов психологии, которые посещала Линда Хили. И анонимный информатор заявлял, что видел Теда на «Фольксвагене» неподалеку от места, где пропали две жертвы.

У двадцати четырех из двадцати пяти «Тедов» было железное алиби. А у Банди – нет. Компьютер округа Кинг считал его тем самым «Тедом». Полицейские взялись проверять полученные данные. Выяснилось, что он посещал все три курса вместе с Линдой Хили. По данным его кредитной карты, он делал с ней покупки в одном супермаркете в Ю-Дистрикте. Более того, они оба обналичили чеки в этом «Сейфвее» за день до ее исчезновения. Их обслуживал один и тот же клерк, и чеки прошли через кассу с разницей в несколько минут.

Дальше Кеппел с капитаном Макки опросили Луизу и Джона Банди в их доме в Такоме. Те были в шоке и не могли поверить, что Теда подозревают в убийствах. У них не было никакой информации относительно обвинений, которые могли предъявить Теду.

Кеппел позвонил другу детства Теда, Терри Сторвику, в Лос-Анджелес. Они с Тедом знали друг друга с младшей школы в Такоме и все это время поддерживали отношения. В 1974-м Сторвик жил в Элленсберге, и весной Тед его навещал. Терри в то время занимался бегом, и в его тренировочной группе была Сьюзан Ранкур.

Двоюродный брат Теда, Джон Ковелл, был одних с ним лет и хорошо знал Банди. Он неохотно согласился поехать с Кеппелом в предгорья Каскадных гор, в том числе на Тейлор-Маунтин. И показал там места, где они с Тедом устраивали совместные походы в 1972 и 1973 году.

Прихватив с собой помощника, Теда Фониса, Кеппел полетел в Юту. Он позвонил Джерри Томпсону и попросил назначить совместное совещание. Прямо в отеле, где остановился Кеппел, детективы устроили мозговой штурм. Они в подробностях обсудили все известные преступления Теда Банди и пришли к выводу, что Юте против него можно выстроить крепкое дело. Они изучили все отчеты, заявления о пропаже, результаты вскрытий и другие материалы. Рассмотрели фотографии черепов, найденных в Юте и Колорадо, чтобы оценить характер повреждений на них. Сходство было очевидным. В Мюррее Томпсон показал своим коллегам из Вашингтона торговый центр «Фэшн Плейс Молл», откуда Банди похитил Кэрол Даронч, а также школу МакМиллан, напротив которой он напал на нее. Он посвятил их в подробности похищения Дебры Кент и следствия по этому делу в Баунтифуле.

Кеппел хотел своими глазами увидеть улики, найденные в багажнике «Фольксвагена», но поскольку был выходной, никто не смог открыть для него склад, где они хранились. Все сотрудники разъехались на охоту – был сезон уток и лосей. Провожая коллег на самолет, Джерри Томпсон передал им черно-белые фотографии конфискованных вещественных доказательств и пообещал прислать снимки самой машины.

Теперь, вне зависимости от официальной линии расследования, избранной департаментами полиции Сиэтла и округа Кинг, Кеппел и Томпсон были сосредоточены лишь на одном подозреваемом – Теодоре Роберте Банди.

Он же, сидя в тюрьме, повел настоящую наступательную кампанию на Лиз Кендалл, заваливая ее письмами. Ему была нужна союзница «на другой стороне», и он изо всех сил старался заставить ее поверить в свою невиновность.

Первое письмо Лиз передал один из друзей Теда, летавший к нему в Солт-Лейк-Сити сразу после ареста. Вот что там говорилось:

Что мне сказать, кроме того, что я люблю тебя?

Что мне сказать, кроме того, что я хочу прикоснуться к тебе и обнять. На что мне надеяться, кроме того, что когда-нибудь мы сможем быть вместе… Не в моих силах компенсировать то горе и гнев, которые ты испытала по моей вине. Это причиняет мне больше всего боли. Будь сильной… И, как ты всегда делаешь, тут нет сомнений, защищай Молли от всего этого, если еще не слишком поздно… Я люблю тебя с каждым днем все сильней и сильней. Навеки и навсегда. Это единственная правда, которую я знаю. Да пребудет с тобой Господь.

На этом Тед не остановился. В следующем письме он сетовал:

Если я о чем в своей жизни и жалею, так это о том, что не показывал тебе всю глубину своей любви так, чтобы ты в ней убедилась. И если есть у меня какое-то желание, какого я пока не удовлетворил, то это желание доказать тебе, что моя любовь нерушима и вечна.

Лиз не отвечала, но это не мешало Банди продолжать. Двадцать третьего октября он прислал ей длиннейшее послание, которое сам назвал «марафонским письмом», аж на десяти страницах. Тед рассказывал о том, как приспосабливается к жизни в тюрьме, как готовится к собственной защите, и разливался в любовных признаниях.

Главное счастье, которое выпадает человеку в жизни, – это найти свою половинку, чтобы любить целиком и полностью. Я счастлив, потому что мне повезло полюбить тебя именно так. Сидя в тюрьме, я еще лучше усвоил этот урок. Ни по кому я не тоскую так, как по тебе… Сейчас, когда вся моя жизнь под угрозой, единственная потеря, которой я страшусь, это потеря тебя и Молли. Вы – часть меня, и вас нельзя у меня отнять. Моя любовь к тебе такая глубокая и такая сильная, какую вообще может испытывать один человек к другому. Я отдаю ее тебе как женщине, которая похитила мою душу. Всю, до последней капли. Никому другому я не подарил бы ее, любовь до конца всей жизни. Моя любовь к тебе и есть моя жизнь. Без тебя жизни у меня не будет.